Читаем Лесное онлайн бесплатно

Отмечая галочкой последний пункт во внушительном списке дел, написанном женой на тетрадном листочке, Иван присвистнул, увидев, сколько уже было времени — десятый час вечера. Однако. Купил себе бургер в одной из забегаловок торгового центра, и прямо на ходу всухомятку поглощая его, направился на стоянку к машине.

Вернуться засветло домой всё-таки не получилось.

Солнце уже садилось, цепляя краем гряду сопок, опоясывающую город, когда он выехал за его пределы. Это только днём незаметно, как оно движется по небосклону, а вот так вот — вечером, на самом закате — всё происходит почти что мгновенно. Только что, казалось, слепило сбоку в глаза, заставляя прищуриваться и напрягаться, следя за дорогой и сигналами последних светофоров, и вдруг — раз и исчезло.

Светофоры стояли тут как-то совсем нелепо, будто и ни к чему совсем — здесь, на окраине, и движухи-то нет такой, как в центре, чего они регулируют? Машин мало, людей в такое время — ещё меньше.

Дорога и всё по сторонам от неё было известно Ивану хорошо — они ездили по этому маршруту десятки раз. Потому-то он и не переживал особо, и даже не обратил внимание на то, что солнце окончательно свалилось за гору, на прощанье блеснув тускнеющим ободком.

В том месте, где оно пропало, осталась лишь малая часть ещё не тёмного, но быстро чернеющего, будто не поспевавшего за уходящим днём, холодно-голубого неба.

Пейзаж не шибко радостный, чего уж говорить. Стандартные, на 5 этажей, дома с пустыми неуютными дворами и вразнобой чёрно-освещёнными квадратами окон закончились, с ними вместе исчезли и фонарные столбы, освещающие асфальт дороги; уже в полной темноте их сменили двухэтажки, стоявшие по две-три штуки вперемешку с пустыми скособоченными полянами, заросшими жухлым бурьяном. Какой дурак так здесь застраивался больше полувека назад? Или, может быть, половину уже посносили. Дальше пошла промзона — справа пустые заброшенные поля, слева — огрызки какого-то завода, давно уже закрытого, разворованного и неизбежно рассыпающегося теперь в прах. Окон в его зданиях не было давным-давно, стены и перекрытия местами обвалились, обнажая черноту мёртвых помещений.

Иван прямо за рулём, на ходу, позвонил жене, чтобы сообщить, что едет домой и будет примерно через час. Включил магнитолу погромче. Так всё-таки повеселей.

Через километр асфальт выходил на междугородную трассу. Машин всегда там мало, больше фуры да всякая техника — самосвалы, трактора. Ещё километров через десять — отворот налево, к ним в деревню. А там — минут сорок по лесной грунтовке — и родные места. Отворот заметный такой, мимо не пролетишь, даже указатель с названием и цифрой расстояния имеется на столбике металлическом. Хотя, смотря как лететь, усмехнулся Ваня и на всякий случай сбавил скорость. Это он насчёт, что — мимо не пролетишь.

Тише едешь — дальше будешь. «От того места, куда едешь», почему-то вдруг и почему-то едко прозвучало в голове.

Да ладно. Рулилось легко, спокойно. Печка уютно поддувала теплом, музончик напевал себе, что-то из радиопросторов ещё ловилось.

Вот, по всем прикидкам, и отворот на деревню должен скоро быть. Сперва короткий мост над предполагаемой каким-то фантазёром-проектировщиком речушкой, которой никогда, сколько Иван себя помнил, здесь и не было — просто низинка с ивовыми кустами. Метров через триста за ним — уже мост побольше, над железнодорожными путями. А за ним и долгожданный поворот. Ориентиры точные. На часах было 11:14.

