Читаем Лезвие онлайн бесплатно

Михаил Золкин

«Лезвие»

Темнота. Я ничего не вижу, чувствую лишь, как по лицу бьют капли. Похоже, это дождь, но на губах странный привкус железа. Я облизываю губы, кровь вперемешку с каплями дождя бьет по вкусовым рецепторам языка. Почему я не могу открыть глаза? Звук глухой и далекий. Слышу лишь постоянное шипение, как от старого роутера или провода домашнего телефона. Слух поврежден? Не могу пошевелиться. Переключаюсь на сенсоры восприятия окружающего мира. В голове, словно голограмма в черно-белых тонах, проявляются объекты вокруг. Волна сенсора проносится через них каждые 30 миллисекунд. Судя по окружению, я на свалке: вокруг поломанная техника, мусор и другие бытовые отходы.

Начинаю диагностику жизненно важных органов. Все системы функционируют, но каналы нервов перебиты. Видимо, причина отказа конечностей в этом. Запускаю восстановление систем. Из контейнера под ребрами мозг по каналам отправляет гель для восстановления нервных окончаний. Пока идет процесс, диагностирую глаза: отсутствует модуль зрения. Меня лишили глаз. В памяти поврежденные секторы. Ничего не помню.

Гель восстановил нервные окончания, пробую снова пошевелить пальцами левой руки. Функционирует стабильно. Легкий тремор присутствует, но должен пройти после усвоения геля. Пытаюсь подняться, ориентироваться в окружении только с помощью сенсоров неудобно. Медленно опираюсь на локти и подтягиваю ноги в коленях. Сажусь, удерживая равновесие. Дотрагиваюсь до датчиков слуха и на время выключаю их, чтоб не слышать этого шипения. Шарю по полу в поисках чего-либо. Под руку попадается ткань, поднимаю ее к лицу и перевязываю пустые глазницы. Не нужно, чтобы кто-то напугался моего вида.

Прощупываю свое тело: одежда на месте. Чувствую ворот футболки поло из грубой ткани, один рукав оторван. Спускаюсь к поясу и нащупываю брюки — приятные, эластичные, но тоже сильно потрепаны. К тому же все промокло насквозь. На ногах кроссовки с высокой и довольно потертой подошвой. Видимо, я много в них прошел или даже пробежал. Напрягаю косые мышцы живота и пытаюсь подняться на ноги. Не с первого раза, но я всё же встаю во весь рост.

Сенсоры улавливают движение с левой стороны. Что-то пробегает и скрывается в мусоре, похоже на крысу. Ощупываю карманы в поисках содержимого. Пусто. Сенсоры достают не дальше 3 метров. Начинаю двигаться вперед, проверяя функциональность своего тела.

Спустя 3 минуты спотыкания через отходы сенсоры обрисовывают колесо. Еще через пару шагов за колесом отобразилась спецтехника. Нужно найти выход. Через 200 метров уже более уверенного шага я нахожу ворота, слева от них — охранное здание. Сенсоры не засекли движение, значит, охрана не на месте. Замка на воротах нет, они не заперты, поэтому я спокойно выхожу.

Передо мной дорога, за ней здания. Количество этажей не могу определить из-за расстояния. Машин вокруг нет, и я аккуратно перехожу через дорогу, всё еще не полностью доверяя своему телу. Нужно найти людей. В здании через дорогу есть боковая дверь, дергаю за ручку. Закрыто. Стучусь в дверь в надежде, что хозяева дома.

Дверь открывается, сенсоры обрисовывают силуэт человека. Судя по контурам, это мужчина: высокий, широкие плечи. Он что-то говорит, но модуль слуха выключен. Тянусь к виску, чтобы включить. Бесполезно — кроме шума, ничего не слышу. Выключаю и говорю мужчине:

— Жме неомнодима постошь, — голосовой модуль барахлит так сильно, что выходят лишь подобия слов.

Сенсоры вырисовывают губы мужчины. Они судорожно дергаются и открываются, но я не могу разобрать ни слова. Частоты волн сенсора недостаточно, чтобы читать по губам.

Чувствую, как мужчина берет меня за руку и заводит внутрь, дождь больше не бьет по плечам и голове. Меня сажают в кресло. Руки пристегивают к подлокотникам, сопротивляться нет сил. Укол в затылок — и мое сознание отключается.

Я медленно прихожу в себя. Губы пересохли. Пытаюсь облизать шершавые и потрескавшиеся губы. Хочется пить. На голову давит повязка — не помню, чтобы я так сильно затягивал ее. Система жизнеобеспечения говорит, что все органы чувств функционируют. Сжав подлокотник, пытаюсь встать. Чувствую, как чья-то рука ложится на плечо и давит, опуская меня в кресло.

Щелчок — и слух возвращается.

