Читаем Линия Огня онлайн бесплатно

Бэллан,

451 год

эры Кленовых Листьев

Эпохи Круга

– Мама, мама, а посмотри, как я уже умею!

Голые пятки громко протопали по деревянному полу, и на пороге комнаты появилась совсем еще маленькая девочка в белой ночной рубашке до колен. Она старательно скалила зубы, чтобы видны были клыки, гораздо острее и длиннее человеческих.

– Иди сюда, непоседа, - Иссилена протянула к дочери руки.

"Нужно как-то отвлечь ее от трансформации, - подумала она. - Что бы там ни говорили, для трехлетнего ребенка это может быть опасно".

Не зная толком своей Силы, маленькая ведьма могла покалечить кого-нибудь или, еще хуже, покалечиться сама.

– Я уже рысь, да? - требовательно вопросило дите.

– Рысеныш ты, - улыбнулась мать. - Маленький и непослушный. Давно уже спать пора, а ты все никак не угомонишься.

Девочка, словно по команде, сладко зевнула и свернулась клубочком на постели.

– Сказку!

Все правильно, она никогда не засыпает без сказки, только когда приезжает Лэо, их заменяют его колыбельные. И ведь умудряется шалопай остроухий каждый раз выдумывать какую-нибудь новую песню! Иссилена задумчиво погладила дочь по голове, расчесывая пальцами длинные кроваво-красные волосы.

– О чем тебе рассказать, Рысеныш?

– Расскажи о том, как Ардара создала мир, - голос девочки был сонный, но мать по опыту знала, что в таком состоянии этот ребенок замечает даже больше, чем обычно.

– Я ведь дюжину раз уже рассказывала!

– Хочу еще раз. Я плохо запомнила, что за чем.

Вот ведь хитрюга! Однажды Иссилена специально перепутала несколько звеньев - дочь сразу же это заметила.

– Когда-то давным-давно ничего не было…

– А откуда ты знаешь?

– Что?

– Ну, ты же сказала, что ничего не было давным-давно. Значит, этого не было еще когда ты не родилась! А потом ты родилась - и появилось что-то…

– Мне рассказала моя мама. А ей - ее.

– А ей - ее, ей - ее, ей - ее… А кто рассказал самой первой маме?

– А самой первой мамой была Ардара. Ты будешь слушать или нет?

Девочка закрыла глаза и прижала ладошку к губам, показывая, что вопросов больше не будет. Мать знала, что продержится она недолго, но все же продолжила.

– Ардара принесла в своих ладонях Хаос. Из него было создано все.

– И я?

– И ты. Порядок - форма, Хаос - содержание.

– Что-то я не чувствую в себе ни капельки Хаоса, - задумчиво заявила малышка.

– А когда ты бегаешь босиком, кто подсказывает тебе, куда поставить ногу, чтобы не наступить на острый камешек?

– Ну… Я думаю, что мои пятки умеют видеть. И никто мне не подсказывает.

– Запомни, Рысеныш, крепко-накрепко запомни: твоя сила даже не в магии или умении становиться рысью. Сила в умении слушать мир и видеть Хаос внутри себя. Пусть люди и эльфы думают. Ты будешь лучше всех них, если научишься чувствовать и верить.

– Я верю тебе.

– Это хорошо. Значит, ты научишься верить и всему миру. Но сегодня я, пожалуй, не буду тебе больше ничего рассказывать. Ты не хочешь слушать.

– Хочу! Расскажи, мам, пожалуйста! Ардара принесла Хаос, а что потом?

– Потом она выпустила его на свободу, и Хаос заполнил собой все вокруг. И тогда Ардара начала танцевать Танец Создания, и удары ритуальных барабанов рождали Порядок, а в промежутках между ними оставался Хаос. Но тишины ведь всегда больше, чем звуков, поэтому Хаоса больше, чем Порядка. Великая Мать зачерпнула из Хаоса в первый раз и создала первую Истинную Стихию - Ветер. Он был силен и чист, из него родилось сердце Ардары, нашего мира. Тогда Создательница зачерпнула во второй раз - и появилось Истинное Пламя. Оно было яростно и безудержно, из него родился меч Ардары. В третий раз зачерпнула Ардара - и появился Ливень, Стихия Третья. Он стал кровью. В четвертый раз зачерпнула Создательница из Хаоса - и родился Песок, Четвертая Стихия, кость и опора мира.