Иван свернул на грунт, захватывая светом фар полосу деревьев справа у дороги и удивленно перекосился, хмыкнув — знак-указатель стоял на своём привычном месте, среди кустов и высокой травы, метрах в пяти от перекрёстка, и — стоял вверх ногами. Не лежал сбитый и поломанный в траве, и даже не просто покосился от чьего-то воздействия. Нет — именно аккуратно стоял там же, где и положено ему, но перевёрнутый. Ровнёхонько так, отзеркалился от земли будто. Надпись, соответственно, прочитать можно было, лишь вывернув голову на 180 градусов, надпись была та же, знакомая, тут без вопросов. А какой ей ещё быть? Длинная часть столбика нелепо и почему-то как-то даже неприятно, до секундного холодка по позвонкам, торчала вверх, причём на конце её не было ни земли ни грязи, которая по всем теориям должна была там быть.

«Чушь какая-то», — подумал Иван про себя, на мгновение притормозив, то ли потому, что поворот, то ли от такого неожиданного зрелища. В боковое зеркало взглядом проводил перевёрнутый указатель, тот тут же пропал в темноте за машиной.

«Что за чёрт, кому это понадобилось такой ерундой заниматься, придурки!», — пролетела в голове его первая с момента выезда из города более-менее эмоциональная мысль, разогнавшая собой остальные до этого вялотекущие. Может, случилось чего? Он, будто по команде, взялся ёрзать на сиденье и бестолково вглядываться во тьму охватившей всё вокруг ночи, почти не освещаемой фарами машины, словно надеясь увидеть ещё какие-то знаки, метки или следы, связанные с тем, что ему пришлось только что увидеть.

«А вдруг авария, в кювет кто улетел?», — спросил он сам себя.

«Поздновато встрепенулся, далеко уже уехали, забудь», — сам же себе тут же и ответил. Внутри, конечно, стыдно немного стало, но… мысль о том, чтобы сейчас развернуться и рыскать по кустам в поисках неизвестно чего и кого показалось глупой. Да и не его это собачье дело в конце концов, и дом уже близко, и заждались его там, какого хрена резинить, нет уж — ехай себе прямо!

До дому и правда оставалось всего ничего, какие-то сорок километров. Пяток из них — по полям, незримо застывшим сейчас где-то там за окнами машины по обе стороны от раздолбанной дороги с разбитыми остатками асфальтового покрытия двадцатилетней давности.

Асфальт, будто издеваясь над заехавшим сюда путешественником, лежал кусками метров по 50 через 200–300 метров бездорожья и так несколько раз, окончательно исчезая сразу, как только поля сменялись лесом. Пару раз в год дорогу подсыпали свежей щебёнкой и разглаживали грейдером, так что не всё так уж и плохо, верно? Во всяком случае это позволяло не плестись, а ехать вполне себе терпимо — 50–70 километров в час. Полчаса — и ты дома!

«Так-то, мужик, так-то!», — опять беспричинно развеселился Ваня. Будто пытался отогнать тем самым от себя впечатления от только что увиденного. Прибавил громкость магнитолы. «Зря я кассеты на днях все выгрузил из салона, радио-то вон, чёто пропадает местами, не ловит ни черта!»

Ещё километра через 3–4, в тот момент, когда как раз пела в молодости горячо им любимая «Агата Кристи»,

— всё больше нарастающее шипение полностью забило весь эфир. Иван попытался отловить радиоволну, потыкал кнопки настройки — ничего не вышло. Тогда он убавил звук, но полностью выключать его не стал — пусть хоть так, чем в полной тишине ехать.

Дорога за все те многие десятки раз, сколько он по ней ездил, была знакома до каждого поворота, каждого подъёма и спуска, каждой ямы и дерева. Смотреть было не на что даже днём, а сейчас и подавно — не видать же ни черта! Видно было только монотонный, освещённый пыльно-песочный кусок перед машиной метров на сто вперёд, на котором менялся лишь узор из ям и ухабов, да ближайший к дороге ряд деревьев справа просвечивался едва, а уже чуть дальше — края света от фар растворялись в темноте ночи. Будто и нет ничего сейчас здесь: ни машины, ни человека, ни шипящего затерявшегося радио внутри несущейся коробчонки из железа. Только ночь и тишина.

