Читаем Лидер "Свободы" – 1 онлайн бесплатно

Глава 1 Начало

«В рамках данной истории одним людям суждено изменить мир. Другим его унаследовать и привести к балансу.»

— Джон Голд

Глава 1. Начало

— У вас тут так холодно, что я на два сантиметра короче стал.

— Что, простите? — Доктор Крам вытаращил глаза, видимо, рассчитывая на несколько иное приветствие.

— Док, я про рост! — Кутаясь в куртку полярника, я махнул рукой в сторону ледяных торосов, раздвигаемых носом ледокола. — Холодрыга! На корабле хожу, скрючившись чуть ли не пополам. Иначе головой о низкие переборки бьюсь.

— Крам, мой вам совет. — Привезший меня охранник тяжело вздохнул. — Заприте Томаса в самой дальней комнате и сами туда никогда не заходите. Консервы пневмопочтой отсылайте. Так нервы целее будут.

— Ого, сколько умных слов! — я аж присвистнул. — А чего вы с напарником в вертолёте такими буками прикидывались? Ты даже оружие подальше убрал и патрон из ствола вытащил.

Охранник выдал ещё один тяжкий вздох. Крам хлопнул его плечу.

— Расслабься, боец! У меня таких уникумов ещё пять штук на корабле живёт. — Переведя взгляд на меня, док улыбнулся. — Добро пожаловать домой, Томас. Пойдём, познакомлю тебя с командой. Ребята заждались.

В тот заснеженный день я попал на проект «Мимир» и моя жизнь изменилась навсегда.

Сначала было слово… Вру! И не яйцо с курицей. Если говорить о моей жизни, то сначала шли восемнадцать лет весьма суетливого выживания в общине «Нехалем» в штате Невада. Выживание — это когда подброшенному в общину младенцу вместо мамкиной груди дают пососать гаечный ключ из автомастерской.

…Тогда, ещё младенцем, я нарисовал свою первую линию…

Выживание — это когда нет интернета, но ты вымениваешь сломанный ноутбук на ремонт дряхлого красного пикапа, а потом лезешь на самое высоченное дерево в общине. Ибо в нашей глуши вышек GSM связи нет, и никогда не было! До сих пор помню: мне десять лет, а я иду по посёлку с высоко задранным носом. Забравшись в дебри интернета, я узнал, откуда на самом деле берутся дети.

Расти без заботливого «Вставай, а то в школу опоздаешь!» — это по-своему весело. Свой первый самодельный кастет из алюминиевой проволоки и куска дорожного щебня я, шмыгая разбитым носом, собрал в шесть лет.

…Лёгкий физический урон. Тогда я нарисовал свою тридцать третью линию…

Школ у нас, разумеется, нет и никогда не было. Даже английский язык пришлось учить по инструкциям на освежителях воздуха да тайных переписках наших монашек. До сих пор удивляюсь, как, казалось бы, сухой текст на клочке бумаги может быть таким «влажным». А уж когда нелегалы-латиносы забыли в нашей автомастерской пачку журналов PlayBoy, да с красивыми постерами, я понял, что учиться может быть о-о-о-очень даже весело! Я потом даже основы немецкого по видеоинструкциям изучил.

Я вырос с перепачканными маслом механиками, которым общаться с дизельным двигателем проще, чем с женщиной. С нашей дворнягой Лесси, которая, укусив наркомана Джоэла, сама начала шататься, будто всё время под кайфом. С монашками, что, выкрав паспорта у старейшины, частенько сбегают из Нехалема. Я живу, чёрт возьми! Здесь и сейчас, каждый день, каждую минуту и каждый отведённый мне час!

Помню, мне вроде как уже исполнилось восемнадцать. Я вылез из-под «Настоятельницы» — так мы называли новенький трактор общины. Лицо всё в чёрном масле, матерюсь так, что даже Лесси стыдливо убежала. Тогда я получил от Бездонного Фила хромированный гаечный ключ. «C днём рождения, Том», — сказал он и вручил мне подарок. Потом подхватил свою сумку и побежал прочь из посёлка. Как выяснилось, к нам в общину приехали люди от властей штата и потребовали всех сдать образец ДНК. То ли преступников искали, то или ещё чего-то.

