Читаем Лента Мёбиуса онлайн бесплатно
Сегодня, 29 сентября 2573 года по стандартному летоисчислению, в 12.37 Земного времени, стартовал межпланетный транспортный корабль «Аэлита», направляющийся к планете Сартр, в системе Бетельгейзе. На борту корабля находится 3700 колонистов, прошедших предварительную подготовку в Департаменте Колонизации. На корабле установлена новейшая модель системы «Мир», позволяющая продолжить подготовку колонистов к освоению планеты во время полета. Генетический Банк Земли предоставил для будущей колонии на Сартре двадцать миллионов зародышей! Через тридцать лет земного времени корабль достигнет своей цели, а еще через двадцать лет Земля получит новую колонию в дальнем космосе. Мы поздравляем всех землян с основанием очередного форпоста цивилизации. Департамент Колонизации объявил о наборе следующей группы колонистов.
Планета, планируемая к освоению — Виллеи системы Антарес. Любой совершеннолетний гражданин Земли, не старше тридцати пяти лет, может обратиться в Департамент Колонизации. У каждого есть шанс попасть на новую цветущую планету. Для этого требуется только заполнить стандартную форму Департамента Колонизации и отправить ее туда, воспользовавшись услугами почтового ведомства DDD@, лучшего почтового ведомства нашей планеты! Пишите! У всех есть шанс!
Бенджамен Фиесс, капитан межпланетного транспорта «Аэлита», с ненавистью посмотрел на содержимое тарелки. Опять эти проклятые колбаски в чесночном соусе! Ладно бы — картофель с грибами, это еще можно было бы как-то съесть. Но вот колбаски вызывали у капитана мучительную изжогу одним своим видом. Он злобно потыкал вилкой в поджаристую колбаску. Кожица лопнула, истекая соком. Три прокола на колбаске напоминали ухмыляющуюся физиономию, что окончательно вывело капитана из себя. Он сердито отодвинул тарелку в сторону и мрачно уставился в свою чашку с кофе.
— Бен, что это ты не в настроении сегодня? — Грег Стокс, штурман корабля, плюхнулся напротив капитана, стараясь устроить свою стодвадцатикилограммовую тушу поуютнее на небольшом пластиковом стульчике.
— Да радоваться-то чему, Грег? — капитан Фиесс раздраженно махнул рукой. — Посмотри — обед опять испоганен, даже кофе этот очкастый ублюдок не может приготовить как следует.
— Ел я этот обед, Бен. Вполне симпатично. Колбаски хорошо прожарены. Соус в меру острый.
Грибочки там очень даже к месту. И кардамон в кофе — пошел, как к себе домой. Сладковатый кофе, правда, но в этом тоже есть свой шарм, как говорили древние, — лицо Грега расплылось в довольной улыбке, наводящей на мысль о сырной головке, истекающей дырчатыми слезами.
— Я вообще не понимаю, как ты можешь это есть! Почти каждый день — колбаски и колбаски! В чесночном соусе! А у меня — изжога от колбасок! Не могу я ими питаться!
— Изжога? Это неприятно. — Грег посерьезнел. — Слушай, а ты не пробовал сказать Дану, чтобы он готовил что-нибудь другое для тебя лично? Ты же капитан этой лоханки, в конце-концов.
— Да пробовал. Без толку, — капитан кипел от возмущения. — Этот придурок ничего больше делать не умеет. Пробовал мне овсянку сварить — так больше мыло напоминало, чем нормальную кашу.
— Нда… дела… — протянул Грег. — Одно не понимаю, как ты такого идиота взял поваром на корабль?
— Каком кверху, как говорила моя бабушка, — уныло ответил Бенджамен. — Ты же помнишь, что Фредди сломал ногу за сутки до старта?
— Ну да, конечно помню. Вот это повар был! Ему в элитных ресторанах Солы можно было бы смело работать. Никогда не понимал, почему он в космос летает.
— Фредди звезды любит, — вздохнул капитан. — Но вот ногу сломал явно не вовремя. Не мог подождать! — он опять распалился.
— Да ладно тебе, Бен, — Грег успокаивающе похлопал капитана по сжатому кулаку. — Закури сигару, успокойся. Подумай, что ты говоришь. Неужели Фредди это нарочно сделал? Глупости какие!