Слившись воедино, четыре Стихии создали Силу, магическую суть. В тебе она тоже есть, Рысеныш, просто спит еще.

А потом Создательница начала Танец Творения. И первыми существами, увидевшими мир, были мы, дриады. Мы впитывали его в себя, чувствовали, слившись с ним. Нам было даровано это право. Мое право, твое право. Ты ведь уже знаешь, что это значит?

– Право - это больше, чем могу, и даже больше, чем хочу. Право - это то, что одновременно и Хаос, и Порядок. Это цепь, второй конец которой прикован к тебе самой, - сонно пробормотала девочка. Иссилена слегка улыбнулась: пройдет время, прежде чем дочь сможет найти то, что значит ее собственное право. Сейчас хватит и того, что она запомнила традиционную формулу.

– Ты умница, Рысеныш.

– Потом Ардара создала мир… - ребенок упрямо вернул рассказ в прежнее русло.

– Да, потом появился мир. Родился из Хаоса, кости, сердца и крови, и меч встал на страже. А потом над миром возникли небеса. Первое - дом для птиц. Второе над ним - для Солнца, Луны и звезд. Третье?

– Для драконов.

– Четвертое?

– Небо дыма.

– Пятое?

– Небо света. Мама, ты мне сказку рассказываешь или я тебе?

– Хорошо, - Иссилена улыбнулась. - Шестое небо было создано для Силы. Седьмое - для душ и сущностей, освободившихся и прозревших. Восьмое - для демонов дыма. Девятое - для духов света. Десятое - для Дюжины и Одной Высоких. Одиннадцатое - для потоков пространства и времени. Двенадцатое, последнее вознеслось могущим щитом, обороной для мира.

– Но ведь все это время дриады стояли рядом?

– Конечно.

– А им не было… одиноко?

Иссилена нахмурилась. Впервые дочь задала подобный вопрос. Плохо, что ребенок растет без отца, плохо, что Эрдон затягивает их возвращение…

– Не было, доченька. Тот, кто слышит Ардару, никогда не будет одинок.

– Это хорошо, - девочка потерлась носом о простынь. - Одиночество - это… это еще больнее, чем в первый раз превращаться в рысь.

– А потом появились боги, - дриада начала рассказывать дальше, чтобы отвлечь дочку. - Лиот, которому дарован был солнечный щит, Первый Высокий. Муирэ, великая богиня смерти, сестра Лиота. Каэсанна, богиня любви и понимания. Кариот, бог менестрелей и шутов, и Иннэ, хозяйка Двенадцати Паучих, плетущих судьбы. Пять старших богов.

– Я помню. А потом появились младшие.

– Да. Четыре богини времен года: Санна - Весенняя, Тэнея - Летняя, Найвэри - Осенняя и Сталая - Зимняя. И три хранительницы краев мира: Власа - восток, Харо - юг, Вильт - запад.

– А север?

– Север должна была хранить Унна, Тринадцатая богиня, но она отвернулась от Матери, поэтому мы и называем ее Отвернувшейся. Ардара не могла убить ее, но и север доверить тоже не захотела. Поэтому его стерегут Льёрды и белые драконы. Потом появились духи и демоны, потом драконы, оживившие небеса, а потом…

– Новый танец… - малышка совсем засыпала.

– Да, потом начался великий Танец Рождения. Появились эльфы лесные - ло-эль, горные - эр-эль и озерные - ин-эль, и их младшие братья - эефри. Появились люди, такие, как твой отец. И орки - они получились некрасивыми и злыми, потому что Унна как раз сделала свою первую пакость.

– А вампиры?

– Они пришли следом за Ардарой, никто не знает, откуда.

– Так же, как Вечный Эльф?

– Так же, как Вечный Эльф.

– А Лэо? Он похож на Вечного Эльфа?

– Несомненно! - улыбнулась дриада. Но на самом деле ей было совсем не весело: плохо, что дочь воспринимает менестреля как отца, ведь это не так.

