Читаем Летняя ночь онлайн бесплатно

В очаге треснуло полено, и Николь невольно вздрогнула. Может, это и не полено вовсе? Звук был такой, словно что-то упало, только непонятно где: здесь, в старинной необъятной кухне, или на улице. Николь поежилась, внезапно особенно остро ощутив, что она здесь одна. Не зря же в детстве она была глубоко убеждена, что в их особняке обитают привидения. Впрочем, не приходится удивляться, что в ее нынешнем состоянии она вздрагивает от каждого шороха.

Николь судорожно вздохнула, и на глаза у нее в который раз навернулись слезы. Папа умер. Невозможно поверить, но это так. Теперь хозяйка в доме мачеха, а Николь здесь незваная и нежеланная гостья.

А ведь всего полгода назад они с отцом встречались в Монреале. Тогда он выглядел вполне здоровым, был, как всегда, сердечен, ну, может, старался выглядеть более жизнерадостным, чем обычно. Видимо, решила Николь, это оттого, что отец был рад с ней повидаться, ведь с тех пор, как семь лет назад она вышла замуж и уехала в Нью-Йорк, им не так часто доводилось встречаться. Однако теперь, вспоминая последние часы, проведенные с отцом, Николь задавала себе вопрос: не пытался ли он за показной бодростью скрыть свою болезнь.

Амелия утверждала, что если у Уильяма и были проблемы с сердцем, то ей об этом ничего не известно. Впрочем, отец мог скрывать свой недуг и от нее.

Сердце Николь болезненно сжалось. Если бы она знала! Если бы хоть что-то подсказало ей, что с отцом не все в порядке! Но, увы, хоть ее бабка и обладала способностью предсказывать будущее, внучке ее дар в наследство не достался.

По словам мачехи, сердечный приступ у отца случился совершенно неожиданно. В тот день, несмотря на то что обещали снег, он, как обычно, выехал на утреннюю прогулку.

Вернулся он, по словам все той же Амелии, около трех часов и сразу прошел к себе в кабинет, где она и обнаружила его пару часов спустя. Уильям Тэлбот лежал, уронив голову на стол и сжимая в руках стакан с виски. Вот и все.

Николь снова судорожно вздохнула. Оставалось лишь надеяться, что отец не мучился. Усмехнувшись про себя, она подумала, что для отца-то, может, это и лучший выход, но для тех, кто остался в доме… Тетя Беатрис, например, была в шоке. Она так же, как и Николь, понимала, что их ждет.

Для Амелии падчерица всегда была бельмом на глазу, а уж после той истории с Райаном их совместное существование стало и вовсе невыносимым. Поэтому, когда Николь покинула родной дом, в каком-то смысле все вздохнули с облегчением.

Неясный шум повторился, оторвав Николь от печальных мыслей. С тяжелым вздохом она огляделась вокруг. Собственно, в кухню она спустилась согреть себе молока в надежде на то, что оно поможет ей наконец заснуть. Однако молоко что-то слишком долго не закипало.

Николь переступила с ноги на ногу – каменные плиты пола были просто ледяными. Странно, почему Амелия так и не заменила эти древние камни современной плиткой. Впрочем, в этом-то как раз не было ничего странного. Кухня была царством тети Беатрис, и даже Амелия не решалась совать туда свой вездесущий нос. Сестру первой жены Уильяма она любила не больше, чем падчерицу, и с удовольствием избавилась бы от нее, однако, хотя обычно Амелия вертела мужем как хотела, в том, что касалось свояченицы, он был непреклонен. Беатрис прожила в этом доме всю жизнь и хлопоты по хозяйству взвалила на себя еще с тех пор, как заболела ее сестра Нора, мать Николь. После смерти Норы Беатрис продолжала заботиться об Уильяме и племяннице, пока в доме не появилась новая хозяйка. Амелия сначала огорчалась, что ей не удалось выжить Беатрис, но потом сообразила, что гораздо удобнее, если домашнее хозяйство, в котором она мало что смыслила, будет за нее вести кто-то другой. И хотя отношения двух женщин были натянутыми, они молча терпели друг друга.

