Читаем Лето над обрывом онлайн бесплатно

Июньский зной разогрел салон микроавтобуса, как сковородку. В тяжёлом воздухе смешались автомобильные и человеческие запахи. Хотелось пить. К концу второго часа пути я пожалела, что назло матери отказалась ехать с ней на машине.

Наконец за окном мелькнул указатель «Семёнов», и потянулась окраина старинного городка. В детстве, проезжая по этим улочкам, я с удовольствием разглядывала купеческие особняки с колоннами и остатками лепнины. Воображала, как иду по анфиладе комнат, шелестя длинными юбками, а у высокого крыльца поджидает экипаж, запряжённый четвёркой серых в яблоках рысаков.

Cейчас районный центр наводил тоску.

Не хочу в деревню! «Бабушке нужна помощь, у неё давление и возраст». Но я-то не домработница и не сиделка. Мне шестнадцать, я не собираюсь провести лето с тонометром или на грядках!

Я выволокла на платформу у автостанции дорожную сумку, повесила на плечо рюкзачок с разной мелочью и поплелась в кассу. Там ждал неприятный сюрприз: автобус до бабушкиной деревни уже уехал. «Ловите попутку», – вздохнула кассирша, и я в компании двух толстых тёток отправилась на остановку. Хорошо хоть, не мне одной нужно в Чернышёвку.

Солнце лезло под навес, жарило руки и ноги, рюкзачок оттягивал плечи. Тётушки-попутчицы махали руками, как ветряные мельницы, но машины проносились мимо.

Когда я почти отчаялась, тормознула потёртая «Калина».

– Только двоих могу взять, больше места нет, – крикнул водитель. Тётки с неожиданной для их комплекции прытью заскочили в салон, и «Калина» умчалась, обдав бензиновой гарью.

Ну, и сколько ещё тут торчать?! Придётся вернуться на автостанцию, может быть, кассирша даст номер такси. Я с досадой подняла тяжёлую сумку, но промчавшийся мимо чёрный «Опель» вдруг затормозил и сдал назад, ко мне.

«До Чернышёвки подвезёте?» – чуть не ляпнула я, но наткнулась на оценивающие взгляды. В машине сидели двое молодых мужиков: водитель в тёмных очках и мордастый пассажир. Мордастый прошёлся глазами от пучка на моей макушке до белых кед – точно липкими руками облапал.

– Вас подбросить, девушка?

От него за несколько шагов разило алкоголем и куревом.

Я отшатнулась:

– Нет!

Водитель сунулся к окну мимо пассажира, уставился поверх очков:

– Да ты не бойся, мы добрые. И голубоглазых блондинок любим! – Он мерзко заржал, показав прокуренные зубы.

– Я и не боюсь, просто меня сейчас заберут, – выпалила я первое, что пришло в голову. Огляделась: дорога опустела, только от автостанции отъезжал синий мотоцикл.

А если не отстанут? Бежать – куда? Звать на помощь – кого?

– Поехали, покатаемся! – Мордастый открыл дверь, собираясь выйти, но из машины ему под ноги упала пивная бутылка. Пока он медлил, синий мотоцикл воткнулся между остановкой и «Опелем».

– Мужики, отвалите! – Носком кроссовки мотоциклист захлопнул дверь, не дав мордастому выбраться. Глянул на меня сквозь щиток мотошлема: – Садись!

Выхватил из рук сумку и пристроил перед собой на бак. Раздумывать было некогда, я вскочила на сиденье.

Мотик взревел мотором и рванул вперёд. За стеклом машины мелькнула обалдевшая щекастая физиономия.

– Крепче держись! – крикнул мотоциклист, прибавляя газу. Я вцепилась в его чёрный анорак. Ветер хлестнул в лицо.

«Опель» дёрнул следом, дико сигналя. Он стремительно приближался, но мотоцикл, поднимая клубы пыли с обочины, с резким креном свернул в проём между дощатыми заборами. Машина промчалась мимо, из открытых окон донёсся гогот. Смешно им, придурки!

Мотоцикл вырулил на тихую одноэтажную улицу и остановился под раскидистым тополем. Я соскочила с седла.

– Ты чем думала, когда одна попутку ловила? – прорычал мотоциклист. Он стащил шлем и оказался моим ровесником – скуластым и загорелым.

– Мне в Чернышёвку надо, а автобус уехал! – попыталась я оправдаться.

