Читаем Лесной царь онлайн бесплатно
Светолик Ранкович родился 7 декабря 1863 года в селе Моштаница, Белградского округа, в семье учителя, впоследствии ставшего священником. Детство будущий писатель провел в одном из самых живописных мест Шумадии — Крагуевацкой Ясенице, в селе Гараши.
Окончив народную школу, Светолик поступил в Белградскую гимназию. Однако, проучившись там четыре года, он по требованию отца переходит в семинарию, чтобы, согласно царившему среди сельского духовенства обычаю, занять в свое время место отца и продолжить таким образом «святую лозу» Ранковичей. После окончания семинарии Светолик женился на дочери белградского купца, а через два года вместе с женой отправился в Киев, где в 1884 году поступил в духовную академию.
Спустя два года, когда Светолик приехал на летние каникулы в родные Гараши, произошло событие, оказавшее большое влияние на творческую судьбу писателя. Богатая усадьба священника Павла Ранковича с обширными угодьями — лугами, садами, нивами, лесом и водяной мельницей, давно уже привлекала к себе внимание разбойников. В один из июльских вечеров гайдуки ворвались к священнику, разграбили дом, убили хозяина и подвергли жестоким пыткам его жену и дочерей. Благодаря счастливой случайности, Светолику удалось бежать и позвать на помощь крестьян, работавших неподалеку.
Сцена убийства отца, крики перепуганных насмерть женщин и детей, жестокость гайдуков глубоко потрясли будущего писателя. Приехав обратно в Киев, он описал все эти события в стихах. А спустя десять лет изобразил виденное собственными глазами в романе «Лесной царь» в сцене нападения разбойников на семью Джордже Перуничича.
Годы, проведенные в стенах Киевской духовной академии, оказались для С. Ранковича серьезной жизненной и литературной школой. Сама жизнь большого города, резкие социальные контрасты, новая среда, знакомство с русской и украинской культурой наложили глубокую печать на его мировоззрение.
Именно в годы учения в Киеве началась творческая жизнь Светолика Ранковича. Он пишет лирические стихи, оды, эпиграммы. Пробует свои силы в рассказе. Вся обстановка способствовала пробуждению и росту его литературных интересов. И не удивительно — на Украине во второй половине XIX века создавали свои произведения талантливейшие писатели-реалисты, ставшие классиками украинской литературы, — Марко Вовчок, Панас Мирный, Иван Франко, Павло Грабовский, Михайло Коцюбинский, Ольга Кобылянская. Запоем читал молодой Ранкович произведения русских классиков: Гоголя, Гончарова, Салтыкова-Щедрина, Толстого, Достоевского. По свидетельству современника С. Ранковича, критика и литературоведа Андре Гавриловича, Ранкович преклонялся перед Львом Толстым. Без конца перечитывал он «Войну и мир», собирался даже перевести «Анну Каренину» на сербский язык, но так и не решился. Высоко ценил в то время мало известного в Сербии Гончарова, переводил Салтыкова-Щедрина, Короленко. И конечно, не мог пройти мимо Достоевского.
Успешно окончив духовную академию, Ранкович возвратился на родину в 1889 году. В Белграде С. Ранковича встретили неласково. Он просил назначения в белградскую семинарию, однако ему отказали и предложили место внештатного законоучителя гимназии в Крагуеваце. Вскоре министерство просвещения издало приказ, по которому законоучителем мог быть только священник. Как вспоминает Андре Гаврилович, Ранкович решительно отказался принять священнический сан, тем самым отрешившись и от спокойного, обеспеченного существования. С этого времени для С. Ранковича началась бесправная, полная невзгод, постоянных гонений по политическим мотивам жизнь учителя, которая впоследствии нашла отражение в его романе «Сельская учительница».
Конец XIX века в истории молодого сербского государства, получившего независимость лишь в 1878 году, отмечен разгулом реакции, введением полицейско-бюрократического режима, служившего интересам торгово-ростовщических и высших бюрократических слоев. К началу этого периода относится окончательное идейно-организационное оформление партий, ранее существовавших в виде отдельных общественно-политических течений. Разоренное двумя войнами с Турцией (1876—1878) и бесконечными поборами крестьянство роптало. В стране царил хаос, разруха, которую сербские короли — сначала Милан Обренович, потом Александр Обренович — пытались преодолеть усилением полицейско-бюрократического произвола. Непопулярная сербо-болгарская война 1885 года окончательно оттолкнула народ от престола. Главную тяжесть антидинастической борьбы вынесла на своих плечах самая многочисленная и относительно самая прогрессивная в эти годы партия радикалов, членом которой в числе многих других передовых сербских писателей был и С. Ранкович.
