<p>Аристофан</p><p>Лягушки</p><p><sub>(отрывки)</sub></p>[Комедия «Лягушки»,[1] поставленная на сцене в 405 г. до н. э. и принесшая автору первую награду, замечательна своим агоном — спором о поэтическом искусстве — Эсхила и Еврипида. После смерти Еврипида и Софокла Дионис, бог театра, обеспокоенный тем, что теперь пишут трагедии «пустоцветы и болтуны, заливающиеся, как ласточки», одевается в костюм Геракла и вместе со своим рабом спускается в подземное царство. «Он нуждается в настоящем поэте», которого можно было бы вернуть на землю. А в подземном царстве, оказывается, идет драка из-за первенства между Эсхилом и Еврипидом. Сначала первое место рядом с богом Плутоном занял Эсхил, но Еврипид согнал его, собрав вокруг себя «воров, отцеубийц, громил», признавших его, а не Эсхила первым поэтом. Это заставляет Плутона устроить суд об искусстве Эсхила и Евригшда; судьей приглашается Дионис, играющий одновременно роль шута. Спор решается грубо материально: на больших весах взвешивается искусство того и другого поэта: тяж елее оказываются стихи Эсхила; его Дионис и решает вернуть на землю.]
Хор[2]Да и мы от вас, людей разумных,Песни складные желаем слушать.Начинайте, мужи, состязанье.Ведь ожесточен язык ваш страшно,905 У обоих есть большая храбрость,Да и ум ваш изощрен прекрасно.Потому-то ожидать нам нужно,Что один[3] изящные словечкиСкажет, точно выточив их тонко,910 А другой,[4] слова с корнями вместеВырывая, бросится и сразуЭту массу слов его рассеет.Скорей, однако, приступайте к спору, но смотрите,Изящно говорите, да притом без аллегорий;915 Не говорите также и того, что каждый может.[5]ЕврипидКаков я сам в поэзии, скажу в конце об этом;Сначала же его изобличу, что он обманщик,Хвастун был; я скажу, как он всех зрителей морочил,Которых глупыми из Фриниховых[6] рук он принял.920 Сначала ведь посадит он закутанную личность,Ахилла иль Ниобу,[7] и лица их не увидишь;Сидят, чтоб только вид был; даже звука их не слышишь.ДионисТы верно говоришь.ЕврипидА хор, ногою выбивая,Бывало, пел четыре сряду песни; те ж молчали.Дионис925 А я был рад тому молчанью, и оно не меньшеПриятно было мне, чем болтовня[8] теперь такая.ЕврипидА потому, что глуп ты был, поверь.ДионисПожалуй, верно.Зачем же этот делал так?ЕврипидА публику морочил.Чтоб она сидела и ждала, когда-то скажет930 Ниоба что-нибудь; трагедия меж тем кончалась.ДионисАх он злодей! Так сколько раз меня он надувал так!Что ж сердишься и мечешься ты?ЕврипидЯ изобличаюЕго за то. Потом, когда он проболтает это,А действие дойдет да половины, тут он скажет935 Вдруг с дюжину громадных слов, с султанами и гривойЧудовищ страшных,[9] так, что зрители не понимали.ЭсхилНесчастный я!ДионисМолчи!ЕврипидА ясного совсем ни слова.ДионисТы зубы не точи.ЕврипидА говорил он — все СкамандрыИль только рвы да орло-грифы на щитах из меди,940 Реченья с конную скалу, что и понять-то трудно.[10]ДионисПо крайней мере я, клянусь, всю долгу ночь однаждыНе спал, все думал: «рыжий конь-петух» какая птица?[11]ЭсхилНевежда! Это было писано как украшеньеНа кораблях.ДионисЯ ж думал, Эриксид, сын Филоксена.[12]Еврипид945 А разве выставлять в трагедии необходимоИ петуха?ЭсхилА ты, богопротивный, сам на сценеЧто представлял?ЕврипидНе петухов-коней, не коз-оленей,Как ты. Ведь это только на коврах персидских[13] пишут,А я лишь только принял от тебя искусство это,950 Распухшее от слов напыщенных и претяжелых.Сперва его я сделал тоньше, жир с него согнавшиПрогулками да легкими словцами с белой свеклой,И сок давал, из болтовни, из книжек собирая,[14]Потом кормил монодиями да Кефисофонтом.[15]955 И не болтал я, что пришлось, и не мешал все в кучу;Но выходящее лицо на сцену у меня сейчас жеРод драмы объявляло.[16]ДионисДля тебя то было лучше,Чем свой род объявить.ЕврипидЗатем от самого началаВсе было в действии, и у меня все говорили:И женщина, и господин, и раб с ним точно так же,И дева, и старуха.