Читаем Лев Равнины онлайн бесплатно

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Когда духи не слышат тебя

Ночь над равниной была тихой и звездной. Селение амарита, умелых и сильных жителей западных земель, мирно спало под надежной охраной своих защитников. Вокруг костра собрались бывалые воины, украшенные черными изгибами татуировок, и негромко переговаривались.

Эта ночь была особой: сегодня несколько молодых воинов должны были вернуться домой из своего двадцатидневного похода на плато Смерти, чтобы доказать, что они достойны своих отцов и могут создать семью, которую в состоянии защищать.

Убеленный сединами вождь всматривался в вершины гор с надеждой. Вместе с еще пятью юношами туда ушел его единственный сын и наследник. Наконец, среди черных скал, напоминающих клюв хищной птицы герх, появился огонек факела, затем еще один и еще.

– Они вернулись! – раздались радостные возгласы, и уже через четверть часа перед старшими предстало шестеро молодых мужчин. Все как один были одеты лишь в шкуры черных аксов, что были обернуты вокруг пояса и удерживались кожаными ремнями. Каждый держал в руках короткий клинок и копье. Первым вперед выступил высокий широкоплечий воин с острым, как лезвие, взглядом и открытым мужественным лицом. Он опустился на одно колено и ударил копьем в землю.

– Владыка, мы вернулись, и я, как старший, смело ручаюсь за каждого воина за моей спиной! Они все проявили себя истинными амарита сердцем и душой, духи предков вели нас и даровали нам удачу, – он кивнул, и к ногам старейшины молодые воины положили трофеи: голову смертоносной двухголовой змеи, чешую огненных ящеров и бивни фирей, огромных подземных червей.

– Поднимись, сын мой Кир, и вы, славные амарита. Вы доказали, что достойны звания воинов. Придет время, когда вы смените нас на посту, – кивнул старик, поднимая и обнимая сына. – Завтра утром женщины окрасят ваши длинные косы алым, и вы пройдете обряд посвящения, – вождь сделал приглашающий жест, и вся шестерка с благоговейным трепетом приблизилась к огромному алому столпу огня. Сидеть возле костра с воинами долины им до этого момента было не дозволено.

Ночь заканчивалась, и на небе занялся рассвет. Воины уже собирались отправиться в шатры, чтобы немного отдохнуть. Старый вождь подошел к сыну, который отделился от остальных, задумчиво смотря на горизонт:

– В чем дело, мой сын? Что тебя тревожит?

– Ни в чем, отец… – воин упрямо мотнул головой, но странное беспокойство и следы, что они нашли на перевале, не давали ему покоя всю обратную дорогу. – Скажи, отец, ты веришь, что великий Хребет непреодолим для нечистых из северных земель?

– Духи воздвигли его из тела мертвого драконида, он сотни лет не пускал в наши владения чужаков, и так было и будет всегда, так обещали нам духи, – отозвался старик, абсолютно уверенный в своей правоте. Кир лишь кивнул, но от этого спокойнее не стало.

Он ушел к себе, и в шатер тут же юркнула прекрасная Геррида, дочь шамана, звеня множеством браслетов из камешков:

– Я ждала так долго, каждая минута была мукой, мой повелитель… Теперь ты сможешь требовать меня у отца по закону, не нужно будет скрываться, – ее обнаженное тело прижалось к его груди, и ее умелые руки скользнули по его торсу, обводя шрамы, полученные за эти годы от когтей диких зверей и оружия других кочевников, что устраивали стычки за территорию.

– Никто не помешает мне сделать тебя своей, – Кир довольно улыбнулся, сжимая стройный стан девушки руками и целуя ее приоткрытые губы, не желая медлить больше ни секунды. Но вдруг мужчина замер, рывком садясь на шкурах, куда успел прилечь, и хватая короткий меч. Ему не почудилось: со стороны гор грохнуло, послышался треск.