— Тише, парень, не шевелись. Я восстановил и заменил поврежденные модули. Сейчас должно быть лучше, — бархатистый голос просачивается в мой мозг, на слух моему собеседнику лет 60. Звук четкий, от голоса человека расходится эхо, отражается от пустых стен. — Давай я уберу повязку с глаз, проверим, как твои глаза.

Мужчина медленно разматывает ткань с моей головы. Это не та повязка, что я наскоро повязал. Это эластичные полимерные бинты. Когда их касаешься, они расслабляют хватку. Удобная штука, когда нужно пережать рану, врачи используют их для остановки крови. Их соединения при двойном зажатии ладонью стягиваются и перекрывают кровь в месте наложения. В моем случае зажатие было одно, чтобы не перекрывать кожу, но зафиксировать модули. Вживление происходит быстро, но, чтобы избежать смещения, фиксация не помешает. Наконец бинты сняты с моей головы. Я медленно открываю глаза, свет ярко бьет по сетчатке.

— Извини, сейчас выключу лампу.

Мужчина выключает лампу, и я, щурясь, привыкаю к освещению вокруг. Пустая комната с прямоугольной плиткой на стенах и полу. В середине комнаты сижу я в кресле, очень похожем на стоматологическое, с подножкой и подголовником. Сбоку на стойке множество электрических инструментов. Большинство запачкано свежей кровью. Видимо, недавно их использовали. Проверяю модуль зрения на крови с инструментов: анализ показал, что ее владелец я. Модуль работает исправно. На подголовнике кресла — длинный щуп. Видимо, его мужчина вставил в мой затылок, и это меня отключило. Перевожу взгляд на мужчину: только голос выдавал его возраст. Волосы без намека на седину, рыжего цвета. Борода ухожена и подстрижена. Четкие углы скул, небольшие морщины возле глаз. Глаза чуткие и добрые желтого цвета. Видно, что передо мной биочеловек. Так называют людей, которые усовершенствовали свое тело. Губы его узкие, нос длинный и с горбинкой.

— Так, дружок, теперь попробуем поговорить. Начнем с простого, назови свое имя, — мужчина навис над креслом, в котором я сидел, и смотрел на меня.

— Аркх… Ален, мое имя Ален. — Слова с трудом давались мне, во рту пересохло.

— Отлично, — уголок губ мужчины пополз вверх. — Я Салем. Ты в безопасности, твои модули удалось восстановить и перезапустить, недостающие я взял из своих запасов. Но память восстановить не удалось, мне пришлось заменить твой диск. Он медленно умирал, и если бы я не перенес данные, то в течение недели ты бы перестал мыслить и отключился. Данные, которые я перенес, составили 3 % от всего, что было на диске, — я поймал сочувственный взгляд. — Итак, теперь я освобожу твои руки от ремней, и ты попробуешь встать.

Салем отстегнул ремни с подлокотников и освободил мои руки. Я уверенно опустил ноги на пол и встал. Тело слушается отлично, искажений нет. Все функционирует стабильно.

— Спасибо. Есть способ восстановить поврежденный диск? Я ничего не помню о себе, кроме имени. Как я оказался на свалке и почему поврежден? — вопросы, которые я задал, меня не сильно тревожили. Я жив, и это главное.

— Подожди, подожди, на все вопросы у меня нет ответов. Диск восстановить не выйдет, после отключения от системы все данные на нем были уничтожены. Как ты оказался на свалке, мне тоже интересно. Судя по твоим ранам, был бой, в котором ты проиграл. Кто-то опалил огнем все твое лицо, особенно пострадали глаза и кожа. Я распылил заживляющий спрей на повреждённые участки лица, сейчас все в порядке. Осмотрись пока и приходи в кухню, сделаю нам чай.

Салем ушел, оставив меня одного. Этот кабинет я успел рассмотреть во время разговора с хозяином дома, поэтому почти сразу вышел из комнаты и увидел просторную гостиную. В середине стоял угловой диван. Перед ним — огромный экран во всю стену. Проекция на экране показывала сводку новостей города. Рассказывали о поимке торговца с черного рынка, при нем были обнаружены 50 галолегких. Такие используют, чтобы дышать под водой, но некачественный контрафакт с черного рынка обычно топит своих владельцев из-за сбоев систем. На торговца смогли выйти, потому что его товар установили одной важной шишке и во время дайвинга произошел несчастный случай. Я прошел в кухню и сел за барную стойку. Салем стоял спиной и наливал чай.

— Тебе повезло, что моя мастерская рядом, друг. Как ты выбрался оттуда? — Салем прищурился, глядя на меня.

— Я включил сенсор и использовал гель для восстановления каналов, — я коснулся ребер, за которыми хранилась емкость с гелем.

— Да точно. Гель я тебе долил, у тебя было меньше 10 %. Тебе сахар добавить? — держа ложку с сахаром наготове, спросил Салем.

Сахар… Не могу вспомнить, что это. Но, судя по всему, это пища.

