Читаем Лест на ветру онлайн бесплатно

— Он там провел уже час пятьдесят две минуты, — сказала Эна[2]. — За первые двадцать восемь минут он закрепил пластину. Все остальное время я уговариваю его вернуться. Никак не уговорю.

Бреннан[3] почесал подбородок. Подбородок был массивный, чесать приходилось долго.

— Он вообще отзывается? Отвечает?

— Иногда. Не каждый раз.

— Но он в сознании?

— Да вроде бы.

— Помешался? Мания бродяжничества?

Эна пожала плечами.

— Поговори с ним, — попросил Бреннан.

— Попробую. — Эна повела рукой, и микрофон включился. — Лест[4], это опять Эна. И Бреннан сюда пришел. Чем занимаешься?

— Смотрю на рассвет, Бреннан. Мрак, накрывший планету, рассеивается. Рассеивается… Здешнее солнце подбирается к изгибу горизонта, вот уже показался его краешек. Я чувствую первое дуновение его солнечного ветра.

Бреннан заговорил, пытаясь придать голосу мягкость:

— Лест, ты никак не можешь чувствовать солнечный ветер. Ты же в скафандре.

— Я его чувствую.

Эна сказала:

— Лест, вернись, пожалуйста. Мы завершили исследования, сделали все, что нам было поручено, и…

Вмешался Бреннан:

— Лест, наше дело сделано. Мы взяли образцы минералов, вынули керн, выполнили программу. Все ясно: на планете нет собственной жизни, но есть подходящие условия. Если засеять ее семенами жизни, через двести лет тут поселятся колонисты. Если не скорее.

Лест молчал.

Снова заговорила Эна:

— Я никогда никого ни о чем не умоляла, но теперь…

— Птицы. Я вижу птиц[5].

Бреннан презрительно фыркнул:

— Что за шуточки? Никаких птиц ты не видишь! Тут вообще нет птиц, и даже если бы были — сверху их не разглядеть.

Эна сказала:

— Подумай обо мне, Лест… Если твоя жизнь тебе не дорога, хотя бы обо мне подумай. Возвращение домой займет еще пятнадцать лет. А вдруг Бреннан умрет?

Молчание.

— Уолт[6] умер. И Барбара[7], и Алайя[8]. И Бреннан может умереть[9]. Я попытаюсь довести корабль домой в одиночку, но я же сойду с ума. Не выдержу. Ты знаешь, что показали тесты: такого испытания не выдержит никто. — Она сделала паузу. Выждала. — Подумай обо мне, если о себе не хочешь позаботиться.

Лест воскликнул:

— Жаль, вы не можете посмотреть на птиц! Видны отчетливо! Такие яркие краски! У них гребешки, хохолки, бородки…

Бреннан сказал:

— Лест, они тебе мерещатся.

— Да брось, разве такое может померещиться! У меня фантазии не хватит. Ни у кого не хватит. Они такие… огромные… а когда подлетают ближе, уменьшаются. Съеживаются, съеживаются. Теперь они — как драгоценные камни.

Эна поглядела на Бреннана, ожидая его ответа, и увидела: он надевает скафандр. Выключила микрофон:

— Ты выйдешь и притащишь его?

— Если не будет другого выхода.

— Я знаю, в драке ты его одолеешь, но сможешь ли ты его поймать?

— Другого выхода нет.

Она снова включила микрофон:

— Лест, я тебе отдам все, что могу. Я стану твоей рабыней, только вернись. — Эна сглотнула слезы и подумала: «Интересно, микрофон это уловил?» — Я буду стоять за тебя вахты, каждый день, и свои вахты тоже. Дома нас встретят как героев, и я вымою тебя в ванне, выстираю и отутюжу твою форму. Буду чистить тебе ботинки и начищать эполеты. Когда-то ты сказал, что я красивая, помнишь? Разве тебе не хочется иметь красавицу-рабыню?

Бреннан пробурчал:

— Значит, он сказал, что ты красивая? Ну-ну…

— Я… Лест, я стану твоей, как ты хотел. Делай со мной все, что вздумается, я на все готова — только прикажи. Ну пожалуйста…

Лест сказал:

— Они гнездятся во мне, все эти чудные птицы. Сидят на нервных волокнах, пьют из тоненьких капилляров, Эна. Порхают и поют. Я чувствую себя деревом, летним деревом.

Эна устало отключила микрофон.

— Ему на меня плевать.

— Ему плевать на нас, — откликнулся Бреннан. — Теперь плевать.

