Читаем Лев и его девочка онлайн бесплатно

Помните историю про льва и собачку?

Вот уж не думала, что однажды стану очевидцем подобной истории. Я дрессировщица, не сказать, чтоб прям отменная, но всё же кое-что могу. Порой жизнь преподносит нам разные сюрпризы, да вы и сами об этом знаете, конечно. И вот как-то так сложилось, что мне понадобилось переехать в другой город и даже другую страну. Это был большой мегаполис, граничащий с африканской саванной. Когда я туда приехала, меня несколько шокировала его архитектура – очерченная идеально ровными улицами, образующими квадрат. А прямо за стеной из ухоженных домов, будто подчёркивая границы вмешательства человека, свободолюбиво простирались бескрайние просторы дикой природы. Город выглядел непрошенным гостем – каменный оазис среди сложившейся веками живописной картины.

Мне сразу что-то не понравилось в атмосфере величественного Гензельта, как только я сошла с трапа самолёта в аэропорту. Меня никто не встречал, и это лишь усиливало впечатление неприветливости и отсутствия радушия. Не смотря на всю пестроту прогресса, город был серым, унылым и душным. Но что поделать, работа есть работа, и это уже само по себе хорошо, так что «вперёд!», идём покорять новые вершины.

На самой окраине Гензельта был расположен цирк. Самый популярный в мире. Огромный шатёр, множество животных, колоссальные продажи и твёрдая репутация. Что может быть лучше, чем работа в этом цирке для меня, простой дрессировщицы? Арена была под стать своему «родителю» Гензельту, она потрясала своими масштабами. Стоя под величественным куполом, я ощутила, как меня охватила дрожь. Трясло меня больше от волнения перед собеседованием, конечно. А вдруг не возьмут? Тогда эта поездка будет напрасной. Цирковая жизнь кипела и ее довольно сложно назвать будничной, несмотря на понедельник. Постоянные репетиции то тут, то там будоражили воображение. Где-то наверху воздушные гимнасты отрабатывали свою программу. Моё внимание привлекла одна пара акробатов – высокий крепкий парень и хрупкая девушка. Они с лёгкостью выполняли сложнейшие элементы, и это получалось у них просто превосходно.

– Девушка, вы что-то хотели? – окликнул меня женский голос, – Представление начнётся только завтра, касса на входе в цирк.

– Нет-нет! Я приехала на собеседование. Меня зовут Алиса, я к вам по рекомендации моего прежнего работодателя.

– Ах, да…Но я ждала Вас утром.

– Простите, мне попался таксист новичок, – я робко хихикнула, – Он почему-то заплутал по дороге и повёз меня сначала в другой цирк.

На всякий случай я мило улыбнулась, чтобы мне поверили. Впрочем, я не соврала, но моя собеседница смотрела на меня слишком скептично.

– Моё имя – Инга, я тоже из России прибыла сюда переводом, как и Вы. Здесь занимаю должность личного секретаря директора и хозяина всего, что Вы видите. Но, чтобы Вы понимали, я тут не просто секретарь. И вожусь не только с документами. В отсутствие Адисы, главная тут только я.

Она говорила это с нажимом, презрительно окидывая меня с ног до головы холодным взглядом, будто этого уже самого по себе достаточно, чтобы отказать мне в рабочем месте.

– Вот это, – она рукой указала на стоящую позади неё женщину – наш медик Накато. Должность, на которую вы претендуете, подразумевает частые визиты к ней.

Накато мне мило улыбнулась и слегка кивнула. Она была невысокого роста, худая, лет 45-50 и уже довольно сильно поседевшая. И это был первый житель великого Гензельта, который одним взглядом сумел показать мне, что всё в порядке, и хоть кто-то мне здесь рад. А Инга повела меня за кулисы, где уже стояли несколько дрессировщиков. Каждый отвечает за своих животных, как объяснила мне секретарь. Бюджет цирка позволял иметь достаточно широкий спектр развлечений и большой штат сотрудников. Для меня предполагалась работа с хищниками – львами, тиграми и пантерами.

– Ведь Вы ранее дрессировали хищных животных?

– Да, именно на них я и специализируюсь.

– В таком случае, идёмте, познакомлю Вас с вашими подопечными.