Молоко как на грех закипело в тот момент, когда кто-то сделал попытку открыть дверь черного хода. Ошибиться было невозможно – кто-то тряс дверную ручку. Николь застыла как вкопанная, забыв про молоко, бодро переливавшееся через край кастрюльки, и очнулась лишь когда конфорка зашипела и по всей кухне разлился тошнотворный запах горелого.

Николь со стоном сдернула кастрюльку с плиты. Впрочем, молоко ее сейчас меньше всего заботило. Кто может рваться в дом посреди ночи?

Прерывисто дыша, Николь поставила кастрюльку на стойку рядом с плитой и на цыпочках вышла в прихожую, находившуюся за кухней.

Снаружи явно кто-то был: судя по поведению, мужчина. Но, по крайней мере, это живой человек, а не привидение, сердито сказала себе Николь, злясь на собственную трусость. Оторвавшись от стены, она подошла к двери.

– Кто там? – громко спросила Николь, утешая себя тем, что дверь не так-то легко взломать.

– А как ты думаешь, черт возьми? – прорычал мужчина из-за двери. – Ты что, не слышала джип?

– Джип? – нахмурилась Николь. Она понятия не имела, что кто-то должен сегодня приехать. – Не откажите в любезности назвать свое имя.

– Что? – Мужчина явно не верил своим ушам. – Ладно, мать, открывай, и хватит придур… притворяться.

Мать!

Сердце Николь болезненно сжалось. Господи, только не это! Не сейчас, когда на ней ветхий халатик, который она обнаружила наверху в глубине шкафа.

– Райан? – срывающимся голосом произнесла Николь, понимая, что придется все же пустить его.

Мужчина за дверью наконец тоже сообразил, что разговаривает вовсе не с матерью.

– Ники! – воскликнул он. Затем, видимо спохватившись, прибавил уже более спокойным тоном: – Ради всего святого, Николь, это ты? Что ты там делаешь? Ждешь меня?

Николь наконец отодвинула массивные засовы и открыла дверь.

– Я бы не сказала, – отозвалась она, старательно отводя взгляд и пропуская сводного брата внутрь. – Разве у тебя нет ключа?

– Неужели уже изобрели ключ от засовов? – насмешливо отпарировал Райан. Войдя в прихожую, он небрежно стряхнул с плеч кожаную куртку и принюхался. – Что за мерзкий запах?

– У меня молоко убежало, – пояснила Николь, водворяя на место засовы и запирая дверь. Затем она поспешно проскользнула мимо Райана в кухню, понимая, что в этом халате, со спутанными волосами и припухшими от слез глазами, выглядит не слишком-то выигрышно, особенно для встречи с человеком, которого не видела с того дня, как вышла замуж за Стюарта. – Твоя мать знает, что ты должен приехать?

– Еще бы ей не знать! – Райан прошел вслед за Николь в кухню и жестом указал на плиту. – Может, сделаешь что-нибудь, пока народ не решил, что ты собралась спалить избушку?

– Под народом ты подразумеваешь свою мать? – с вызовом спросила Николь, ставя кастрюльку в раковину и хватаясь за тряпку. Она была готова сделать что угодно, только бы не смотреть на него.

– В том числе, – спокойно заметил Райан.

Николь тут же пожалела о своем детском выпаде. Сколько лет она твердила себе, что, когда они встретятся, будет вести себя так, словно прошлое для нее не существует. У нее нет ни малейшего желания вспоминать наивную девочку-подростка, которой она была когда-то.

Райан бросил рюкзак и дорожную сумку в кресло-качалку, стоявшее у очага.

– Мне очень жаль, что твой отец умер. Для тебя это жестокий удар.

– Да. – Николь по-прежнему не поднимала на него глаз, ожесточенно чистя конфорку.

– Для меня это тоже был шок, – мягко прибавил Райан. – Нам с твоим отцом не всегда удавалось находить общий язык, но мне хочется думать, что в последние годы мы научились относиться друг к другу с уважением.

Николь выпрямилась и посмотрела на него.

– В последние годы? – переспросила она, отметив про себя, что Райан стал как-то шире в плечах и мощнее. Впрочем, это лишь придавало ему более зрелый вид, никаких следов лишнего веса в его стройной фигуре не наблюдалось. – Я не знала, что ты часто бывал здесь.

