Читаем Летающая академия. Приспешница онлайн бесплатно

Летающая академия. Замок Водолея

Личные покои ректора полыхали черным пламенем. Прожорливые языки проклятой магии уже доедали остатки интерьера. На месте сожжённой кровати на полу лежала лишь кучка пепла, впрочем, как и все остальное в комнате.

Глениус Сегдиваль смотрел прямо перед собой, не замечая ничего и никого вокруг. Призрачное кресло не горело в темном огне, исходящим, казалось, из архимага, выступая на коже. Из его глаз же смотрела сама смерть ужасающим взглядом, выпивающим жизнь за одно мгновенье.

Медленно опустив голову, он спрятал лицо в ладонях, страдая безмолвно, лишь изредка пронзая тишину стоном отчаяния.

 «Что могло свести её с ума?» – раз за разом он задавал себе один и тот же вопрос, ответа на который у него не было. Или был?

«Ты, ты её извел…» – подсказывал внутренний голос, заставляя страдать еще сильнее.

Быть такого не может! Казалось, еще вчера она сжимала его ладонь, подбадривая перед нападками своей матери. А стоило оставить её ненадолго, как она изменилась. Что-то её изменило! Но что?!

– Балум? – осенила архимага мысль, показавшаяся спасительным маяком во мраке непонимания. – Магический фамильяр, стабилизированный ошейником? Неупокоенный дух, который из чудовища перевоплотился в форму кота?

«Разве такое возможно? – думал так он. – Ведь Лея прогнала Балума еще в тот вечер после встречи с родителями, когда вернулась в академию из таверны. Бедняга улетел, успев лишь прошипеть напоследок».

Прокручивая эти мысли в голове, Сегдиваль вновь начал рассуждать вслух:

– Она не разорвала связь. Неужели, магия неупокоенного как-то свела её с ума? А ведь это может быть причиной!

Мысленно отдав приказ Склигинс проследовать в лазарет, Глениус поспешил найти фамильяра Леи.

Интуиция подсказывала ему, что ход мыслей верный, но не до конца. Он что-то явно упускал.

 «Не может Балум до такой степени воздействовать на своего хозяина после стабилизации магическим ошейником. Это исключено, – думал ректор холодным умом, а сердце надеялось на легкое решение проблемы, подсказывая варианты: – А вдруг кто-то нарушил мою печать?»

Ректор не зря преследовал Лею по пятам, наблюдая украдкой, прячась под пологом невидимости, как какой-то сталкер или вор. Сегдиваль долгое время сидел в кресле в углу её комнаты, скрытый магией. Засыпал и просыпался с тоской и щемящим чувством утраты в сердце. Время шло, и он все больше убеждался в том, что Лею подменили. Но увы, доскональный осмотр её ауры быстро развеял эту теорию, заставляя мага страдать пуще прежнего.

После недолгих поисков Глениуса котяра обнаружился в лесу Гвады, невдалеке от главного тракта. Голодный звереныш охотился на зайцев и мелких грызунов.

 Когда Глен поймал фамильяра в аркан на опушке, он первым делом изучил нетронутую печать. Он с сожалением понял, что связь хозяйки и призрачного животного тонка и почти разорвана, но это не причина.

 «Кот не тянет из неё магию, а охотится в лесу. Никакого влияния не было и быть не могло», – думал так ректор.

И снова смертельная аура полезла из мага, стоило только ему расслабиться и подпустить отчаяние ближе. Быстро подавив в себе порыв уничтожить весь мир, Глениус принялся за дело, ведь отвлечение было его единственным спасением.

Сменить хозяина зверюге – труда не составило. Оставались еще вопросы, которые требовали ответа.

«Как Лея переживёт разрыв связи? Почувствует утрату? Запаникует?» – думал он, мысленно возвращаясь в лазарет и вспоминая последний припадок злобы и бесконтрольной ярости невесты.

«Размечтался… Посмотри правде в глаза, это ты считал её нареченной, а она не отказала сразу лишь потому, что боялась… Ты одержим ею, смирись!» – Мысленный монолог инициировал новый виток отчаяния жнеца.