С. Ранкович на себе испытал самодурство и произвол мелких и средних полицейских чинов. На политических противников, каковыми являлись члены радикальной, оппозиционной правительству партии, сыпались гонения. Из Крагуеваца Ранковича переводят в Ниш. На год ему удается устроиться в Белграде, но затем его снова направляют в Ниш. Лишь в 1897 году, когда к власти приходят радикалы, за два года до смерти, он получает место в Белграде. В том же, 1897 году он заболевает горловой чахоткой и уезжает сначала на родину, в Гараши, потом в Буковинский монастырь, а свою последнюю зиму проводит у моря, в Херцег-Нови. В марте 1899 года его не стало.
В последние два года жизни смертельно больной писатель создает свои основные произведения — романы «Лесной царь», «Сельская учительница» и «Разрушенные идеалы», которые позволили виднейшему сербскому критику Й. Скерличу назвать С. Ранковича создателем трилогии о моральной жизни сербского общества конца XIX века.
Рукопись романа «Разрушенные идеалы» была отослана издателю за 26 дней до смерти писателя. При жизни Ранкович увидел напечатанным лишь один роман — «Лесной царь» (1898).
«Так кончилась эта короткая жизнь, — писал Й. Скерлич, — трагедия больного человека, писателя и чиновника маленькой страны, трагедия, которая гораздо страшнее тех, что обычно разыгрываются на театральных подмостках».
Светолик Ранкович стал писателем в то время, когда в сербской литературе господствовала сельская новелла, идеализирующая патриархальный уклад сербской задруги (общины). Этот период в развитии сербской литературы наиболее ярко отражен в творчестве Лазы Лазаревича (1851—1890) и Янко Веселиновича (1862—1905). Десятки их подражателей на все лады восхваляли идиллически прекрасную жизнь не испорченных цивилизацией, сохранивших всю прелесть старых народных обычаев селян.
Первое опубликованное произведение С. Ранковича — «Осенние картины» (1892) — как бы продолжает эту традицию. «Осенние картины» навеяны светлыми и радостными воспоминаниями юности писателя. Сербская деревня предстает в них в ярких красках щедрой и обильной осени, в дружном труде крестьян, в веселых посиделках молодежи, в милых сердцу писателя народных обычаях. И лишь вступительные фразы рассказа, исполненные тоски, боли и разочарования, вносят новые ноты в эту, казалось бы, традиционную разработку знакомой темы. Можно привести еще только два рассказа — «Милосердие» и «Дядя Милослав» (оба опубликованы в 1894 г.), — которые продолжили и одновременно завершили эту линию в творчестве писателя. Единственно, что сохранил С. Ранкович во всех своих позднейших произведениях, — это нежную преданность и любовь к природе родных мест, которую он всегда воспроизводит с глубоким лиризмом и живописностью. Недаром, по свидетельству современников, он часами размышлял над пейзажами «Тараса Бульбы» Гоголя.
Сын деревни, страстно влюбленный в свой край — родную Шумадию, Ранкович не мог не видеть царящий кругом полицейско-бюрократический произвол, войну всех против всех, расшатывание моральных устоев, складывавшихся когда-то в задруге, торжество пошлости, унижение и безысходную нищету обездоленных, горькие слезы, проституцию, голод. Перед ним раскрывалась звериная сущность новых капиталистических законов, которые определяли жизнь тогдашней деревни, экономически задушенной после двух войн непосильными налогами, ростовщиками и полицейскими чиновниками-взяточниками.
Светолик Ранкович воспринял многие лучшие традиции великих русских писателей, стремившихся к реалистическому воспроизведению жизни общества и к глубокому художественному анализу социальных и психологических процессов, управляющих поступками людей.
В большинстве рассказов С. Ранковича сербская деревня встает в своем истинном обличье, не приукрашенном и не смягченном никакими предрассудками и условностями. Отталкивающе страшен богобоязненный крестьянин, со звериной жестокостью убивающий своего соседа из-за клочка земли («Богомолец», 1896). Писатель не скрывает от читателя темноту, невежество, бессердечие крестьян («Сельский добротвор», 1898). Борясь вместе с другими передовыми писателями с абсолютизмом Обреновичей, С. Ранкович в рассказах «Официальное опровержение» (1895), «В XXI веке» (1895), «Канун Нового года» (1897) создает сатиру на полицейско-бюрократический режим.