…Лёгкий моральный урон. Сто сорок седьмая линия в рисунке стабильности…

Пару месяцев спустя те люди от штата снова приехали. Машины новые, на электродвигателях! У самих тёмные очки, наушник в одном ухе. Взгляды как у гордых орлов, но как только Лесси к ним подкралась и гавкнула, так они чуть не обделались.

Те типы, точнее, их представители, зашли в дом старейшины и вроде как сказали: «У вашего Томаса есть какая-то способность». Минут через пять Лесси стрелой вылетела из дома старика, держа в зубах пачку баксов. Взгляд, как обычно, ошалелый! Уж не знаю, что ей в голову ударило, но те деньги она заныкала где-то в районе деревенского туалета. Умная, сил нет! Ведь если подумать, то старик с неё теперь шкуру не спустит… ну, пока пропажу не найдёт. А до тех пор ей обеспечена сытая жизнь в общине.

Меня в тот день забрали из Нехалема.

…Лёгкое сопротивление страху. Сто сорок восьмая линия…

Так что если меня кто-то спросит: «Что было вначале?», — я скажу, что Лесси, бегущая с пачкой баксов в зубах. Никогда прежде я не видел настолько счастливой накуренной собаки! После того случая всё в моей жизни изменилось.

Следующие шесть месяцев я провёл в четвёртом исследовательском центре корпорации «Конкорд» в пригороде Нью-Баффоло, штата Мичиган. Читал-читал-читал и как-то поумнел. Там чего только не было! Комиксы, диссертации на тему регрессивных цепочек ДНК, инструкции к спектрометру на испанском и правила обращения с научным персоналом корпорации «Конкорд». А охранники! После долгих расспросов о том, почему нельзя покидать здание, они обогатили мой словарь нецензурной лексики. Испанский, итальянский, французский… я даже на ирландском парочку слов теперь знаю! У меня было много учителей, и каждый чем-то поделился.

В центре я повидал такое, что даже Лесси на их фоне кажется вполне себе лапочкой! Я повстречал других парней и девчонок, заинтересовавших учёных «Конкорда». Не таких укуренных, да и шерсти на них поменьше, но странностей хватает. Нам говорили, точнее, показывали, что мы обладаем скрытыми способностями. Шестипалый Стив умеет намагничивать вещи. А Калеб — его друг и «конкурент» — силой мысли двигает предметы. У него от напряжения вены на лбу вспухают, но он и впрямь поднимает однодолларовую монетку с дистанции чуть больше метра.

…Ни Калеб, ни Стив не видели рисунков, когда закрывали глаза. А я видел! Невероятной сложности рисунок из белых и красных линий. Белые —то, к чему я приспособился. И красные —ещё не адаптированные, но прочерченные…

Мою способность учёные «Конкорда» назвали «стабилизацией». Как сейчас помню, 17 сентября 2018 года. Мне в тот день пригодился весь матерный словарь! Стабилизация? Успокаивать плаксивых пацанов и истериков — это способность? Легко отходить после попойки в баре… ну, тут я согласен. Это уже тянет на талант. В общем, яйцеголовые записали в личное дело, что я за счёт биотоков могу нормализовать работу разума и тела. Причём не только у себя, но и у тех, кого касаюсь рукой. Про этот момент работы моей печати я как-то не догадывался.

Шли даже не недели, а месяцы. Настал момент, когда каждый последующий день в научно-исследовательском центре Нью-Баффоло становился скучнее предыдущего. Я перечитал всё, до чего смог дотянуться, вплоть до списка уборщиц в женской душевой. Бедная мадам Коко и её сменщица Жозе! Я-то видел, насколько девушки неаккуратны в раздевалке женского крыла общаги.

Нам запрещали выходить в сеть. То же касалось и покидания территории исследовательского комплекса. Так что мы с ребятами только и делали, что тренировали свои способности и изучали варианты их применения.

Всё изменилось буквально вчера. Ко мне в комнату пришли люди в чёрной униформе от корпорации «Конкорд».