«Может, дух в неё вселился?» – неожиданно для самого себя выдвинул бредовую теорию маг, все еще подпирая дерево в лесу. Фамильяр сидел на руках и терся об него. Шёрстка Балума, напитавшаяся магией, стала гладкой.

«Но я не почувствовал постороннего присутствия», – поспешил разуверить себя Сегдиваль. Нахмурился. А получив телепатический ответ от Склигинс: о происходящем в лазарете, открыл портал и тут же попал в удушливое белое помещение с зарешеченными окнами и мягкими стенами цвета его отчаяния, светлым до отвращения.

Связанная Лея лежала на кровати.

– Выйдите, – скомандовал он её сестре и матери, уже даже не надеясь заслужить прощения.

– Я не позволю тебе и дальше изводить мою дочь! – зашипев, Диен разве что не кинулась на жнеца с кулаками. Вставшая между ними травница немного разрядила обстановку.

Мать Леи ненавидела Глена всеми фибрами души и готова была обвинить его во всех смертных грехах, но обожала дочь. И потому он стойко сносил все оскорбления, ведь в желании сделать Лею счастливой, они вместе с Диен были схожи.

Выслушивая очередные упреки, ректор твердил себе, как менталист молитву своей пастве: «Мы просто обязаны сойтись во взглядах!». Ректор надел маску полного безразличия – лучшее из того, что мог показать Диен Дорвиндаль. После настойчиво произнёс:

– Прошу вас, всего минута. Я не трону Лею и пальцем.

В разговор вмешалась Асия, переводя неуверенный взгляд со связанной сестры, распластанной на кровати, на ректора, который старался выглядеть сурово и отрешенно.

– Мама, это всё странно, Лея никогда не говорила мне, что её что-то тяготит.

Видно было, она сомневалась в происходящем, как, впрочем, и остальные присутствующие здесь.

Но Диен рассудила иначе, и злобно прошипела в ответ:

– Она же всем нам объяснила. Она боится вот его!

Поняв, что спорить бесполезно, ректор просто-напросто согласился:

– Хорошо. Позвольте хотя бы магистру Склигинс осмотреть вашу дочь. Студиоза не в себе, и нужно определить источник её бед.

– Ты, ты источник! – сорвалась на крик старшая Дорвиндаль, сжимая кулаки до хруста костяшек пальцев.

Несколько минут безмолвного противостояния, и архимаг сдался, щадя материнские чувства, не забывая при этом и про свои. Сделав вид, что уходит в портал, он вышел из закрывающейся воронки, применив уже набивший оскомину полог невидимости.

Успокоенная своим выигрышем, Диен позволила старшей дочери вывести себя из комнаты. Обернувшись, Асия мельком взглянула на травницу и кивнула.

Когда дверь одной из комнат лазарета все же закрылась, Гиндриена уселась на край кровати Леи и приступила к ментальному осмотру, о котором недавно просил ректор.

Глен снял полог невидимости в дальнем углу комнаты так, чтобы дверь, открываясь, скрыла его от взора входящего.

– Как она? – спросил тихонько, стараясь не мешать магистру. Но та поморщилась, потрогала пульс и быстро пробормотала:

– Тише, разволновали бедную, – затем и вовсе недовольно покачала головой и цокнула языком, приказав: – Уйдите, она вас боится.

Ректор выпустил из рук кота и приказал тому сторожить, отправив мысленный сигнал. А перед уходом, обернулся, уже стоя в воронке портала, и, полыхая от отчаяния смертельной аурой, попросил:

– Доложи потом, как Лея.

Дождавшись, когда исчезнет ректор, травница наклонилась к уху связанной Дорвиндаль и поделилась:

– Знаю, что между вами все так просто не закончится, я это чувствую.

Затем Гиндриена опомнилась и пощупала уже снова целую руку девушки. Удовлетворившись результатами лечения от самой Диен Дорвиндаль, Склигинс вспомнила про предстоящие события и попыталась подбодрить Лею новостями:

– Кстати, а мы скоро опробуем чашу!..