Оставив Герриду и выскочив из шатра, он увидел, что не он один был разбужен подобным звуком. Воины хватали оружие, видя, что в стороне гор горит малиновое пламя, а из воронки появляются солдаты в железных доспехах северных земель. Не раздумывая ни минуты, Кир бросился в атаку, увлекая за собой своих сородичей. Однако там, где в дело вступает магия, силы не равны.

Малиновый огонь плевался как драконид, и тот, кто попадал под его удары, сгорал заживо, обращаясь в пепел. Кир заметил высокую фигуру в зеленой мантии на вершине склона. Он понял, что это и есть колдун, что защищал армию врага и убивал его братьев. Сжав в руке амулет, подаренный ему дочерью шамана, воин бросился вверх по склону, рубя противника на ходу с плеча, так что даже тяжелые доспехи не спасали противников от ярости варвара. Колдун тоже заметил его и метнул в Кира малиновый огонь, но мужчина увернулся и бросил копье, которое ударилось о невидимую преграду. Бой кипел ожесточенно, но силы его сородичей таяли, а песок напитался кровью.

На Кира набросились трое солдат, но он сходу сломал одному шею, двух других столкнул лбами, выбивая клинок у одного и отражая стрелу лучника. Он уже почти добрался до проклятого мага, как вдруг что-то ударило его в спину, и тело перестало служить ему. Он упал в песок, видя и чувствуя, как малиновое пламя оплетает его сетью. Сознание меркло, но прежде, чем его окутали могильный холод и мрак, Кир успел разобрать голос:

– Этого не убивайте. Он силен и послужит отличным подарком Императору…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Город из стекла и камня

Дворец кипел. Весть о том, что войско Императора одержало очередную победу над каким-то племенем, не вызвала интереса у единственной дочери правителя. Пусть воины и слуги радуются, пусть наложницы отца поют ему оды… Регина презрительно наморщила носик и юркнула в тайный коридор, выходя в закрытый сад. Сюда дорогу знали лишь она, ее мать и личная служанка Императрицы.

Элеонор была законной женой Фобоса, матерью его наследника и единственной дочери. Но всем давно было известно, что этот брак – лишь политика, рождены дети по принуждению, а свои желания император утоляет в руках любовниц. Не так давно одна из них произвела на свет третьего внебрачного сына Фобоса, но он был убит вчера так же безжалостно, как и предыдущие два. Элеонор не собиралась терпеть конкуренцию, даже несмотря на то, что уступила постель мужа другим женщинам. Ее право Императрицы не смеет попирать ни одна женщина… кроме Регины.

Девушку смешило, что отец закрывает глаза на вольности жены, но, видимо, до тех пор, пока это было единственным, в чем она не давала воли мужу, разлада в браке не предвиделось. По большому счету, родителям было плевать друг на друга, но не на государство. И оба они рьяно взялись воспитывать своего первенца, в то время как дочь была предоставлена самой себе. Любой ее каприз выполнялся, ни в чем она не знала ограничений, никто не смел поднять голос или руку на дочь правителя. Регина купалась в избалованности, безнаказанности… и одиночестве. Чем старше становилась она, тем больше жаждала покинуть дворец под видом простой девки, но каждый раз при попытке сбежать слуги матери ловили ее.

Регина не удивлялась. Элеонор была последней представительницей рода Джнана. Племя, в котором всегда царил матриархат, было истреблено Фобосом в числе первых. Женщины-джнани обладали способностью, передававшееся из поколения в поколение – они могли создавать иллюзии, погружать человека в мир, созданный ими. Чтобы сохранить этот дар, джнани никогда не становились женами мужчин не своего племени. До того дня, как войско Фобоса вторглось в их поселение. Женская часть семьи Элеонор, тогда еще просто Энор, предпочла самоубийство, как и большинство джнана. Мать Регины попросту не успела покончить с собой, оказавшись единственной выжившей, и была отдана в дар Императору. Отец не смог устоять от соблазна иметь в женах такую женщину, и ей, в конце концов, пришлось покориться.