— Конечно не нарочно. Но мне-то от этого не легче. Только мне сообщают, что Фредди валяется с переломом и никак лететь не может, как тут является этот Дан и сообщает, что он хочет лететь с нами, поскольку, видишь ли, пишет книгу о колонизации планет дальнего космоса и позарез нуждается в натурном материале.
— Похвальное стремление, — ухмыльнулся Грег. — Так обратился бы в Департамент Колонизации, ему быстренько бы устроили билетик к Бетельгейзе.
— Вот и я ему сказал то же самое. Так собака порылась в том, что нашему умнику был нужен билетик в оба конца. А ДК, как ты знаешь, предлагает только в один.
— Мог бы купить туристический рейс, даже и на наше корыто. Дороговато, конечно, но не невозможно.
— Угу. Только денег-то у него и нет. А тут — Фредди с переломом! И мне по открытой связи задают вопрос о поваре. Дан этот, скотина четырехглазая, сразу же насторожился. Ну и предложил свои услуги. В качестве повара. Типа — работал на побережье в какой-то забегаловке. Я и соблазнился, дурак. Времени искать человека, уже катастрофически не было. Не устраивать же для наличного состава кухонные вахты… Ну вот, теперь результат на лице, как говорится. Колбаски в чесночном соусе! — капитан с каким-то остервенением еще раз толкнул тарелку.
— Тише, тише, Бен. Вон Руди на тебя уже косо посматривает. Вот пригласит тебя на собеседование, а ты и отказаться права не имеешь. А ты ж знаешь, что Руди работал в Марсианской тюрьме, так что он и не с такими справлялся.
— Да ладно тебе, Грег, — капитан покосился на загорелого гиганта, внимательно слушающего музыку на другом конце салона. — Я ж Руди с самого его первого рейса знаю. Он же сразу после Университета сюда попал. Так что нашим психоаналитиком будешь новичков пугать.
— И хоть бы улыбнулся! Ну, видимо тебя в самом деле эти колбаски достали. Уже совсем шутки понимать перестал.
— Конечно, достали. Уже который день сухим пайком питаюсь, — капитан обреченно вздохнул. — Да тут еще проблемы у нас возникли с Миром.
— Проблемы с Миром? Этого не может быть! — Грег изумленно уставился на капитана.
— Вот и я думал, что не может. Однако, есть ведь. Что-то там не ладится. Не так работает, как должно было. То ли психотехники долбанные перемудрили, то ли аппаратура сбоит. А психокоординатор у нас — соплячка, только-только Высшую Школу закончила.
— Что за рейс! — Грег растерянно запустил пальцы в густую рыжую шевелюру. — Повар — несостоявшийся писатель. Психокоординатор — соплячка. Бен, она-то чем виновата? Помнишь древнюю поговорку — молодость, это недостаток, который быстро проходит. Слушай, может, она тебе просто нравится? Как женщина, а?
— Не говори ерунды! — капитан покраснел от возмущения. — Чему там нравиться? Тощая, плоская, как мальчишка, да еще эта дурацкая стрижка!
— Значит, все-таки смотрел на нее мужским взглядом, а, Бен? — штурман откровенно смеялся.
— Грег! — капитан перегнулся через столик, жалобно взвизгнувший от тяжести навалившегося тела.
— Еще одно слово по поводу того, что мне кто-то из женщин на корабле понравился, и я тебе влеплю наказание за неуважение к старшим по званию.
— И наплюешь на старую дружбу, Бен? С каких пор ты стал таким обидчивым? — Грег примирительно поднял ладони. — Ладно, сдаюсь, я больше не буду говорить о том, что мужчины лет сорока, подтянутые, спортивного типа, светловолосые, с мужественными симпатичными лицами и голубыми глазами, очень даже нравятся молодым женщинам, даже если являются непосредственными командирами этих самых женщин! — штурман сдержал смех, увидев, что покрасневшее лицо капитана приобрело лиловый оттенок. — Ты лучше скажи, неполадки с Миром никак не могут сказаться на колонистах?
— Не знаю, Грег. Пока, вроде, все спокойно. А как дальше будет — кто его знает. Сам понимаешь, нужно срочно исправлять, ведь если они выйдут из Мира, то это просто — конец всему.