Тут вдруг… Иван понял, что ничего не слышит. Шипение из радио исчезло.

Вместо него где-то на границе слуха, здорово забиваемого шумом едущей по дороге машины, камней, порой ударяющих по днищу и прочей сопутствующей ситуации фоновой требухи, из динамиков раздавался еле внятный треск. Магнитола исправно пыталась выполнять свою функцию — отлавливала, что могла, в эфире и передавала дальше — в салон авто.

Звук очень сильно что-то напоминал, что-то из жизни, часто видимое и слышимое, но настолько банальное, что и внимания на себя не берущее никогда. Потому-то сейчас, когда его было только слышно, но не видно — сообразить о природе его происхождения — никак не получалось. И от всего этого внутри снова стало неприятно, как немного перед этим — с перевёрнутым указателем.

Непонятный треск этот постепенно нарастал, причём качество звука будто мигом вычистилось — никаких обычных для загородной местности эфирных радиошумов и гулов, а треск — вот он, слышен, и чем громче, тем более… осязаемый, что ли. Иван всё никак не мог понять — на что же он похож, этот звук?

Уже минут через десять езды с таким фоном стало совсем не смешно. Это всё бесило, и весьма. Иван и не обратил внимания, как вдруг, можно сказать ни с чего, изменился в настроении — начал кривить губы, с бешенством поглядывая на магнитолу, злобно что-то ворчать. Но почему-то не выключал её. Ехал, бесился, злился. Затем, также как-то будто само собой разумеющееся, не раздумывая, начал сперва постукивать ребром ладони по рулю… Будто чтобы самому отвлечься, или уши свои отвлечь от трескотни этой…

…Ну а чуть погодя уже и просто с остервенением бить. По рулю, по приборной панели. Этого было мало, и он, всё также — не останавливая движения, давя на газ, принялся включать и выключать рычаги омывателя стекла и поворотников, и опять всё с той же глупой злобой и какой-то дикой энергией тыкать подряд все кнопки на магнитоле, при этом будто специально игнорируя основную — выключения её питания. Через какое-то время он будто очухался, словно увидев самого себя со стороны. Бредятина какая, уймись! Приоткрыл окно, чтобы освежиться и взбодриться, отделаться от этого наваждения, но… шум едущей машины и ветра, обдувающего её, запахи леса, ночная прохлада — всё, что он так жаждал услышать, в салон машины почему-то не проникли. Будто там, за бортом, всё застыло. Умерло.

Треск не стал ничуть не меньше. Ничуть.

Но — хотя бы мысли в голову вернулись, и понимание происходящего с ним маразма. Устал, видимо, за день. Вот это дал, вот это срыв! Кому расскажи, не поверят, да и рассказывать-то стыдно ведь будет! Скорей бы доехать до дому и на боковую. И всё будет хо-ро-шо.

«Надо. Просто. Выключить. Магнитолу», — спокойно и как-то отрешённо, почти по слогам, подумал про себя он, дотянулся пальцем до большой кнопки POWER, нажал её, как всегда и делал, как и положено по инструкции, и стал держать. 5-10 секунд подожди. Ща всё будет. Ща ты у меня заткнёшься.

Из-за вонючей этой сраной магнитолы!!! оН сЛишКоМ ПозДНо уВидЕЛ! …Очередной мостик из бетонных труб над очередным несуществующим лесным ручьём, не особо старательно и глубоко когда-то давным-давно уложенный в землю рабочими, и оттого сильнее, чем другие, выпирающий из дороги. А за мостом, ко всему прочему дорога поворачивала градусов под 45, смотри не прозевай, тупица! Обычно он всегда перед ним заранее оттормаживался, перекатывался через, и ехал себе дальше, снова набирая скорость.

Но не сейчас.

Машина на скорости подпрыгнула на неровности, он скакнул задницей на сиденье, лязгнули зубы, от души так долбанула подвеска. «Твою ж мать, сссука…». Палец, естественно, соскользнул с кнопки выключения питания, которую он до этого так и держал нажатой… минуту, если не больше.