– Я люблю Лэо… - уже сквозь сон пробормотала девочка. - И тебя люблю…

Когда дыхание дочери окончательно выровнялось, Иссилена поднялась с постели и вышла на крыльцо. Поежилась: весна выдалась поздняя и холодная. Подняла глаза к небу: даже не молитва, просьба сама рвалась с губ.

– Боги, пусть ей никогда не придется прятать глаза от беды.

17 - 18 поворотня 567-го года

эры Кленовых Листьев

Эпохи Круга

"Не родившись Халайком, не садись играть с орком". Смысл этой народной мудрости сводится к лаконичному: "Не умеешь - не лезь". Но мудрость-то была человеческой, а Угрим, будучи полуорком-получеловеком, людей презирал. С детства.

Поэтому, когда рыжая девушка в пятый раз сгребла на свой край стола горсть монет, Угрим понял: его дурят. Потому что не может человеческая оборванка играть в крейк лучше того, в чьих жилах течет хотя бы дюжина капель орочьей крови. А уж тем более - лучше самого Угрима Фартовой Лапы. Свое мнение по этому поводу полукровка высказал громко и лаконично.

– Ах, ты, дрянь! - проорал он, надрывно сопя пробитыми в трех местах левой и в двух - правой ноздрями. "Дрянь" лениво дернула себя за левое ухо, край которого украшали пять серебряных сережек различной ширины, и подняла на вскочившего крикуна глаза. Страха или хотя бы опасения в них не было.

– Еще никому не удавалось обдурить Угрима! - задетый за живое тем, что его не восприняли всерьез, полуорк перешел на визг.

– А тебя никто и не дурит, - поморщилась девушка. - Ты просто играть не умеешь.

От возмущения Угрим потерял дар речи. То есть он продолжил вопить, но уже что-то совершенно бессвязное и бессмысленное, так, от полноты чувств. Завсегдатаи "Дырявой бочки" (случайно забредшие в этот злачнейший притон старались побыстрее отсюда убраться, лишаясь по дороге денег, одежды, девственности, чести, а иногда и жизни) с интересом наблюдали за назревающей дракой и спешили заключить пари. На Угрима ставили охотнее, чем на рыжую.

Полуорк смешно замотал головой, став похожим на теленка, отгоняющего приставучих мух. Девушка фыркнула. Угрим незамедлительно ухватился за край стола, поднял его и швырнул в стену. Мебель у Амплуса Валса была сделана на совесть: столешница надрывно хрустнула, но не раскололась. Полетевшие во все стороны монеты быстренько подобрали благодарные зрители.

– Полновесный медяк на Угрима, - предложил сидящий в углу мужик своему соседу - эефри на четверть. Тот согласно кивнул, выкладывая деньги. - Уделает.

– Поддерживаю. Только не он ее, а она его уделает, да.

– Угрима?! Не смеши!

– Глаза разуй! - увлеченно парировал эефри. - Она ж дриада! А эти - они как кошки! И сережки-то орочьи…

Эефри задумчиво подкинул на ладони вторую монетку, прикидывая, на что бы еще поставить.

– Гномы, вон, тоже уши бьют, - мужик кивнул на сидящего через два стола представителя упомянутой расы, увешанного сережками, как Весеннее Дерево ленточками желаний. - Ничего не значит!

– Значит-значит. Сережки явно орочьи, а вон ту, самую широкую, я где-то видел… Ты банду Абалдая Ушастого помнишь? Точно оттуда!

– Ты рехнулся?! - искренне удивился мужик. Он предполагал, что эефри всегда отличались оригинальностью мышления, особенно те из них, которые меняли Большую Итию на Острок или другие континенты, но подобного невежества еще не встречал. - Это ж когда он был, твой Абалдай! Она тогда еще под столом бегала! Да и не доходили орки до Аргента никогда. Вообще дальше Айвельты не доходили. Там их и перебили, кстати.

– Но сережка точно оттуда… - гнул свою линию эефри.

Человек покосился сначала на него, потом на рыжую. И констатировал:

– Сперла, - а потом добавил, потирая руки: - Сейчас начнется веселье.