Творческая жизнь С. Ранковича продолжалась всего семь лет. За это время он написал 24 рассказа и три романа. Многие из рассказов писателя явились как бы пробой художественных возможностей автора и своеобразной подготовкой к созданию романов. Здесь и юморески («Жена уездного начальника», 1895; «Приятели», 1898), и политическая сатира («Официальное опровержение», «В XXI веке»), и психологические этюды («Первое горе», 1897; «Страх», 1897; «Звонарь», 1898; «Жизнь и смерть», 1898). И пожалуй, наибольшей силы С. Ранкович достигает в последних.
В сербской литературе С. Ранковича по справедливости считают создателем психологического романа. Какую бы сторону действительности ни затрагивал писатель — а внимание его приковано к наиболее актуальным проблемам современного ему сербского общества, — в центре его повествования неизменно стоит человек и те душевные процессы, которые в нем происходят. Все три романа С. Ранковича, начинающиеся как социальные, в дальнейшем развиваются как психологические драмы, в которых писатель ставит себе задачу проследить внутреннюю жизнь своих персонажей в их столкновении с окружающей средой.
Стоя на демократических позициях, С. Ранкович, говоря словами Ивана Франко, стремился не волновать эстетический вкус и фантазию читателя, а м у ч и т ь, пробуждать с о в е с т ь, пробуждать ч е л о в е к а, пробуждать с о с т р а д а н и е к б е д н ы м и о б и ж е н н ы м.
Личная судьба писателя — тяжелая борьба за существование, вечные скитания, смерть детей, прогрессирующая с годами неизлечимая болезнь, а главное, разобщенность и моральный распад сербского общества придали необычно мрачный характер его творениям. Романы С. Ранковича отмечены трагической безысходностью, культом страдания, неверием в победу добра и света над злом и мраком. В конце жизненного пути все герои Ранковича оказываются в тупике. Обстоятельства загоняют их в страшные лабиринты социального дна и толкают на преступления. Трагичен конец «Лесного царя». Кончает самоубийством Любица, героиня «Сельской учительницы». Загублена жизнь героев в «Разрушенных идеалах».
Говоря о природе пессимизма С. Ранковича, уместно вспомнить то, что писал о пессимизме В. И. Ленин в статье «Лев Толстой и его эпоха».
«Пессимизм, непротивленство, апелляция к «Духу» есть идеология, неизбежно появляющаяся в такую эпоху, когда весь старый строй «переворотился» и когда масса, воспитанная в этом старом строе, с молоком матери впитавшая в себя начала, привычки, традиции, верования этого строя, не видит и не может видеть,
Сила произведений Ранковича, и особенно его романов, и заключается в том, что ему удалось реалистически отобразить существенные черты этой «переворотившейся» эпохи в развитии современной ему Сербии.
В своем первом романе, «Лесной царь», который критика причисляет к лучшим образцам сербского реализма, С. Ранкович задался целью вскрыть страшный гнойник на теле Сербии того времени — гайдутчину.
Гайдутчина появилась на Балканах еще до турецкого владычества. Явление глубоко социальное в своей основе, гайдутчина проявлялась в различных видах. Особый размах гайдуцкое движение достигло в XVII—XIX веках, главным образом в тех местностях, где был особенно безудержен произвол турецких феодалов. По сути своей гайдутчина продолжала борьбу за независимость и была в ту пору своеобразным выражением народной правды.
Гайдучанье начиналось в юрьев день (6 мая) и продолжалось до глубокой осени, обычно до дмитрова дня (8 ноября). Зимой гайдуки скрывались у пособников — ятаков. Через хорошо организованную сеть укрывателей, принадлежавших ко всем слоям общества, включая турецких чиновников, поддерживалась связь с внешним миром. Гайдуки не грабили своих земляков и не обижали девушек. Народ относился к гайдукам с уважением и верил: «Пока есть в лесу гайдуки, будет и правда на земле». Впрочем, бытовала и другая пословица: «Без ятака — нет гайдука!» Ведь жизнь и успех гайдука всецело зависели от пособников, причем занятие это часто передавалось из поколения в поколение.
Однако после освобождения от турецкой зависимости, по мере усложнения общественных отношений, гайдутчина вырождалась, и уже трудно было установить, где имеет место классовая борьба с мироедами и эксплуататорами, а где преобладает голый разбой.