Она подвела меня к клеткам. Их и клетками то назвать довольно сложно, так как сооружены они были весьма интересно. Для создания видимости дикой природы, деревья не вырубили, а просто оградили нужное пространство решёткой. Места было достаточно для этих больших кошек, они чувствовали себя вполне комфортно. В одной были львицы, в другой изящные тигры, в третьей грациозные пантеры. Чтобы увидеть меня, так сказать в деле, Инга впустила меня в одну из клеток. Сама за мной не пошла, а осталась у порога и наблюдала. Ну что ж, надо взять себя в руки, превратить свои трепещущие нервы в сталь. Боялась я не пантер, которые учуяв постороннего, сразу собрались вместе и окружили меня, как загнанную добычу. Я боялась наблюдающих глаз – никогда не любила, если смотрят за тем, что я и как делаю. В такие моменты сразу всё получается из рук вон плохо. При входе я взяла корм, и сейчас мой паникующий мозг начал искать взгляд главной кошки. Это не заняло и десяти секунд, ведь она сразу выделялась среди других, так как единственная держалась чуть в стороне. Надев на себя маску бесстрашия, я пошла в её направлении, прекрасно понимая, что вот их я не обману. Животные очень чувствительны к внутреннему состоянию человека. Достала корм и насыпала недалеко от её морды.

В общем, собеседование с пантерами прошло более чем успешно. Инга сощурила глаза, будто пытаясь меня отсканировать, но ничего не сказала. Мы просто молча вышли наружу. То есть внутрь здания. Но клеток было четыре.

– Простите, а кто в четвертой? – Как же глупо, наверное, это прозвучало, я заикалась, будто забыла русскую речь, а во рту жутко пересохло.

– Я читала Ваше резюме. Нас привлек тот факт, что в своей работе Вы не используете жестокость. – Я кивнула в знак согласия. – Так вот, дрессировщица, которая работала до Вас, добротой не отличалась. Она издевалась над животными, пока никто не видел, тем самым погубив нам несколько особей. Ни директор, ни я, ни кто-либо из работников не лезет в работу других, это наше правило. Каждый отвечает за себя и то, что ему поручено. Вы должны принять это к сведению, если планируете здесь задержаться. Так вот, когда мы обнаружили, какими именно методами она дрессирует животных, было уже поздно. В четвёртой клетке находится результат её «стараний».

– Что Вы имеете в виду? – У меня, помню, даже мурашки по телу «табуном» пробежали.

– Посмотрите сами.

– Но я никого здесь не вижу.

– Тем не менее, ОН там. Единственный лев. Несколько лет назад мы поймали его в саванне и привезли сюда. Но он, словно дикий жеребец, естественно, плохо поддавался дрессировке. Как результат – теперь он в жутком состоянии. – Тут даже эта неприступная леди выразила на своём непроницаемом лице сочувствие бедному животному. – Его бы усыпить, чтобы не мучился, но льва не найти среди листвы, он очень искусно прячется, будто понимает, что его ждёт. А любого, кто пытается войти…

Взгляд Инги был весьма красноречив, нетрудно было догадаться о судьбе тех несчастных.

– И много их было?..

– Ни много, ни мало. – отрезала секретарь. – Не знаем, что с ним теперь делать. В своё время он блистал на арене, был гвоздём программы среди дрессированных животных. Мы только на нём делали неплохие деньги. Люди хотели его видеть. Только как он был диким, таким и остался. А однажды на выступлении отказался слушаться, начал рычать и нападать. В итоге с горем пополам мы загнали его обратно в клетку. Хотели, чтобы его осмотрел ветеринар, но лев его к себе не подпустил.

– А можно я попробую к нему войти?

Надо ли мне описывать её взгляд, в котором ясно читалось, насколько она считает меня безумной?

В итоге меня взяли на работу. Правда, прежде дали подписать документ, где говорилось что-то вроде: «если я залезу в клетку к бешеному льву, то это была исключительно моя добрая воля, и за несчастный случай директор ответственности нести не будет».

«Была ни была, стоит попробовать!», решила я сама для себя. Всегда считала себя смелым человеком. Правда, не безрассудной, конечно. А таковой меня немедленно начинали считать все, кто узнавал, что я намерена сделать. Работники цирка все как один, теперь пристально следили за мной, и словно ждали только одного – когда этот лев, наконец, растерзает и меня. Это же был просто вопрос времени, по их мнению. И тогда я либо должна сдаться, либо проверить, насколько я вкусная. Но теперь это было делом принципа и даже было не страшно умереть, хоть я этого делать и не собиралась. Наоборот, был лишь некий азарт проверить, что же всё-таки выйдет в итоге.

И это оказалось совсем нелёгкой задачей. Впрочем, я не рассчитывала на быстрый успех. Оно-то, конечно, и понятно, и объяснимо, тем не менее, процесс затягивался. Даже после нескольких ежедневных походов в клетку, ожидаемого результата тоже не произошло, ни плохого, ни хорошего. Я просто напросто даже не видела льва, как ни старалась. Потом Инга запретила мне ходить к нему в рабочее время, мол, чтобы не претендовала на травму на рабочем месте. Но, надо отдать ей должное, не отобрала ключи и сказала, что во внерабочее время она меня трогать не будет. По-моему, она сама внутренне надеялась, что у меня получится реанимировать этого несчастного зверя. Даже если это было не так, мне нравилось так думать. Потому что это меня обнадёживало и настраивало на успех.