— Томас Андрэ?

— Он самый! А у вас французский акцент, — заметил я, ощутив, как подрагивает моя печать.

Себе я прописал в печать бостонский акцент, ибо мы в Нью-Баффоло, штат Мичиган. Тут с ним легче сойти за своего.

— Том…ас, — здоровяк тряхнул головой, сбившись с мысли, — вас переводят с проекта «Геном» на проект «Мимир».

Взяв документы, углубился в чтение. Помимо красивых и ухоженных нимф в женском крыле общежития, есть в Нью-Баффоло и ещё кое-что интересное. Тут даже на графике уборщиц есть штампики «допуск С1». Вот и в договоре на участие в проекте «Мимир» нашлась печать «Совершенно секретно».

— Эмм… — Сразу за первой страницей нашлась форма о неразглашении. — А это не перебор? Мне же едва восемнадцать исполнилось.

Охранники переглянулись, обменявшись непонятными взглядами.

— Томас, вы этого ещё не читали, — француз улыбнулся, — но по новому договору вам будут платить в четыре раза больше, чем по предыдущему. Столько в месяц не получает даже целая семья американцев.

Я и согласился! Не из-за денег — просто жизнь тут уже приелась. Без Лесси и людей типа Бездонного Фила всё вокруг кажется каким-то поддельным. Никто не пьёт до стадии общения с призраками и не учит коров выть по ночам. Скука!

Сразу после подписания документов мне дали час на сбор вещей. Хватило бы и пяти минут, но один из людей в чёрном порекомендовал попрощаться с ребятами.

— Томас, в ближайшее время вы с ними не увидитесь!

— Их не взяли на проект?

Француз помедлил секунду, а его коллега стал нервно крутить головой.

— Нет. Их отправят в другие центры.

Эх, жаль, в печать нельзя добавить рисунок детектора лжи! Ведь вижу, что француз врёт.

Гости ушли, сказав, что будут ждать на вертолётной площадке. Я побросал свои шмотки в сумку, не забыв кубики «Магги» и сладкие батончики. Твёрдая сладкая валюта — она и в Африке валюта! Пошёл искать Калеба и Стива. Шестипалый меня на том свете достанет, если я ему не скажу, куда уеду. Есть у него такая особенность характера.

Только вот с этажа мне уйти не дали.

В коридоре двенадцатого этажа, на котором находилась моя комната, собралась едва ли не половина всех охранников. Морды недобрые, молчат так злобно, что даже мухи их стороной облетают.

Взгляды дюжины мужиков скрестились на забившемся в угол очкарике. Кучерявый, раздет до пояса, в глазах первобытный ужас девственницы.

— Я сотрудник компании «Обифлейм»! — взвыл паренёк, выставив перед собой прозрачную сумку с кремами.

Старший охранник Петерс сжал дубинку в руках. На лице пена для бритья, сам в одних трусах. Хм! Кажется, я видел такую сцену в одном фильме.

— Ты на секретном правительственном объекте. — Петерс шагнул вперёд. — По периметру забор под напряжением, два поста охраны внутри здания, лифт строго по пропускам. А ты добрался до двенадцатого этажа жилого корпуса.

— Я лучший продавец месяца!

Очкарик ловко достал баночку с кремом. Стоило ему подбросить её в воздух, как она взорвалась вспышкой и облаком чёрного дыма. Охранники на несколько секунд потеряли бдительность.

Тут же сработала пожарная сигнализация. Юркая фигура очкарика прошмыгнула мимо бойцов «Конкорда» и рыбкой выпрыгнула в открытое окно. И как он собрался выжить после такого?

В центре поднялась шумиха. Не знаю, чем всё закончилось. Охранники начали рыскать по комнатам, не подозревая, что нарушителя уже нет в здании. А меня и ещё нескольких ребят люди в чёрном посадили в вертолёт, уже ждавший нас на крыше жилого корпуса.

Кхм, кажется, в том стакане воды, что нам дали перед полётом, кто-то добрый подмешал чего-то недоброго. Я такие кошмары ещё ни разу в жизни не видел!