Регина переняла дар матери, но из-за смешения крови он оказался значительно слабее, и девушка предпочитала лишний раз не давать никому знать о своей способности. Так что лишь мать и ближайшая прислуга знала, что принцесса не так проста, как кажется.

– Госпожа Регина! – девушка резко обернулась на возглас и снова наморщила носик. Вот так всегда: стоит ей только присесть у дерева ее племени, обладавшего белыми стволом и ветками, как ее отрывали от мыслей и ухаживанием за еще хрупким растением.

– Я здесь, – коротко ответила Регина, выпрямляясь и глядя на служанку матери. Грудь принцессы крест-накрест перехватывала легкая полупрозрачная ткань нежного сиреневого цвета, сложенная в несколько плотных слоев. Слегка впалый живот был открыт, а низко на бедрах был тяжелый широкий золотой пояс, удерживающий юбку того же цвета и материала, что и лиф, но ткани было так много, что юбка оказалась довольно пышной. На каждом запястье Регины было по два тонких золотых браслета (на запястьях ее матери было по восемь, что говорило о силе и возрасте женщины племени джнана). Фиолетовые, в два раза светлее, чем у Элеонор, волосы девушки ниспадали до самого золотого пояса, и лишь концы чуть подвивались. От висков тянулись тонкие косички, удерживающие основную массу волос, которые на затылке сливались в одну тонкую косу, выделяющуюся на фоне распущенного потока. Все плетение было опутано тонкой золотой нитью, а за левым ушком принцессы неожиданно притаилось два птичьих пера – одно большое черное в белую крапинку, второе, поменьше, было наполовину рыжим, наполовину серым.

– Воины привели пленных. Повелитель зовет вас в тронный зал полюбоваться на дар…

– Он не звал меня. Он звал моего брата. Вот пусть он и идет.

– Но регламент, госпожа…

– Ты слышала, Дора. Не хочу идти!

– Я буду вынуждена сообщить вашей матушке…

– Вот иди и сообщай! – Регина топнула ногой и отвернулась, скрестив руки под грудью. Когда служанка вышла, девушка закатила глаза и вздохнула. Конечно, мать не будет ее ругать… а отец, может, и вовсе не заметит ее отсутствия… брат будет слишком занят… Но, скажите на милость, чем еще заниматься в этом проклятущем дворце? Фыркнув, принцесса развернулась и вышла из сада.

***

Когда Кир очнулся, он и двое его товарищей по оружию, Бех и Дан, были скованы магическими цепями, весившими как рослый буйвол, и двинуться в них с места не было никакой возможности. Бех был ранен, но никто и не думал обработать страшную рану на груди, в которую, очевидно, попала зараза, и он почти все время бредил. Дан же поведал Киру, что после того, как враги захватили селение, они сожгли его, не пощадив ни женщин, ни детей, ни стариков. Что стало с красавицей Герридой, он не знал, его самого также скрутили, и очнулся он уже в клетке. Помимо них тут было еще трое воинов. Двое из племени Усмирителей Песков, высокие темнокожие братья Раза и Энна, и степной охотник из племени Ватта, рыжеволосый гигант Барра. Ему вырвали глаз, поэтому половину лица закрывала кожаная повязка. Никто из них не знал, что их ждет, и почему они остались живы. На ночь их выпускали из клетки, но не снимали кандалы, так что бежать не было возможности, хотя Кир пытался трижды и за два первых дня пути убил двух зазевавшихся охранников. Одному амарита проломил голову, другого задушил цепью, чем заработал крепких зуботычин от проклятого колдуна, который заставил его харкать кровью, но не смог заставить потерять присутствия духа.