И вот, наконец, настал тот самый день! Признаюсь, сердце у меня ушло в пятки, когда я увидела горящие глаза зверя. Но они были такими человечными, что и бешеный ритм моего сердца не заставил меня удрать и больше не возвращаться. Я уже говорила, что кошки чувствительны к состоянию людей. Может, он что-то во мне родное увидел, а может, просто был настолько сильно обезвожен и обессилен. Я так и не знаю до сих пор, почему он тогда меня не растерзал. Он даже не зарычал. Позже лев даже издал что-то похожее на мурлыканье, когда на третий день подпустил меня к своей косматой гриве. Вот тогда-то я и увидела воочию, что имела в виду Инга.

Шерсть, которая должна была быть светло-золотистой, была на самом деле бурой от запёкшейся крови. На его огромном теле было столько ран, что я даже не пыталась их сосчитать. Некоторые из них до сих пор кровоточили. В тот день я подошла к нему максимально близко, и одновременно была максимально далеко от любопытных глаз, работающих внеурочно сотрудников. Я сначала присела перед ним на коленки, и пока он не съел свой сегодняшний паёк, держалась чуть поодаль. А потом он с опаской и медленно всё же подошёл ко мне. Ткнул своим мокрым носом, видимо в знак благодарности, и рухнул рядом, позволив копошиться в косматой гриве. Мясо пришлось резать на небольшие кусочки самой, так как я заметила, что ему было трудно осилить то, что давали.

Через несколько дней нашего знакомства, я решилась обратиться за консультацией к ветеринару. Он подсказал, как и чем можно залечить его увечья. С каждым днём я была всё смелее и решительнее. Начала я с тех порезов, которые уже более-менее зажили и не причиняли ему сильной боли. На самом деле он был как будто ручным. Настолько, что я уже было усомнилась в правдивости рассказа моей соотечественницы. Этот зверь очень любил ласку и давал мне себя гладить. Даже свою царскую гриву позволил привести в порядок.

Но дальше – больше. Сразу по окончании своей основной работы я лётом неслась к своему «пациенту». Мне пришлось потратить добрую часть своей первой зарплаты на медикаменты для него, так как директор Адиса заявил, что больше ни единого рэнда не выделит на это животное. И даже наше личное знакомство никак не помогло ему изменить своё решение. Инга же только пожала плечами. Позже Адиса и вовсе сказал, что если в скором времени этот лев вновь не выйдет на арену, то он всё-таки найдёт способ его усыпить. Его посетила, как ему показалось, гениальная идея – раз я захожу в клетку без угрозы для жизни, то именно я и должна буду его усыпить. Как вам такое?

Помню, как сильно я тогда расстроилась. Я пришла к своему Коту (так он позволял мне себя называть) и не смогла сдержать своих слёз. Потому что и у него сегодня совсем не было настроения. Он меня не слушался, не давал перевязать раны, начал рычать, и даже замахнулся лапой в мою сторону. Хоть Кот и не выпускал когти, он всё же зацепил мне предплечье. У меня тоже пошла кровь. В ту минуту я решила, что, наверное, эта идея действительно безнадёжна. Увидев мои слёзы, Кот разозлился ещё сильнее, стал метаться по клетке и наступать на меня. Что ж, ничего не поделать, пришлось просто уйти. Я заперла дверь клетки, но боль в руке не давала действовать ею полноценно. Эта боль и слёзы застилали мои глаза, я шла по памяти, почти ничего не видя, и вдруг столкнулась с кем-то у выхода. Знакомый голос. И тут я потеряла сознание, видимо, слишком сильно распереживалась.

– Всё-таки настал этот момент? Как ты, милая, отделалась всего лишь царапиной?

– Что? Вы…

– Накато, помнишь?

У неё был очень красивый говор. Она сильно отличалась от остального циркового сообщества.

– Ах да. Почему вы ещё не дома?

– Как-то так получилось. И, видно, не зря, да?

Мне пришлось рассказать Накате обо всех своих переживаниях за чашкой превосходного кофе. И к моему величайшему удивлению, она меня поддержала. Дала свой номер телефона, сказала, что живёт неподалеку, а значит, в любой другой раз, после подобного обращения со мной моего друга льва, она вновь сможет мне помочь. Так я обзавелась ещё одним другом.