Драки в "Дырявой бочке" случались с завидной регулярностью. Не раз и не два не поделившие что-то наемники пускали друг другу арбалетные болты в живот, или мухлевавшего злорадно пинали всем миром, а потом то, что оставалось, сбрасывали в сточную канаву, или, разойдясь из-за потаскухи, хватались за ножи приятели по банде. Но чтобы кто-то дрался с девкой, которой на вид лет шестнадцать?! Такого представления тут еще не видели.

Но Угрим, несмотря на предположения некоторых наблюдателей, отнюдь не веселился. Хладнокровие девушки выводило его из себя все сильнее и сильнее, он видел, что его бешенство рыжую совершенно не впечатляет, и от этого злился еще больше, становясь похожим на урдрского хряка, которому сунули под хвост горячую кочергу.

Пустыми оскорблениями полуорк решил не ограничиваться, вытащив из-за пояса здоровенный охотничий нож.

– Еще четверть на Лапу, - перераспределение сил не оставило спорщиков равнодушными. - Вряд ли у нее есть что-то такое…

– Столько же на девку, - отозвался эефри.

Мужик ничего не ответил, пытаясь понять, откуда у девушки появилось ЭТО. Относительно широкий кинжал был длинной примерно в локоть. По сравнению с ним нож Угрима казался неотесанной дубиной.

– А рукоять-то, небось, с серебром! И работа эльфийская! - присвистнул эефри. - Магичка она, точно!

– Если до сих пор заклинанием не шарахнула, может, и не магичка, - хмуро огрызнулся его оппонент, косясь на собирающиеся вот-вот уплыть деньги. Надежд на то, что полукровка окажется проворнее дриады, у которой есть такое оружие, было возмутительно мало. - Может, и его сперла.

Эефри показалось, что отвлекся он буквально на миг, но удар ускользнул от его внимания. Оставалось только вместе с остальными ошарашено хлопать глазами, глядя, как Лапа киселем сползает с лезвия, распоровшего ему живот. И недоумевать, как такое вообще возможно. Сам полуорк, кажется, был удивлен не меньше.

– Тебя в детстве зубы чистить не учили? - брезгливо поинтересовалась дриада, спихивая Угрима на пол. - А не нарываться на магичек в дурном настроении? Нет? А зря…

Застывшая было "Дырявая бочка" взорвалась оглушительными воплями. Мнения разделились. Половина готова была сказать дриаде огромное человеческое и не только спасибо, так как не раз оставалась по милости Лапы без штанов. Вторая настаивала на том, что убиенный был "отличным парнем" и "лучшим другом", и мерзкую убийцу следует без промедления отправить следом за ним в дым. Амплус Валс выделялся из толпы тем, что настоятельно рекомендовал абсолютно всем выйти вон, но его никто не слушал.

Первым начал громила Ломач, с воплем "Ты мне еще два сребреника должен!" швырнувший в какого-то нищего то, что нащупала массивная пятерня…

…Ох, не вовремя она разогнулась, закончив вытирать о рукав полуорка кинжал. Пустая, но очень увесистая кружка пролетела в нескольких пальцах от ее макушки и не попала в голову только благодаря тому, что девушка мгновенно изменила направление движения, растянувшись на полу поперек тепленького трупа. Вот она: плата за излишнюю беспечность.

Конец прочувствованного монолога об орках, их предках до пятого колена и извращениях, которым оные предавались со скудной обстановкой их жилищ, утонул в лязге стали и громоподобном вопле: "Разойдись! Стража!" Капитана королевского караула, вышедшего вперед отряда, ожидала картина прелюбопытнейшего содержания.

Среди перевернутых столов и переломанных стульев застыли дюжины две крайне сомнительных личностей разных возрастов и рас. В дальнем углу жались друг к другу полдюжины шлюшек разной степени потрепанности, одна из которых, зажав уши, визжала от страха. Из-за стойки выглядывал хозяин, взгляд которого был полон надежд на то, что доблестные воины стрясут с виновников погрома компенсацию. А посреди творящегося бедлама, ругаясь вполголоса, сидела Ее Высочество Таисс д"Орвелин эон Райлен собственной персоной.