Лест сказал:

— В моей кроне шепчет ветер, и гнездятся птицы. — В его голосе слышался восторг.

На мониторе Эны парила серебристая морская звезда: руки раскинуты, ноги растопырены, лица не видать за ослепительными бликами на стекле шлема. Морская звезда медленно-медленно вращалась, проворачиваясь, как колесо.

Эна услышала, как раздвинулись двери шлюзовой камеры.

— Пойдешь за ним?

Бреннан влетел в камеру.

— Пожелай мне удачи.

— Удачи. — Когда двери закрылись, Эна добавила: — Удачи вам обоим. Надеюсь, вы не прикончите друг друга. — И после долгой паузы: — А больше всего я желаю удачи себе самой.

Неужели она ничего не в силах сделать? Неужели остается только сидеть и наблюдать? Она отстегнула пояс, взмыла в воздух, оттолкнулась.

По идее, Уолт не должен был измениться с прошлого раза — при мгновенной заморозке крупные кристаллы не образуются, он лежит с закрытыми глазами, и вид у него — абсолютно неживой.

Не должен был измениться, но… Да, безусловно, мертв, но все еще… присутствует. Замерз мгновенно, подумала Эна, и его душа просто не успела покинуть тело. Бреннан предполагал, что Уолта, может быть, удастся реанимировать на Земле. Как знать, вдруг Бреннан прав.

Глаза у Уолта чуть-чуть приоткрыты. А ведь раньше были крепко зажмурены, разве нет? Неужели она забыла? Теперь Уолт косится на нее, точно неумело притворяется спящим.

— Может, я отдамся Лесту, если Бреннан его приведет. И Бреннану мне придется отдаться. Уолт, тебя больше нет, — Эна замялась. — Тебя нет, во всяком случае временно. Это не будет изменой[10].

Из-за прозрачной, как воздух, пластиковой крышки Уолт смотрел на нее, ничего не говоря.

— Ты все понимаешь, правда? — Эна стала задвигать дверцу. — И вообще, я… не так уж мы от вас отличаемся, мы — в смысле женщины.

Она отправилась назад, на капитанский мостик, поплыла по черным, яйцевидным в разрезе коридорам, по которым должно было распространяться эхо, но не распространялось. Зря мы их обеззвучили, подумала Эна. Слишком хорошая звукоизоляция, перебор. Теперь в черных коридорах шепчутся призраки: призрак Алайи, призрак Барбары.

Призрак Уолта.

Что там на мониторе? Бреннан обвязал поясницу Леста тросом. Возвращается на корабль, а сам травит трос. Оранжевая нить, озаренная светом беты Андромеды, выписывает причудливые вензеля и петли на фоне все еще темной планеты, вокруг которой обращается корабль. Эна включила микрофон:

— Бреннан, он тебе много хлопот доставил?

— Совсем никаких.

Переключившись, Эна увидела, как Бреннан забрался в шлюзовую камеру, развернулся и начал затаскивать Леста внутрь. Тот не сопротивлялся, но… Эна вставила в инъектор капсулу с успокоительным препаратом. «Лест не такой уж силач», — сказала она себе. И постаралась забыть тот факт, что в психозе человек обретает нечеловеческую силу.

В корабле Лест самостоятельно снял шлем. Лицо сияющее, взгляд устремлен в пространство. Та-ак, лучше всего в шею. Лест обмяк, зашатался. Бреннан сказал:

— Пожалуй, это ты хорошо придумала.

— Вреда не будет, — проговорила Эна, расстегивая на Лесте скафандр.

— Во мне полно птиц, — сказал ей Лест.

— Вижу.

— Они во мне гнездятся. Я тебе говорил?

Она рассеянно кивнула.

— Мы — их деревья. Поэтому там, внизу, нет никаких деревьев. Мы, деревья, только недавно прилетели, — Лест замялся. — Мне хочется присесть.

— Дело хорошее, — сказал ему Бреннан. — Снимай ботинки, и я усажу тебя в кресло.

Лест не пошевелился. Бреннан подхватил его на руки: следовало стащить ботинки на магнитных подошвах, крепко прилипающих к палубе. Бреннан устроил Леста в кресле у пульта, Эна подплыла и пристегнула ремни.

Первый прыжок перенес их на расстояние, равное 0,004 светового года; подзарядка для следующего прыжка займет тридцать шесть часов.

— Домой летим? — спросил Лест. Сонным голосом, не прикасаясь к пряжкам ремней, не пытаясь отстегнуться.