Но попытка не удалась. Лея не отреагировала. Связанная, накрытая тканью с головой, Лея походила больше на тряпичную куклу, нежели на себя прежнюю – веселую и жизнерадостную девушку, вплетающую цветочки в волосы студиоз. Даже Еримар – магистр телепатии, который целый час просидел у её кровати, потом скорбно сообщил, что не может помочь. Ненависть и горе Леи столь сильны, потому не позволяют абсолютно ничего внушить.

Сжав ладони в кулаки, травница хотела было ругнуться, но сдержалась и вместо этого воззвала ко всем богам, которых только знала, молясь о душевном здравии девушки.

Всплеснув руками в немом недоумении с примесью грусти, Гиндриена вышла из лазарета, запечатывая помещение за собой.

Кот тем временем прогулялся по всем углам, принюхался, в итоге забрался на кровать бывшей хозяйки, залез под одеяло и свернулся калачиком, согревая холодные ноги девушки своим теплом.

Летающая академия. Замок Водолея

Глумливый дух внутри меня издевался методично: с чувством, с толком, с расстановкой. После того знаменательного разговора в таверне, управляя моим телом, он, вопреки всякой логике, успел убедить родителей остаться в академии. Наверняка сделал это для того, чтобы и дальше изводить меня и моего жениха, а остальных – за компанию.

То, что мама и папа устроились магистрами в Летающую академию, сделало меня просто адски несчастной. Ведь они видели, что творило мое тело, и молча сносили всё, я повторюсь, абсолютно все злобные выходки моего кукловода, коих было бесчисленное множество.

Друзья или просто студиозы однокурсники узнали о себе столько «хорошего» из моих уст, в одно время даже понадеялась о том, что меня попросту придушат или пристукнут где-нибудь в темном коридорчике. Ведь сидеть внутри и молча краснеть, мучиться, реветь мне надоело уже через пару минут измывательств духа.

Этот гад-манипулятор сделал так специально, для того, чтобы от меня шарахались все без исключения. Вот чего он добивался. А один раз мы с ним даже крупно повздорили. В результате я намеренно ушибла руку в столовой на виду у всех!

И вот лежу я в лазарете, связанная, причем не только магически, а подле моей головы рыдает мама, сестра тоже всхлипывает и места себе не находит, судя по звукам, мечется по комнате.

– Выйдите, – скомандовал дорогой сердцу голос Глениуса.

– Я не позволю тебе и дальше изводить мою дочь! – зашипела мамуля, хрустя костяшками пальцев. Не знаю, что там она сделала, так как лежу с завязанными глазами, но в помещении наступила гробовая тишина.

Затем, не меняя отстраненной интонации, ректор все же вымолвил:

– Я прошу вас, всего минута. Я не трону Лею и пальцем.

– Мама, это всё странно, сестра никогда не говорила мне, что её что-то тяготит.

– Она же всем нам объяснила. Что боится, вот его! – звонкий крик матери заставил дребезжать стекла на окнах.

Сейчас я была благодарна небу и всему сонму богов, даже тем, кого не знала, что мой рот завязан, более вам скажу, деревянный фиксатор не позволял шевельнуть не только языком, но и челюстью. Ведь этот урод-манипулятор, точно бы поддакнул. Или хотя бы прикусил язык. А судя по смутным обрывкам воспоминаний, подобное уже случалось.

– Хорошо, – сдался Сегдиваль, и мое сердце сжалось от безразличной интонации, – позвольте хотя бы магистру Склигинс осмотреть вашу дочь. Она не в себе, и нужно определить источник её бед.

– Ты, ты источник! – в очередной раз ввернула обвинение мать, а я мысленно рвала на голове волосы, еще немного и настоящая я действительно сойду с ума!

Но ответа не последовало. Взамен, ощутила аккуратные прикосновения к телу. Меня щупали. По ощущениям женские руки, холодные как лед. Мама? Нет, не похоже.

– Как она? – шепотом уточнил Глениус откуда-то издалека, отправляя мое сердце вскачь.

– Тише, разволновали бедную, – проворчала Склигинс почти мне на ухо. Её рука замерила пульс на шее и женщина фыркнула, приказывая ректору: – Уйдите, она вас боится.