Этой ночью колдун открыл проход из малинового пламени прямо в скале, и утром воины и пленные подъехали к огромному городу из стекла и камня. Такого свободные люди никогда не видели. Их везли по улицам, где ходили разодетые в цветные тряпки мужчины и женщины. Они не были похожи на детей Равнины. Подданные Фобоса были куда бледнее лицом, и даже мужчины отличались весьма хилым телосложением, так что сперва Кир решил, что они попали в город женщин, некоторые из которых почему-то носили бороды.

Пленных провели в огромный дворец, взяв в кольцо конвоя, но варвар ощущал липкий страх от людей, стоило ему посмотреть на кого-то из охранников. Колдун держался рядом, и от этого в затылке пульсировала боль, а легкая тошнота лишала сил. За все время им давали пищу лишь один раз, но Кир не принял помои из рук нечистых.

Они вошли в замок, проходя через помещения в большой зал. Тут, судя по всему, был какой-то праздник – играла странная музыка, и полуголые девки извивались в непонятных танцах перед возлежащими на лежанках мужчинами и женщинами. Воин оглядел зал, отмечая, как все затихли при их появлении, и встретился взглядом с крепким мужчиной, на вид лет сорока, с холодными, жесткими глазами. Тот тоже сразу выделил его среди рабов. По залу пошел удивленный шепот. Еще бы: даже самые высокие из солдат Императора едва доходили Киру до плеча, а не скрытые накидками тела говорили об огромной силе пленников.

– А, Зават, вижу, ты, наконец, вернулся… Ну, чем ты порадуешь своего повелителя? – Фобос сел на трон, и служанка тут же подлила ему вина.

– Веки правь, о мой богоподобный повелитель Фобос, – колдун рассыпался в странных жеманных поклонах, злобно зыркнув на Кира, который не только не склонился, когда его ткнули в спину копьем, но и демонстративно расправил плечи. – Я привез тебе много даров и сокровищ чужой варварской земли… И вместе с этим – новое развлечение… Эти жалкие пленники потешат тебя на новой арене, что строилась по моему приказу. У себя дома они побеждают тварей Равнины, а здесь, для тебя, они будут биться насмерть и выполнять твои приказы, о мой повелитель…

Регина незаметно скользнула в зал. Она, разумеется, опоздала. Принцесса услышала лишь речь про дары, и тихо юркнула за спиной брата к трону матери, что был куда менее заметен по сравнению с троном Фобоса и его наследника, но достаточно ясно говорил о том, что она главная женщина в Империи. Самый легкий, тонкий и неприметный трон Регины пустовал без нее, и девушка не спешила занимать свое место. Все-таки церемония расшаркивания уже началась – стоило подождать определенной паузы. И принцесса встала за плечом Элеонор, которая чуть качнула головой, так что дочь поняла, что ее заметили.

Регина незаметно усмехнулась и скользнула взглядом поверх фиолетовых, почти черных, волос матери на новых рабов отца. Ее взор тут же зацепился за невыразимо грязные, но сильные тела, расправленные плечи и озлобленные выражения лиц. Но больше девушку потряс прямой взгляд одного из самых рослых воинов – так рабы и слуги не смотрят. Видно, как его боятся другие, как смотрят городские жители на «диковинку». Этот воин еще будет много бороться…

Фобос с сомнением посмотрел на рабов за спиной колдуна, и тот поспешил отойти, чтобы Император изучил источник своей новой забавы. Правитель сделал знак сыну, и тот подошел, оглядывая пленных, тоже зацепившись взглядом за прямую осанку Кира. Наследник Фобоса больше походил на отца, взяв от матери лишь цвет глаз. С малых лет Тиррея готовили к тому, что именно он унаследует власть отца, который однажды устанет держать скипетр, однако юноша все острее ощущал, что произойдет это не так уж скоро, а планку требований к нему будут лишь повышать. По взгляду отца принц понял, чего от него ждут, и не заставил себя ждать.