— Ну да, — откликнулся Бреннан, складывая скафандр Леста.

— Тебе придется ходить в колесе, — сказала Лесту Эна. — Мы с Бреннаном тоже ходим. Помнишь, мы так делали, пока летели к планете? Ты можешь ходить?

Лест и ухом не повел.

— Два часа в сутки, — сказал Бреннан. — Иначе, когда вернемся, у тебя ноги переломятся.

— Все твои конечности, Лест, — с жаром подхватила Эна. — И ноги, и руки. Знаешь, что бывает, когда руки ломаются?

Лест вытаращил глаза:

— Гнезда падают.

— Молодец!

— Пойду в колесо, — Лест расстегнул пояс. — Три часа. По три часа в сутки. Не забуду.

Когда Лест ушел, Бреннан ухмыльнулся, крепко обнял Эну и поцеловал. Когда они разлетелись, Бреннан прошептал: «Ты всегда была самой умной женщиной на борту этого корабля».

Голос первой птицы Эна услышала, когда они подзаряжались для четвертого прыжка[11]. Отчетливые трели распространялись по вентиляционным ходам. Эна искала птицу двадцать минут и нашла: она угнездилась на аккуратно подписанных мешках с камнями на «Складе образцов № 3».

Птица была немного крупнее вороны и, как рассудила Эна, не слишком походила на настоящую. Шея, защищенная алмазной чешуей, — какая-то извилистая, как у змеи; обе половинки длинного изогнутого клюва — с зубьями, как у пилы. Когда Эна приблизилась, птица распустила крылья, угрожающе выпустила когти — они выдвинулись из крыльев, спереди.

— Я тебя не обижу, — мягко сказала Эна. — Правда-правда. Ты очень, очень дорога всем нам, всем троим. Ты ведь образец внеземной жизни, знаешь ли.

Нужно было сохранять спокойствие, но как же это трудно.

Птица загремела перьями — предупреждающий сигнал, громкий, резкий.

Эна оттолкнулась от мешка с образцами. Поплыла прочь.

— Я тебе принесу что-нибудь поесть. Не знаю, что тебе понравится, принесу разное, на выбор.

Годится ли ей человеческая пища?

Бреннан проверял по табло, как идет перезарядка.

— Аккумуляторы в норме, — сказал он Эне. — В следующий раз прыгнем точно по графику.

— Лестовы птицы взаправду существуют, — проговорила Эна, отплыв к своему пульту.

— Это ты пошутила?

Перехватив его скептический взгляд, Эна покачала головой:

— Какие там шутки. Разве ты сам не слышишь? Вслушайся. По-моему, звуки распространяются по вентиляции.

Вскоре Бреннан поднялся с кресла и, оттолкнувшись пятками, воспарил к вентиляционному люку. Эна украдкой улыбнулась.

— Да это подшипник барахлит. Наверное, в одном из вентиляторов. Пойду починю.

Бреннан пулей вылетел в коридор.

— Удачи! — крикнула вслед Эна.

Взялась сама проверять табло. Тут на мостик заплыл Лест:

— Я тебе нужен?

— Не очень, — улыбнулась Эна. — Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, — это принять душ и переодеться в чистую форму. Сделаешь это? Ради меня?

Лест кивнул.

— Спасибо! Очень мило с твоей стороны. Эту форму сними, положи в прачечной, я ею сама займусь. И не забудь вынуть все из карманов.

— Карманы у меня пустые… — Лест сделал паузу, словно ожидая возражений. — Ну ладно, я все равно все выну.

Бреннан вернулся, когда до намеченного прыжка оставалось совсем недолго.

— У нас на борту птица!

— Неужели? — притворно удивилась Эна.

Бреннан ухватился за трубу, покачался, остановился.

Он тяжело пыхтел.

— Милочка, видела бы ты ее! Здоровенная, выше меня.

— Если ты намерен нюхать клей, — отрезала Эна, — я не позволю тебе называть меня милочкой. Прекрати эти штучки. Прекрати немедленно. Предупреждаю в первый и в последний раз.

— Она на палубе «Д». Пойдем, я тебе ее покажу.

— Мостик нельзя оставлять без присмотра. А раз ты нанюхался, на вахте останусь я.

— Лест тоже может подежурить.

— Лест куда-то подевался. И вообще, одному Богу известно, что он тут натворит, если останется один.

— Птица реальная. Тебе что, фотографию предъявить?