Парень возмущённо фыркнул, быстро пригладил пятернёй густые русые волосы и впился в меня злыми тёмно-серыми глазами:

– Значит, можно прыгать в машину к кому попало?!

– Я не прыгала!

Блин, не надо мне мозги вправлять! И без того плохо. Я хотела сдёрнуть с мотика сумку, но парень придержал её.

Если подумать, он был в чём-то прав. Я нехотя сказала:

– Спасибо, что помог.

– На здоровье. – Злость в его глазах таяла, морщинка между бровей разгладилась, но сумку он не отпустил. – Ты к кому в Чернышёвку?

– Какая разница?

– К кому? – повторил он с нажимом.

– К Ирине Петровне Высоковой. Это допрос?

– Внучка, что ли? – Парень удивлённо вскинул брови. – А почему я тебя не знаю?

– А ты всех там знаешь?

– Всех, кроме тебя.

– Просто я в деревне сто лет не была.

Он присвистнул и ухмыльнулся:

– А ничего так сохранилась, выглядишь максимум на шестнадцать.

– Молодильное зелье пью, – ляпнула я.

Он изобразил испуг:

– Ведьма, что ли?! Да ну на фиг! – щёлкнул ключом зажигания, газанул и тут же заглушил мотор.

Я расхохоталась и уловила в собственном смехе истеричные нотки.

Парень ободряюще сказал:

– Ладно, всё норм. – Снял анорак, оставшись в белой футболке, и протянул его мне. – Накинь, а то продует на скорости. И поехали в Чернышёвку.

Одеваясь, я ощутила непривычный аромат мужского парфюма – древесный, с хвойными нотками. Никогда бы не подумала, что в куртке с чужого плеча поеду куда-то с незнакомым мотоциклистом!

Парень попытался нахлобучить на меня шлем, но стянутые на макушке волосы мешали. Я сняла резинку, длинные пряди рассыпались по плечам. Он оценил:

– Тебе идёт. Ладно, надевай шлем. Махнём напрямик, может, успеем до дождя.

Мы дружно задрали головы: небо постепенно наливалось синими чернилами. Парень нахмурился и быстро потёр указательным пальцем едва заметную полоску шрама у правого уха.

Надвинув шлем, я села на мотоцикл и осторожно обняла парня за талию. И наконец сообразила, что не познакомилась со своим спасителем.

– Меня зовут Ярослава. А тебя?

– Егор. Погнали!

Выехав из райцентра, мы свернули с трассы на грунтовку и помчались между полей. Из зелени посевов часто вспархивали птички. Большекрылый коричневый хищник снялся с дороги и кругами ушёл в вышину.

Навстречу летело тревожное грозовое небо. Солнце тонуло в чернилах, ветер гнал волны по полю и старался сбить нас с мотика. Я пряталась от порывов за широкими плечами Егора.

– Ты как? – крикнул он.

– Отлично!

Это было реально круто: разгул стихии, скорость и свобода! Адреналин разогнал сердце, и оно бешено колотилось в горле. Никогда не испытывала ничего подобного!

Вдоль обочины потянулись хозяйственные постройки Чернышёвки. Егор быстро обернулся и крикнул:

– Щас ка-ак ливанёт!

Тут же над головой оглушительно грохнуло, и холодные капли впились в колени. Дождь обрушился лавиной. Егор дёрнул руль вправо, мотоцикл проехал по густой траве и влетел под навес у большого сарая.

Я думала, тут и переждём ливень, но Егор распахнул щелястую дверь и кивком пригласил меня внутрь. Я с опаской вошла вслед за ним. В сарае стоял душный сумрак. Пахло сухой травой. Дождевые струи лупили по кровле, наполняя пространство ровным гулом.

Егор осветил фонариком телефона дощатые стены с застрявшими в углах клочьями сена.

– Ну вот, можно хоть до вечера отсиживаться.

– Надеюсь, не придётся, – буркнула я, стаскивая анорак. Вздрогнула от нового удара грома и поймала на себе насмешливый взгляд.

– Не пятизвёздочный отель, но лучше, чем на улице мокнуть. – Егор забрал у меня анорак и повесил его на торчащий над дверью гвоздь.

– А ты бывал в пятизвёздочном? – поддела я.

– Не-а, мне и тут хорошо.