«Нет! Ну нет! НЕТ!» – взмолилась я, мысленно кляня всех на этом белом свете за недогадливость. А услышала в ответ лишь каркающий смех моего пленителя.

– Доложите потом, как Лея, – попросил Глен бесцветным голосом. Затем раздался щелчок открывающегося портала, и он ушел, в очередной раз останавливая мое сердце. А Склигинс прошептала слова не совсем понятные, но вселившие надежду на светлое будущее.

– Я знаю, что между вами все так просто не закончится, я это чувствую, – пролепетала она, щупая пострадавшую недавно руку. Пока я пребывала в бессознательном состоянии от испытанного болевого шока, похоже, кость успели срастить, так как боли я не чувствовала. А немногим ранее пальцами двигал за меня дух.

Прежде чем убрать свои ледяные руки, Гиндриена прибавила с напускным весельем:

– Кстати, а мы скоро опробуем чашу!

Хвала богам, хоть одна радостная новость на сегодня. Только когда жизнь заставила выстрадать за все прожитые годы без слез, я научилась искренне радоваться даже таким мелочам, как успехи друзей.

«Сумеют ли?» – ввернул свою издевку дух-урод.

«Посмотрим!» – бравурно произнесла я, стараясь больше ни о чем не думать, лишь бы не подсказывать своему истязателю новые идеи. Мысли против воли то и дело возвращались к ректору. О боги! Всемогущий Трарк, сама удача Диг Видан, Ция Шишине или Лис Скаагар на худой конец, вы меня слышите?! Скажите Глену, что я его люблю!

«Надо было ответить ему еще тогда перед балом, или же на крыше жала Скорпиона. А помнится мы лежали с ним в обнимку в его кровати. Столько возможностей было ранее. Ой, мамочки, какой же эгоисткой я была!» – Слезы потекли из глаз, нос захлюпал следом. И это все происходило с моим настоящим телом?!

Не прошло и часа, как дверь распахнулась вновь. Воровато озираясь по сторонам, в помещение вкатился Мибучи, семеня короткими ножками с маленькими ступнями.

С трудом взгромоздившись на кровать подле головы Леи, он приложил руки к её лбу и начал сеанс телепатии.

«Я упирался, сказал, что потерял чашу, и ведь я её надежно спрятал! Но артефакт кто-то нашел из этих настырных», – мысленно затараторил лилипут, общаясь с духом не в первый раз.

«Помешай им провести обряд», – лениво произнес кукловод, зевнув в конце.

«Но как?!» – воскликнул Еримар.

«Не ожидала от вас такой подлости, Мибучи!» – вместо духа-манипулятора ответила Лея, вмешиваясь в разговор.

А телепат покраснел и начал оправдываться:

«Будь у тебя брат первым советником Нран, я бы на тебя посмотрел. Ты или делаешь все, что он просит, или висишь в списке целей всех убийц королевства».

«Получается, ваша жизнь дороже моей», – констатировала девушка, горестно вздохнув о собственной судьбе и силе людского эгоизма.

«Сопли тут развели… – разозлился дух, пригрозив следом: – Мне сказать Таише, чтобы связалась с твоим родственником?»

«Спасибо, не надо. Насвязывались уже, – проворчал лилипут, прибавляя: – Ладно, сам что-нибудь придумаю. Но я тебя предупредил!»

– Еримар Мибучи? – удивленно позвал магистра телепатии ректор. Полуобернувшись жнецом от переизбытка чувств, он полыхал смертельной аурой, пожирающей окружающую обстановку языками черного пламени. – Так и знал, что ты замешан!

Отняв руки от головы студиозы, коротыш неумело сполз с кровати, перетекая сразу на колени:

– Я-я-я, нет! Я пом-пом-мочь х-х-хотел…

– Вот сейчас и узнаем, как ты уже успел помочь, – Глениус вскинул руку и прижал лилипута магией к стене, прямо над прикроватной тумбочкой. – Признавайся, что ты натворил? Или же я сам залезу в твои мозги. Как думаешь? Много я там узнаю?

– Н-н-не очень… – проныл Еримар, стуча зубами от страха.

– Я же верил тебе, как себе, – безжизненно прошелестел маг.