Эне стало почти жаль Бреннана. Она покачала головой:

— Не надо. Нет, Бреннан. Просто поймай птицу и выкинь за борт. Она окажется в космосе, и я увижу ее на мониторе.

— Разве ты не понимаешь, что это значит?

— Понимаю. Это значит, что галлюцинации Леста — заразные. Либо ты нанюхался. Второй вариант мне нравится больше.

— Я ее изловлю, — заявил Бреннан. — Изловлю и где-нибудь запру. И покажу тебе. Без меня не прыгай. У тебя недостаточно квалификации.

— Ты хочешь сказать, что у меня нет бумажки. А в прыжках я теперь разбираюсь не хуже твоего.

— Не прыгай! — завопил Бреннан и был таков.

Эна улыбнулась себе под нос, пытаясь проследить его путь по внутренним видеокамерам. Когда в верхнем левом углу монитора загорелась надпись: «ПОЛНОСТЬЮ ЗАРЯЖЕН», Эна дала команду «Прыжок».

Бреннан вернулся только через сутки. Через сутки с лишним. Эна так и спала на мостике, привязав себя веревкой к ручке люка: висела в невесомости среди пятисот пятидесяти двух приборов. Случайно забрел Лест, вызвался принести еду и питье. Эна пыталась отыскать Бреннана с помощью видеокамер в коридорах, когда сам Бреннан притронулся к ее плечу.

— Ты прыгнула. Я заметил. — Он старательно, но неумело прикидывался сердитым, а на его исхудалом лице читалось торжество.

— Ну да, — сказала Эна. — Я знала, что ты заметишь. Я прыгнула, поэтому табло аккумуляторов светится, а светильники мигают. И еще чего-то там вибрирует: не знаю что, но мы чуть не…

— Очень смешно, — Бреннан сел в свое рабочее кресло, пристегнулся. Всмотрелся в монитор, дважды кликнул мышкой, снова всмотрелся.

— Изловил птицу?

— Изловил, — кивнул Бреннан. — Взял сетку для грузов, третий номер, и затянул ею коридор. Потом взял сварочную горелку и погнал птицу к сетке.

— И где она теперь?

Бреннан вздохнул:

— В пустом контейнере в продуктовой кладовой. По крайней мере, надеюсь, что там. Может, она до сих пор не выпуталась из сетки. Не знаю.

— Мы не можем пятнадцать лет держать ее в контейнере.

— Не можем. Мы ее выпустим, снимем на видео, забьем, еще немножко снимем на видео, обдерем до костей. Скелет сохраним.

Эна сказала:

— Образцы тканей тоже надо взять. И наверное, голову заморозить.

— Ага.

— Ты что-то не договариваешь…

— Она пыталась… Какие-то фокусы. Ты мне не поверишь.

— А ты мне поверил, когда я сказала, что Лестовы птицы существуют?

Бреннан вскинул голову:

— Я не уверен. Может, я заразился его бредом. Сходишь за видеокамерой?

— Кто-то должен остаться на мостике.

— А Лест на что? Пойду его приведу.

На сей раз Эна не возражала.

Кладовые для овощей находились на палубе «В». Бреннан взялся за ручку контейнера в десятом ряду.

— Здесь. Милочка, должен тебе признаться: я не верю, что птица до сих пор там, хотя я сам ее сюда посадил. Кинул внутрь и запер дверцу, — и Бреннан достал из кармана ключ, пластмассовую полоску не больше скрепки.

Эна вздохнула:

— Ключи должны были храниться у Уолта. Чтобы мы не обжирались.

— Уолта больше нет.

— Да, — кивнула Эна, — теперь можно есть, сколько влезет.

— Ешь спокойно. Провизии хватит. Нас теперь вдвое меньше.

— По идее, в нашей ситуации я должна переедать. От скуки люди всегда становятся обжорами.

Бреннан кивнул, настороженно глядя на нее:

— Потому-то Уолт и держал ключи при себе.

— Но я не обжираюсь. Наоборот, кусок в рот не идет. Я заставляю себя поесть. Пытаюсь заставить. Форма на мне висит мешком… — Эна замолчала. — Ты собираешься открыть контейнер или как?

— В принципе да, через минуту. От скуки у людей просыпается аппетит — ты верно сказала. А депрессия отбивает аппетит. В состоянии сильной депрессии человек может сам себя уморить голодом. Ты пыталась подкупить Леста, обещая ему секс. Я слышал ваш разговор.

Эна, помедлив, кивнула.