Читаем Лесные твари онлайн бесплатно

Жила-была одна девушка.

Жила она в большом городе.

В тот вечер девушка работала. Она сидела в ресторане, с бокалом хорошего вина в руке, и разговаривала.

"Что же это за работа такая? – спросите вы. – Вечером, в ресторане, – что это за работа?"

Девушка работала переводчиком. И в тот вечер вела беседу с мистером Феттучино – полноватым, черным и даже немного кучерявым, и, конечно, очень уверенным в себе, как и полагается итальянцу, который в семнадцать лет покинул историческую родину и приехал в Америку, в тридцать два поставил на ноги собственное дело, в пятьдесят три ощутил себя богатым в достаточной мере, чтобы попробовать начать дело в России – странной и непредсказуемой стране, где с одинаковой легкостью можно заработать миллионы и потерять все, что накопил праведным трудом своей жизни.

Такое вот начало нашей сказки. Да, чуть не забыли представить нашу героиню. Звали ее Лека. Да-да, так ее и звали: Лека. Хотя по паспорту она значилась, как Елена. Но мы же с вами знаем, что имя определяет очень многое – и характер человека, и привычки его, и даже, говорят, цвет глаз. Так что Бог с ним, с паспортом. Уверяем вас, что это была самая настоящая Лека, со всеми вытекающими последствиями.

Увы, мистер Феттучино не знал этого, а потому спокойно пил Мартини Бьянко и курил тонкую коричневую сигаретку. Хотя, обладай он даром провидца, давно бы бросился в кассу Аэрофлота и купил билет на первый попавшийся самолет.

Не все обладают таким даром.

– Слышь, генацвале, на пару слов тебя можно?

Парень, подошедший к столу, выглядел вполне прилично и даже миролюбиво. Светлые волосы, падающие мягкими прядями. Белые, мятые по последней моде брюки, шелковая рубашка, расстегнутая на три пуговицы, толстая цепь на загорелой и безволосой груди.

Златая цепь на дубе том.

Печатка на руке тоже была золотой. А татуировка – синей, без всяких цветных модностей.

Нет, это не бык. Дохловат он для быка. Но все равно он мне не нравится.

– What does he say? [1]– Итальянец уставился на парня с явным интересом, черные его глазки глядели снисходительно.

Идиот. Экзотикой наслаждается! Russian Ivan. Матрешки, балалайки. Идиот!

– Nothing. [2]– сказала Лека. Повернулась к белобрысому. – Он не генацвале. Он вообще по-русски не понимает…

– Айзер твой папик? – Типчик наклонился к Леке и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Он итальянец. Он иностранец, понимаете? Я вас прошу… У него связи в администрации и все такое. Его сам губернатор принимал. Не надо никаких эксцессов. Он не ваш…

– Он не наш. – Парень выпятил нижнюю губу. – Это понятно. Наши черными не бывают. Он черный и богатый. Он совсем не наш!

Он повернулся и побрел к своему столику. Обернулся, посмотрел на Леку и снова пошел восвояси.

– Who is this persone? – Итальянец все же забеспокоился. – Who's this guy? [3]

– Nothing special. That's mistake. Sorry. [4]

– Nazy, – произнес Феттучино. – Он выглядит, как наци. Я хорошо представляю, что это такое. Достаточно пожить итальянцем среди спесивых янки, чтобы узнать, что это такое. Ему не понравился цвет моих волос и мой нос, слишком похожий на еврейский. Они могут улыбаться, но они никогда не полюбят тебя. Это можно даже не переводить.

Наци? Фашист? Может быть… Хотя парень не считает себя таковым, он просто не любит черных. Это же так естественно – не любить черных. Влипла? Говорила мне Верка: «Не суйся в этот ресторан с итальяшкой! Иди в „Океан“, как все». Нет, заладил Феттучино: «Хочу настоящей русской кухни! Хочу понять русскую душу!» Сейчас узнаешь, что такое русская отбивная.

– Кстати, где же наш партнер, мистер Коробов? Конечно, я понимаю вашу специфику, но должен заметить, что в правилах успешного бизнеса…

– Мистер Феттучино, извините… Я считаю, мы должны покинуть этот ресторан. Немедленно, из соображений безопасности.

– Вот как? – Брови итальянца медленно поползли вверх. – Вы думаете, этот мальчишка может меня испугать? Когда в начале шестидесятых я подметал улицы Бронкса, нож постоянно был у меня под рукой, вот здесь. – Чарльз похлопал по себя поясу. – Я никого не боялся. Никого! Я был быстр и худ. Я был дерзок, но девушкам это нравилось. Да-да, Чарли Феттучино нравился черноглазым гибким девчонкам! Вы думаете, что Россия – чемпион мира по преступности? Мне приходилось видеть кое-что похуже. Итальянский квартал шестидесятых – вот что научило держать меня голову. Я никогда не был мафиози, я стремился к респектабельности. Но я не привык бояться юнцов.

Вот и дерись с ними сам. И где эта скотина Демид? Я его убью! Вечно отдувайся за него!

– Чарли… – обворожительные улыбки редко удавались Леке, но эта, кажется, вылепилась неплохо. – Давайте уйдем, Чарли. Я знаю одно великолепное заведение. Там чудесная рыбная кухня!

– А мистер Коробов? Это может расстроить нашу договоренность.

К черту договоренность! Жить тоже хочется.

– О, не беспокойтесь! Я думаю, мы имеем дело с обычным недоразумением. Демид действительно заинтересован в вашей поддержке. И его проект заслуживает внимания…

Замороженные бараньи эмбрионы. Маразм полный!