Промокшая футболка облепила его грудь и плечи, отчётливо обрисовав нехилый рельеф. Егор взялся за её край, явно собираясь снять, и я отвернулась к дверному проёму. Не хватало, чтобы парень заметил, как я на него таращусь!

С навеса текла вода, высокая трава пригибалась под тугими струями.

Сквозь дождевой гул из рюкзака донеслась знакомая мелодия. Я нашарила мобильник.

– Ярослава, ты где?! – ударил по нервам мамин вскрик. – Почему не отвечаешь?

Наверное, дорогой я не слышала звонок из-за шума мотора.

– Да всё нормально, мамуль, – выпалила я, не давая ей вставить ни слова. – Автобус уехал, пришлось ловить попутку, и пьяные хмыри чуть не затащили меня в свою вонючую тачку. А сейчас я сижу в сарае, потому что гроза и ливень. Но я уже почти добралась, осталось два километра лесом.

– Господи, Ярослава, каким ещё лесом?! В каком сарае? Ты там одна?

– Нет, с… местными. Говорю же: гроза, нельзя звонить. Пока.

Я швырнула мобильник в рюкзак и наткнулась на внимательный взгляд Егора.

– Тёрки с матерью?

– А ты думаешь, я по своей воле приехала в эту вашу…

Обида на маму, тоска по Дыму, страх и драйв недавней гонки смешались в опасный коктейль, готовый рвануть слезами. Я оборвала себя, чтобы не разреветься, отошла к двери и уставилась на льющийся с навеса водопад.

Только бы Егор не полез с утешениями или воспитательными беседами!

Ему хватило ума промолчать. По-турецки сев недалеко от меня прямо на щелястый пол, он залип в мобильнике.

Успокоившись, я покосилась на его смартфон. Егор не играл, не листал соцсети и не смотрел дурацкие видосы. Он читал! Кликнул по какому-то чертежу, увеличил, внимательно рассмотрел и снова погрузился в текст.

Я встала рядом с ним.

– Что читаешь?

– Да так… устройство деревянных лестниц… В общем, тебе неинтересно.

Кажется, он смутился и быстро закрыл страницу. Сверху было видно, какие у него пушистые светло-коричневые ресницы.

Я села рядом и прислонилась лопатками к тёплым доскам стены. Показалось, что на колено прилипла паутина. Фу! Сняла её и быстро отряхнула ладони.

Егор посмотрел на это и усмехнулся:

– Слушай, а как ты будешь существовать в деревне? Без торговых центров, фудкортов и ночных клубов.

Я собралась огрызнуться, но подковырка прозвучала вполне добродушно.

– Ты забыл про фитнес, спа и салоны красоты, – подыграла я с серьёзным видом.

– С этим проще. Баню бабка истопит – сойдёт за спа. Маску из огурцов сделаешь. А фитнес – вообще без проблем: хочешь с граблями фитнесуй, хочешь – с тяпкой на картошке.

Егор улыбался с хитрым прищуром. На его правой щеке появилась такая милая ямочка, что мои губы растянулись в ответной улыбке.

– Ну и как вы без всего этого существуете?

– Да нормально. Кстати, клуб в Чернышёвке есть, правда, не совсем ночной.

Ну, щас! Дым остался в городе, а я буду по деревенским клубам шастать. Я нахмурилась:

– Надеюсь, я тут ненадолго.

Егор хмыкнул и опять уткнулся в телефон.

В середине апреля мы с Даринкой выбрались в парк. Звенели птицы, пахло влажной землёй. Под деревьями ещё лежали остатки снега, но припекало по-летнему. Расстегнув куртки, мы подставляли лица горячим лучам и хохотали без повода, просто от радости, что пришла весна.

На площадке у центрального входа длинноволосые ребята бренчали на гитарах и молотили в индийские барабаны. Рядом кружилась танцовщица, её коса взлетала и падала, бёдра быстро двигались под длинной розовой юбкой, а руки красиво изгибались. В движениях девушки было столько задора, что мы с Даринкой переглянулись и тоже пустились в пляс. Тут же подскочили другие девчонки. Пытаясь подражать танцовщице, мы крутились, вскидывали руки к солнцу, как в языческом ритуале, и хохотали.

Прохожие останавливались, улыбались и хлопали в такт.

Один из музыкантов, оставив барабаны, шагнул к нам и нацепил мне на голову блестящую диадему, какие надевают девочки на новогодний карнавал. Я изобразила реверанс, и зрители разразились аплодисментами.