— Да, а что это? — я смотрел на белое вещество в ложке моего нового знакомого.

— Хм, настолько все плохо? Это порошок, который делает чай сладким, — он опустил ложку в чашку и перемешал содержимое. — Слушай, я ничего о тебе не знаю и не уверен, что могу тебе доверять, но понимаю, что сейчас ты нуждаешься в помощи как никогда. К тому же ты тоже мало что о себе знаешь. Поэтому, — Салем пронзительно взглянул на меня, — ты можешь пока остаться здесь, мне не помешают вторые руки. Я биоинженер, ремонтирую и модернизирую системы людей. Будешь мне ассистировать, а заодно восстановишь знания об элементарных вещах и, может, научишься чему-то новому. Зарплата небольшая, но и не обидная.

— Почему ты так добр ко мне? — спросил я, понимая, что должен быть благодарен за такую возможность, но на самом деле не испытывая никаких эмоций. Может, у него есть скрытые мотивы?

— Честно, я сам до конца не понимаю. Раньше мне помогал мой сын, мы много времени проводили с ним, изучая новинки кибернетики. Он пропал 3 года назад, тогда я не находил себе места, — Салем опустил глаза вниз, было видно, как они намокли от слез. — Спустя неделю я нашел его мертвым на свалке. Твоя ситуация напомнила мне о том дне. Я до сих пор не знаю, что с ним случилось, но, возможно, если помогу тебе разобраться в твоей проблеме, то узнаю что-то и о сыне. Вдруг в его смерти виновен тот, кто напал на тебя? К тому же, кажется, в данный момент мы оба нуждаемся в друг друге. Одному в окружении искусственных органов и холодных инструментов немного одиноко, знаешь ли, — он с надеждой во взгляде посмотрел на меня.

Я согласно кивнул. Салем поставил кружку на стол и толкнул ее ко мне. Я поймал и обхватил ее ладонью. Пар и аромат проникали в нос. Я поднял кружку и отпил чай. Вкусный и горячий, он начал распространяться теплом по телу. Сладость на языке оказалась очень приятной. Я невольно закрыл глаза, наслаждаясь моментом.

— О, друг, это ты еще кофе не пробовал! — сказал Салем и улыбнулся ртом полным белых зубов.

***

Прошло 2 года с тех пор, как Салем взял меня в помощники. Я ассистировал ему во всех процессах модернизации людей. К нам попадали пациенты с разными проблемами: от неисправных модулей до оторванных конечностей и потери половины тела. Крики и ужас в глазах и благодарные слова после — это заставляет задуматься о правильности жизни.

Дверь распахивается и в нее вваливается человек в черном плаще, он буквально падает на пороге мастерской. Салем роняет кружку с горячим кофе на пол, я вижу, как напиток фонтаном вырывается из-под разбитых осколков вверх. Время будто замедлилось, вижу, как Салем рванул ко входу. Я улавливаю сенсорами, что у человека обильное кровотечение из височной доли. Правая рука неестественно вывернута — кажется, перелом со смещением. Лодыжка раздроблена чем-то тупым и тяжелым. Сердцебиение слабое, простому человеку не удастся прочувствовать пульс.

Я поднимаюсь и устремляюсь за Салемом, он уже тащит незнакомца к креслу.

— Ален, быстрее, мне нужен адреналин.

— Бегу.

Я хватаю из холодильника шприц с адреналином, врываюсь в кабинет и вижу, как Салем уже извлекает раздробленную кость из лодыжки, а рука-манипулятор делает хирургический разрез височной доли. Не улавливаю стук сердца пациента. Я подбегаю и ввожу препарат в вену; сенсоры показывают, как лекарство расходится по организму. Будто синий полимер стремительно движется по красным веткам дерева, разрастаясь с молниеносной скоростью. Сердцебиение возвращается. Салем закончил с лодыжкой, установив имплант подвижной части. Манипулятор подготовил место и соединения под замену модуля зрения левого глаза.

— Ален, принеси модуль глаза, левый, — Салем протянул руку в ожидании названного предмета.

— Сейчас.

Я подхожу к месту хранения имплантов и ищу глазами нужный. Производителем имплантов и модулей является АО «Заслон», всё изготавливается на высоком уровне качества с необходимыми сертификатами и тщательными проверками. Посредником и ответственным лицом по взаимодействию с населением является Бюро. Каким-то чудом этой организации удалось стать единственным официальным поставщиком модулей «Заслона», поэтому приобрести оригинальные импланты можно только через них. «Заслон» передает Бюро герметичные контейнеры, в которых хранятся запаянные пакеты с модулями и имплантами, и до реализации они находятся в холодном цеху. Бюро занимается дальнейшим распределением деталей по региону. Салем использует исключительно продукцию «Заслона», не подвергая риску своих пациентов, а вот биоинженерам, работающим без лицензии, приходится использовать модули с черного рынка.