– «Часто» – это не то слово, – вздохнул Райан. – Но изредка сюда заскакивал.

Николь постаралась подавить негодование. Ей не нужно обижаться на отца. Ведь после того, как ее брак распался, она сама не захотела возвращаться домой. Ей казалось, что она законченная неудачница и в личной жизни и во всем остальном. И уж Амелия ни за что не дала бы ей об этом забыть, с горечью подумала Николь.

– Папа мне ничего не говорил, – пробормотала она и, отвернувшись, снова принялась чистить плиту, спиной чувствуя, как Райан направился к холодильнику.

– С какой стати ему было тебе сообщать? – Он открыл холодильник и заглянул внутрь. – Сомневаюсь, чтобы он думал, что тебя это заинтересует. – Он снова вздохнул. – А еда какая-нибудь в этом доме найдется?

– Ты разве не ужинал? – спросила она, когда Райан, раздраженно фыркнув, захлопнул дверцу холодильника.

– Какой там ужин! – невесело усмехнулся Райан. – Я только что прилетел с Персидского залива. Мать уже вовсю названивала час за часом, наорала на Джорджа, обвинив его в том, что он не передает мне ее послания, довела беднягу до того, что он перестал снимать трубку. Я ведь должен был вернуться вчера, но самолет задержали в Бахрейне – что-то случилось с двигателем. Сразу после приезда я перезвонил матери, она закатила истерику, так что я успел только принять душ, а потом помчался сюда, несмотря на ворчание Джорджа. Добрая душа, он все причитал, что погода скверная, дорога кошмарная, а я совсем вымотался.

– Ты был на Персидском заливе? – с любопытством спросила Николь и тут же спохватилась: незачем Райану знать, что она интересуется его делами. И кстати, кто такой этот Джордж? Амелия во всяком случае его явно хорошо знает и терпеть не может, недаром, повесив в очередной раз трубку, она обозвала его хорьком. – Так ты совсем ничего не ел? – поспешно прибавила Николь, совсем смешавшись.

– Успел перехватить сандвич и тарелку супа. – Райан снова заглянул в холодильник. – А что, мясо в наше время совсем никто не употребляет?

– Наверняка морозильник забит, – поколебавшись, заметила Николь. – Тетя Би всегда делает закупки на неделю в супермаркете в Кемдене.

– Да уж. – Райан искоса взглянул на Николь. – Видно, придется довольствоваться парой бутербродов. – Он внимательно оглядел ее одеяние, и его губы тронула чуть насмешливая улыбка. – Это что, новая мода?

Николь вскинула голову.

– Ты разве не узнаешь этот халат? – холодно спросила она и была вознаграждена, увидев, как точеные скулы Райана заливает густая краска. Впрочем, удовлетворение было весьма сомнительным, тем более что ее собственные щеки тоже стали пунцовыми. Она снова не сумела сдержаться и дала ему повод для насмешек.

– Хорошо, – спокойно произнес Райан, захлопывая холодильник. – Давай начнем сначала, ладно? – Его зеленые глаза сузились и заблестели. – Я не хочу ссориться с тобой, Ники. Я знаю, что тебе сейчас трудно…

– Ты себе льстишь!

– Я имею в виду то, что ты потеряла отца, – сухо оборвал ее Райан. – Господи, неужели ты не в состоянии думать ни о ком, кроме себя? Я знаю, что я тебе неприятен, Николь, но сейчас как раз тот случай, когда ты могла бы поставить чувства других людей выше своих собственных.

– Уже поздно… – Николь вся дрожала.

– Да. Но, надеюсь, не слишком поздно! – нетерпеливо воскликнул Райан. – Послушай, давай все же найдем какой-то компромисс, ладно? Ради… ну хотя бы ради твоей тети.

Николь бросила тряпку в раковину и потуже затянула поясок халата.

– Хорошо, – согласилась она и услышала, как Райан устало вздохнул.

– Хорошо, – передразнил он ее, закатив глаза к потолку. – Теперь ты будешь стараться изо всех сил облегчить мне жизнь, да?