В ушах эхом отдавался гул двигателя грузового вертолёта. Даже надетый на голову шлем не мог до конца защитить от шума.

…Лёгкое сопротивление постоянному шуму. Двести двенадцатая линия…

Судя по ощущениям в теле, перелёт в совокупности занял больше суток. Всё та же пара людей в чёрном сообщила, что проект «Мимир» является секретным.

— А почему за окном океан и там льдины плавают?

— Нам неизвестно.

Я выглянул в иллюминатор.

— Судя по положению звёзд, мы в северном полушарии?

— Нам неизвестно. Координаты объекта «Мимир» засекречены.

Я оглядел трюм грузового вертолёта. Всё заставлено коробками.

— А куда мы везём продукты из Мурманска? Там на коробке штамп их таможни.

— Нам неизвестно.

К концу финального двенадцатичасового перелёта на грузовом вертолёте я таки сумел получить для себя нечто полезное! Мой матерный словарь расширился. Люди в чёрном в какой-то момент притихли и на все мои вопросы отвечали взглядом.

Они реально матерились взглядом!

Брови сдвинуты, веко нервно дёргается, губа от напряжения прокушена до крови. В какой-то момент конвоиры от греха подальше вытащили из табельного оружия все патроны и сдали их пилоту. Всю оставшуюся дорогу мы тренировались в умении материться взглядом.

*Смотрю матом* —«Ну вы прям так себе охранники» .

*Отвечает матом, брови ходят волнами* —«Если открыть люк вертолёта и выбросить твоё тело, то труп никогда не найдут» .

*Ухмылка, дёргаю щекой* —«Открывайте, я скажу, что вы вышли подышать воздухом и не вернулись. У меня заточка в ботинке припрятана» .

*Удивлённо хлопает ресницами* —«В левом?»

*Щурюсь, уголки губ опущены* —«Вскрытие одного из вас покажет. Там угол удара определить можно» .

К концу полёта мы держались друг от друга подальше. Так, на всякий случай. Вдруг движение, случайно брошенное движение бровей, окажется понято неправильно. Так и человека оскорбить можно.

Сразу после высадки с вертолёта на борт корабля сопровождающие передали меня доктору Краму. И, чёрт возьми, я узнал эту ухмылку и характерное похлопывание ресниц! Они даже слезу от счастья пустили. Крам же вежливо раскланялся, не прочитав ситуацию между строк. Боги, у людей в чёрном был такой взгляд, будто они доктору проклятый билет в ад вручили! И им за это стыдно. Бородатый невзрачный дядька со шрамами на запястьях расписался в факте моего прибытия на электронном планшете и отпустил конвоиров. Меня же повели в трюм охранники с корабля.

…Лёгкое сопротивление морской болезни. Двести тринадцатая линия…

Повели не в каюты для экипажа, а именно в трюм! Большое помещение прямоугольной формы учёные «Конкорда» переоборудовали в жилую зону с круглогодичным проживанием. С потолка светят софиты, воздух умеренно влажный. Влияние Арктики за бортом внутри вообще не чувствуется. Вдоль стен стоят двух-трёхэтажные дома. Судя по наличию штор, тут живут люди. А здание в центре почему-то имеет круглую форму. Вот в него мы с доктором Крамом и направились. Нас там уже ждали.

И вот я стою и думаю, рефлексирую о своей жизни. Как, спрашивается, я из автомастерской при общине Нехалем докатился до лаборатории «Конкорда» на борту корабля? Причём это корыто плавает не по Атлантике, а где-то в Северно-Ледовитом океане.

В круглом помещении лаборатории собрались пятнадцать человек. Шестеро подростков, шесть учёных, два врача в масках и сам доктор Крам. Судя по белому, а не голубому халату, он всё же учёный.

Пока парни и девушки хихикая разглядывали меня, я, фыркая в ответ, ещё раз осмотрелся. В центре комнаты есть шесть квадратов, вылепленных на полу скотчем. Нетрудно догадаться, что именно тут проводят эксперимент, ради которого меня сюда привезли. Из ста с лишним парней и девиц, которых я видел в Нью-Баффоло, сюда выбрали только меня.

Крам несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание ребят.