[17]ЭсхилА за дерзость-то такуюНе заслужил ты разве смерти?ЕврипидНет, клянусь, нисколько.Я поступал как демократ.ДионисОставь, любезный, это:Не очень-то красива для тебя прогулка эта.[18]Еврипид965 Потом я этих научил болтать.[19]ЭсхилЯ с тем согласен;Но лопнуть бы тебе скорей, чем этому учить их.ЕврипидЯ научил для красоты стихов брать угломерыИ верные отвесы, думать, видеть, ухищряться,[20]Любить, увертки делать, понимать все, зло предвидеть970 И все обдумывать.ЭсхилС тобой согласен.ЕврипидВыводил яНа сцене жизнь домашнюю, которою живем мы,В чем все могли меня критиковать: ведь эти люди,Жизнь эту зная, и могли ценить мое искусство.И я не говорил высокопарно, их от мысли975 Не отвлекал, не озадачивал их, представляяНа сцене Кикнов и Мемнонов,[21] ездящих взнуздавшиКоней уздою с погремушками. Да ты сейчас жеИ сам учеников Эсхила и моих узнаешь:Его Формисий да Магенет,[22] тот игрок несчастный,980 Копейщики и трубачи-бородачи, со смехомПрезрительным деревья гнущие в дугу; мои жеВот Клитофонт, а также щеголь Ферамен.[23]ДионисИ этот?Ловкач и мастер он на все, когда он попадетсяВ беду какую и хоть к гибели уж близок, смотришь985 А вынырнет сухим.ЕврипидКонечно, я об этаких делахАфинян думать научил и ввелВ искусство размышленье и расчет.Теперь уж всякий думает о всем990 И размышляет; домом правят всеУж лучше, нежель прежде было то;Разузнают, как это обстоит,Где это у меня, кто это взял?ДионисКлянусь богами я, афинянин995 Теперь, как входит в дом, на слуг кричит,Допрос ведет: горшок где у него,Кто голову отъел у корюшки?Скончалась, говорит он, у меняТа чашечка, что прошлый год купил;1000 А где чеснок вчерашний? Кто обгрызОливку? — Раньше же сидели всеПреглупыми молокососамиИ простаками-ротозеями.ХорВидишь ты это, преславный Ахилл?[24]1005 Ты же что, Эсхил, на это скажешь?Только ты смотри, чтобы случайноГнев не взял тебя и за пределыНе увлек: ведь обвиненья страшны.Но, герой мой, возражай без гнева;1010 Паруса ты собери и ветруДай концы; потом все больше, большеПодставляй, да осторожно действуй;Жди, покуда не подует ветерРовный, постоянный.1015 А теперь без боязни пусти своей речи поток, ты, который реченьямиПревысокими первый греков настроил и ими украсил искусство,[25]ЭсхилРаздражает меня этот случай несчастный, и сердце мое негодует,[26]Когда нужно ему возражать. Но чтоб он не сказал, что я тут затрудняюсь,Я спрошу его.(К Еврипиду.)Ты отвечай мне: за что же должны уважать мы поэта?Еврипид1020 За искусство и их поучение, так как они в государствах тем самымУлучшают народ.ЭсхилИтак, если не сделал ты этого, если, напротив,Из хороших людей и притом благородных тысделал больших негодяев,То чего ты, скажи мне, достоин?[27]ДионисЕго ты об этом не спрашивай: смерти.Эсхил(к Дионису)Посмотри-ка, каких он сначала людей от меня получил: благородных1025 Да и ростом в четыре локтя, да и не беглецов от гражданского долга,Не шутов и не праздношатаев, какие теперь они, не негодяев,Но тогда они копьями, белосултанными шлемами, латами жили,И дышали тогда они мужеством, сшитым, как щит, из семи шкур воловьих.ЕврипидВот уж эта беда и пошла: ведь убьешь ты меня, говоря все о шлемах.Дионис1030 Ну, а как же ты этих людей научил, что они благородными стали?Ты скажи мне, Эсхил, и притом не сердись на меня, при надменном упрямстве.ЭсхилНаписал я трагедию им и воинственным духом ее преисполнил.ДионисА какую трагедию?Эсхил«Семь против Фив»,[28] и кто видел ее, тот сейчас жеБыл готов воевать.ДионисА вот это худо и сделал: ведь в ней ты представил1035 Всех храбрее фиванцев; за это-то ты и побои терпи по заслугам.ЭсхилНо и вы бы могли быть такими же; только не этим вы заняты были.Потом «Персов»[29] представив и подвиг великий прославив отцов в этой драме,Научил я граждан стремиться к победе над всеми своими врагами.ДионисДа, я рад был, услышав умершего Дария,[30] хор же, всплеснув так руками,1040 Закричал вдруг «увы!».Эсхил 