Магнитола трещала. Хорошо, отчётливо, качественно так. На что же похож этот звук?! Сейчас его волновал только этот вопрос, и больше уже ничего. Иван снова с ненавистью уставился на неё, сбросив скорость до 30 километров и почти уже не обращая внимания на дорогу впереди. Магнитола была под автомобильными часами. На часах было 11:14.

Даже не зрением сперва, а каким-то невесть откуда всплывшим шестым чувством, где-то на пределе осознания Иван сперва лишь почувствовал, потом только увидел. Впереди справа, как раз там, где заканчивалась освещённая фарами зона, в еле различимых очертаниях придорожных сосен что-то двигалось.

Совсем не согласованное со всем остальным вокруг, не подмеряющееся ни под скорость машины, ни под колыхание ветвей деревьев от ветра (какого ветра, он же открывал окно, там тихо и ни дуновения!), ни под что-либо ещё иное, что вообще хоть как-то двигалось или шевелилось в этот момент в этом месте. Что это там, или кто — Ивану было непонятно. Непонятно и дико как-то даже. Слишком много загадок ты тут перед собой имеешь, паря, тебе не кажется?!

Оно просто двигалось, причём параллельно движению машины и в ту же сторону, только не по дороге, а где-то в канаве возле неё, по кромке леса. Не исчезало из поля зрения и не появлялось крупнее и отчётливей, чтобы можно было увидеть и разглядеть. Где-то на краешке.

Магнитола трещала. Но была уже совсем неважной.

Сильно и не раздумывая, Иван надавил на газ.

И как-то совсем не удивился тому, что ситуация не изменилась. Будто чего-то подобного он и ожидал. Машина разогналась до 80 километров в час — скорость почти максимальная для такой дороги, но он всё также ничего не видел, и всё также не догонял это нечто непонятное даже через пять (или пятнадцать? Или полчаса?) минут такой бешеной своей езды, что само по себе было бредом. Качество дороги и забота о подвеске машины его уже не волновали. «Тойоту» трясло нещадно, подкидывало, в салоне вдруг что-то загремело, но — неважно, мать твою! Он, почти не отрывая взгляда от этого чёртового еле заметного мельтешения справа перед собой, давил на педаль газа, подруливая в несильных поворотах и на особо крупных ямках.

Нет, он не паниковал. Он вообще не понимал, из-за чего тут впадать в панику. Как и не понимал, что он делает. Сейчас цель была простая — догнать. Догнать Это, едущее перед ним, увидеть и понять — кто там, что там, и что за игры этот кто-то тут с ним затеял. Как в заправской компьютерной гонке, Ваня намертво вцепился обеими руками в руль, прижался к нему лицом и продолжал давить на гашетку, не отрывая взгляда от заветной точки. И не зря.

Наконец-то на чёрном безликом полотне ночного леса стал вырисовываться силуэт, вполне даже отчётливо. У него получилось, догоняет! Догоняет мерзавца! Догоняет… Только вот… всё ж таки зря. Зря это он затеял, пролетела в башке снова запоздалая мыслишка. Он и не разглядел-то толком ничего ещё, но просто понял вдруг — не надо ему этого видеть. Не надо и гнаться за этим. И вообще он не должен был быть здесь.

Где это — здесь? Только так ты до дому доедешь, умник. Только ЗДЕСЬ.

Нее… Здесь — это не «здесь в лесу на дороге», я про «здесь» СОВСЕМ В ДРУГОМ СМЫСЛЕ. Одновременно с этой мыслью внутри его всего обдало холодом. Иван отпустил газ, сбросив скорость до 50 километров в час, показывая всем своим видом и действиями… Кому? Себе? …Показывая, что — чёрт с ним, кого он там догоняет, плевать, неважно! Передумал. Ты меня не трогаешь, я тебя не трогаю.

Но было уже поздно.