Высокий парень в чёрной куртке пробрался сквозь толпу и снимал нас большим фотоаппаратом. Я заметила, что он навёл объектив на меня, и отвернулась. Сдёрнула с головы диадему, сунула её первой попавшейся девушке и поймала за руку Даринку:

– Хватит, пойдём!

Мы отыскали свободную скамейку. Даринка плюхнулась на сиденье и помахала ладошками на раскрасневшиеся щёки.

– Ясь, как думаешь, если так каждый день танцевать, я к лету похудею?

Подруга явно кокетничала. Может, у неё и есть несколько лишних килограммов, но они ей к лицу. И это лучше, чем быть такой тощей, как я.

– Похудеешь, если не будешь постоянно шоколадки лопать, – буркнула я.

– Как же я без шоколадок?

Я достала из рюкзачка расчёску и, глядя в смартфон, привела в порядок растрепавшиеся волосы. Даринка толкнула меня локтем.

– Смотри!

Незнакомец в чёрной куртке шагал к нам. Одной рукой он держал фотоаппарат, а другой взъерошивал ассиметричную стрижку. Он выглядел чуть старше нас. Следом плёлся невысокий рыжеватый парнишка.

– Привет, девчонки! Вы чего сбежали? – Фотограф бесцеремонно уселся рядом со мной. – Классно танцуете!

Мы с Даринкой переглянулись и расхохотались, представив, как наша пляска выглядела со стороны.

– Можно вас сфотать? – Обращался он вроде к обеим, но смотрел на меня – цепким взглядом из-под косой тёмной чёлки. Глаза у него были карие и немного лисьи.

– Можно! – Даринка откинула от лица каштановые кудряшки, выпятила грудь и сложила губы уточкой. Изобразила томность и тут же рассмеялась. – Так пойдёт?

– Ну, если хочешь, пойдёт и так, – усмехнулся парень и легонько толкнул меня плечом. – А тебя?

Его изящные «музыкальные» пальцы нетерпеливо побарабанили по аппарату. «Nikon» – машинально прочла я на крышке объектива.

– Я не фотогеничная, – сказала я твёрдо. Пусть не надеется, я ужасно получаюсь на снимках.

– Да ладно! – фыркнул парень и показал мне экран «Никона». – Вот, смотри. Чётко же?

Всё-таки он успел поймать меня в кадр, когда танцевали. На снимке я кружилась, волосы красиво взметнулись за спиной. Диадема сияла почти как драгоценная.

Любопытная Даринка не осталась в стороне:

– Мне-то дайте глянуть! – повернула фотик к себе и протянула: – Ой, Яська-а, ты такая няшечка, прям супер-супер! Принцесса!

Я толкнула её коленом, чтоб не болтала чушь. Хотя снимок был реально неплохой, насколько это можно разглядеть на маленьком экране. И на нём я не казалась анорексичкой.

Фотограф спросил:

– А Яська – это?..

– Ярослава.

– А я Демьян, для своих Дым. Это Виталик, – он кивнул на рыжеватого паренька, которому не хватило места на скамейке, и он смущённо топтался перед нами.

Виталик вежливо наклонил голову.

– Погуляем? – предложил Дым. – В новом кафе у фонтана уже были? Нет? Пошли, посидим на лайте. С меня мороженое. А с тебя фотосет, Принцесса! Правда, тыкву сожрали крысы, так что придётся без кареты. Я, конечно, могу заколдовать Виталика, но не уверен, что из него получится породистый скакун.

Демьян вскочил, хлопнул друга по плечу и с полупоклоном протянул мне руку. Он дурачился, но лисьи глаза смотрели с внимательным прищуром. Было в Дыме что-то цепляющее и загадочное, словно под маской шута скрывался наследный принц.

Я глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и вложила пальцы в горячую ладонь.

Думала, Дым заставит меня позировать или делать какое-то особенное выражение лица, но он только один раз попросил присесть на ствол живописной сломанной ёлки. А в основном просто шутил, сыпал анекдотами и всячески развлекал нас, не забывая между делом снимать всё подряд: облака в ярком небе, зелёную травинку, декор из шариков в кафе, Даринку с пирожным, пенку капучино.

Иногда он замолкал и так смотрел на меня, что сердце таяло, словно мороженое в горячем шоколаде.