– Я же сказала…

– Я слышал, что ты сказала. – Он протянул ей руку. – Ладно. Будем друзьями?

Николь лихорадочно облизала пересохшие губы. Она ни за что до него не дотронется! Но ведь это же глупо, одернула она себя. Он будет думать, что она его боится, что она так и не оправилась от своего детского увлечения, едва не разбившего ей жизнь!

– Будем, – выдавила Николь, которую словно обожгло, когда его смуглые пальцы сжали ее руку. Перед глазами мелькнуло воспоминание: Райан, бесстыдно раскинувшийся во всей великолепной мужской наготе на кровати, и Николь с трудом удержалась, чтобы не застонать. Однако ей все же удалось не отпрянуть и не отдернуть руки.

– Господи, да ты вся дрожишь, – заметил Райан, и Николь не стала возражать. Какой смысл отрицать очевидное? – Извини, я не хотел тебя расстраивать.

– Ты меня не расстроил.

Однако в ее голосе прозвучали напряженные металлические нотки, и это не ускользнуло от Райана. На его лице появилось странное выражение. Он поднес руку к лицу Николь и легонько провел тыльной стороной ладони по ее пылающей щеке. Это было уже слишком. Сдавленно вскрикнув, Николь отшатнулась, сильно ударившись бедром об угол большого соснового стола, стоявшего посередине кухни.

– Ники!

Райан явно разозлился, но то, что произошло потом, застало врасплох их обоих. Ибо, вместо того чтобы отпустить Николь, он бросился к ней и, обхватив ладонью ее затылок, заставил посмотреть ему в лицо.

– Это из-за твоего неудачного брака? – резко спросил он.

Николь просто ушам не поверила: он думает, что она так дернулась, потому что у нее остались неприятные воспоминания о бывшем муже? Если бы это было так!

– Я… – Она не знала, что сказать. От одного прикосновения его твердых пальцев у нее голова пошла кругом. Какая ирония, ведь Стюарт – ее бывший муж – никогда не вызывал у нее таких сильных ощущений, а Райан винит его в ее бедах! – Отпусти меня, Райан, – слабо произнесла Николь. – Я… просто устала.

– Да, понимаю. – Теперь его большой палец ласкал ей ухо. – Бедная Ники. Знаешь, какой юной ты кажешься в этом халате?

У Николь подогнулись колени.

– Прошу тебя, – запинаясь прошептала она. – Ну, пожалуйста, Райан.

– Все хорошо. Я понимаю. – Райан неожиданно ласково притянул ее к себе и прижал к груди. – Ты можешь положиться на меня, детка. – Он прильнул щекой к ее шее, и у Николь перехватило дыхание. – Я с тобой. Знай это.

– Какого черта вы здесь делаете?

На мгновение Николь показалось, что эти слова вырвались у нее самой. Именно это она и должна была сказать. Однако рука Райана, ласково поглаживавшая ее плечо, повисла, подчиняясь вовсе не ее воле.

– Ради всего святого, Райан, ты что, окончательно рехнулся? – продолжал пронзительный голос Амелии Тэлбот, от которого звенело в ушах. – Стоит ей пять минут пробыть в доме, как она уже начинает нас ссорить. – Амелия свирепо принюхалась. – И что это за ужасная вонь? – Не дожидаясь ответа, она повернулась к сыну. – Думаю, это она тебя впустила? Почему ты не подъехал к парадному входу? Ты же знал, что я тебя жду!

– Я так и сделал, – отрезал Райан, бросив на Николь понимающий взгляд. – Там было темно, и я решил, что все спят.

– Наверное, я действительно ненадолго задремала, – брюзгливо поджала губы Амелия. – С тех пор как умер бедный Уильям, я почти не спала. – Она повернулась к падчерице с недобрым блеском в глазах. – Зато вот некоторые легко способны забыть, зачем сюда явились…

– Прекрати! – резко оборвал язвительную тираду матери Райан. – Николь тоже не могла заснуть. Она спустилась на кухню согреть себе молока, а я как раз в это время приехал. Она отвлеклась, чтобы впустить меня, вот молоко и убежало. Исключительно по моей вине. Отсюда и запах. Подгоревшее молоко, и только.