– Хорошо, хорошо… – Феттучино привстал, его пестрый галстук-полотенце сделал молниеносное движение, пытаясь залезть в тарелку с салатом, но итальянец успел придержать его рукой. – В конце концов, мы можем поехать в мой отель…

Глазки-то как заблестели! Думаешь, ради спасения демидовой сделки я к тебе в постель полезу? Черта с два! Что бы итальяшке такое сказать, чтобы не обиделся?

– Извините, Чарли. Я думаю, нам лучше перенести встречу. В конце концов, господин Коробов…

– Привет! – Демид влетел в ресторан – мокрый от пота, в несвежей рубашке, с растрепанными волосами. – Good evening [5], мистер… э-э… Феттучино. Прошу извинения за опоздание. Машина сломалась.

И сует итальянцу лапу, в самом деле грязнущую от машинного масла. Руки помыть не мог. Как есть скотина.

– Nice to meet you… – Чарли озадаченно посмотрел на Демидову красно-коричневую клешню и осторожно дотронулся до нее волосатыми пальцами. – Oh, I see! Russia [6]…

– Ни черта ты не понимаешь. – Демид повернулся к Леке. – Слушай, он по-русски сечет?

– Нет.

– Слава богу. Лека, ты что, совсем свихнулась?

– Чего?!

– Какого черта ты притащила его в этот гадюшник? Приличного места не нашла?

– Он сам уперся, упрямый как осел! А ты… Ты опоздал на сорок минут! Знаешь, кто ты после этого?

– Знаю. Я же тебе сказал русским языком – машина у меня сломалась. Бензонасос сдох. Я, знаешь, движок не хочу запороть, даже из-за богатого итальянца. А если бы знал, куда ты меня затащишь, вообще бы не пришел. Сама бы выпутывалась. Вон, полюбуйся на ту парочку.

Двое краснощеких хлопцев в косоворотках встали у выхода. Смотреть на них было одно удовольствие – кровь с молоком.

– Братья Черникины, – сказал Дема. – Борются за национальную идею – в основном методом отнятия денег у лиц нерусской национальности. Мелкая шпана, но настроение твоему буржуину испортить могут. И физиономию тоже.

– Никакой он не мой. Твой он! Я, в конце концов, просто переводчик. Это тебе деньги нужны.

– Притащила его сюда ты. Значит, он твой. Вот и разбирайся сама.

– Sorry [7], – влез в разговор слегка ошарашенный итальянец. На английском, естественно. – Нельзя ли уточнить наши планы на сегодня?

– Ага. – То, что изобразил Дема, никак не походило на джентльменскую улыбку – скорее на кривую улыбку киношного негодяя. – Все о'кей. Мистер Феттучино, вы знаете, что такое направленная мутация?

Как всегда – сразу быка за рога. Безо всяких церемоний.

– Направленная… э… как вы сказали?

– Мутация. – Дема отломил половину бутерброда и запихнул его в рот, что сразу придало его английскому языку голландский акцент. – Вы жнаете, как детей в пробирках делают?

– Имею определенное представление. Но какое отношение это имеет к мясной промышленности?

– Ошношение прямое. – Демка глотнул как яичная змея, и бутерброд со стуком свалился к нему в желудок. – В пробирках можно выращивать любых животных – барашков, свиней, кроликов. Даже слонов. Можно сделать целый конвейер по производству мяса. Знаете только, в чем проблема?

– В чем?

– Каждая такая свинья или корова, выращенная в искусственной питательной среде, обойдется вам в пятнадцать-двадцать тысяч раз дороже, чем рожденная естественным, так сказать, образом.

– Замечательно! – Ситуация, похоже, начала забавлять Чарльза. – Это что, новый, никому неизвестный способ выкидывать деньги на ветер?

– Это способ заработатьденьги. Такие деньги, что вам и не снилось. – Дема зашарил голодным взглядом по столу, но Лека уже все съела, а отнимать тарелку с салатом у Феттучино Демид не решился. – Конечно, если использовать эмбрионы обычных коров, пусть даже породистых, то ничего путного не выйдет. Выход прост! Нужно создать породу животного с нужными нам свойствами – чтобы оно росло на искусственной среде как на дрожжах, быстро достигало нужной массы, было нетребовательно к пище и, к тому же, обладало замечательным, вкусным и нежным мясом. Таким, знаете ли, как молочная телятина. Из нее превосходно получаются эскалопы по-корсикански: с базиликом, тимьяном, обвалять в муке, обжарить с лучком, немного хорошей мадеры…

Дема голоден, как пес. Сейчас он захлебнется слюной.

– Но в этом нет ничего нового, мистер Коробов. Селекция существует испокон веков. И достигла, сами понимаете, немалых успехов.

– Селекция? Да это каменный век! Ждать сто лет, пока природа случайно подкинет нам более или менее подходящий материал? Направленная мутация – вот суть новой технологии, моего ноу-хау, которое я хочу вам предложить.

– Очень интересно. – Итальянец вертел в руках очередную сигаретку, словно раздумывая, заслуживает ли она доверия – как и все, что окружает его в этой стране. – И в какой же стадии находятся ваши разработки?

– В самой успешной. Теоретически уже все просчитано. Экспериментально… ну, тоже, можно сказать, подтверждено. Могу представить вам смету на оборудование. Речь идет о каких-то копейках: полтора миллиона долларов для производства первой линии. Последующие обойдутся дешевле, на тридцать два процента каждая партия из пяти конвейеров. Окупаемость составит…

Ну все, понеслось.

– Извините, мистер Коробов. Я бы сказал, что речь идет о совсем немалых деньгах, тем более с учетом инвестиционного риска данного проекта. Вы уже предлагали кому-нибудь осуществление вашего предприятия?

– Нет, что вы. Коммерческая тайна, сами понимаете.