— Лекцию не читай, Бен. Сам знаю, что вся колонизация дальних планет держится только на гиперпереходе и системе Мира. Не будь этого — ничего бы не было.
— Вот именно. А если в Мир попал вирус? Знаешь, я как-то читал древнюю научную книгу, так там как раз о таком и говорилось — вирусы в машинах, отвечающих за их примитивные Миры. Конечно, уже пару столетий, как такого нет, но все же…
— Бен! Конец света! Я думаю, что погасло солнце! Ты читаешь древние трактаты! Ладно, все, успокойся. Все будет хорошо, девочка с задачей справится, Мир придет в норму. А теперь посмотри, что у меня с собой есть. — Грег вытащил из кармана кителя плоскую серебристую фляжку. — Это не древний трактат, конечно. Но рецепт напитка еще древнее твоей книги.
Через несколько минут успокоенный капитан чокался со штурманом кофейной чашечкой, в которой переливалась янтарная жидкость.
— Виски — это вещь! — мечтательно протянул Грег. — Ты вот попробуй кофе запивать. По мне, так ничего лучше быть не может.
Лия лежала на спине, раскинув руки, наблюдая за плывущими в высоком небе облаками. Ей нравилось думать о том, что там, в этих облаках, есть своя какая-то фантастическая жизнь. Вон облако, похожее на замок. Такие Лия называла Замками Фата-Морганы. Присмотревшись, можно было увидеть вымпелы, развевающиеся на высоких замковых шпилях, наблюдать, как раскрываются массивные створки ворот, выпуская туманных лошадей, несущих необычных всадников. А вон то облако похоже на летящего дракона, распростершего сверкающие в солнечном свете крылья…
Лия сорвала цветок, качавшийся около ее лица, задумчиво всмотрелась в золотистую сердцевинку, пахнущую сладостью. Аромат цветка напоминал пенку от варенья, которое варила Лиина бабушка давным давно. Лия помнила, как крутилась вокруг старушки, теребя край длинной цветастой юбки, и канючила, желая получить блюдечко с вожделенным лакомством. А каким счастьем было облизать большую деревянную ложку, которой бабушка размешивала густое горячее варенье!
Лия вздохнула, с сожалением подумав о том, что простые радости детства уже недоступны. Так же, как и пенка от бабушкиного варенья. Да и сама Лиина бабушка умерла много лет назад. Девушка даже не знала, была ли воспитавшая ее женщина, в самом деле ее родственницей. Родителей своих она не знала, все, что она помнила из самого раннего детства — это ярко-голубые волны моря, набегающие на золотистый песок пляжа, белые бурунчики, разбивающиеся о мелкие камни, и — полное отсутствие людей. Почему-то в этом воспоминании не было страха, казалось, что так и должно быть — море и одиночество, хотя Лия понимала, что это просто ненормально — маленькая девочка одна на берегу моря. Лия думала, что ей тогда было где-то года три, не больше. Вот с этого воспоминания началась ее жизнь. Именно на берегу моря ее нашла бабушка. Лия помнила, как увидела седую женщину, тяжело идущую по песку, опирающуюся на изогнутую гладкую палку, которая почему-то не тонула в мелких золотистых песчинках пляжа. Женщина улыбалась малышке так, как будто нашла давно потерянное и родное. И Лия сразу поверила, что это и есть — ее бабушка, которая пришла забрать ее с собой. Иногда она задумывалась — кем же были ее родителями, но с бабушкой почему-то об этом не говорила. И та сама никогда ничего не рассказывала. Так они и жили себе потихоньку в деревне, неподалеку от моря, пока Лия не подросла. От тех лет у нее остались воспоминания о вкуснейшем варенье, о запахе грибов, которые ее бабушка каждую осень сушила в печке, и о море, пение волн которого сопровождало все те дни. Еще в море жили русалки, которые выплывали по ночам к берегу, устраивались на камнях и пели вместе с волнами.
Лия часто приходила посмотреть на них, а иногда даже удавалось с ними поиграть. Правда, русалки были немножко глуповаты, как думала Лия, и пахли рыбой. Но зато они знали много песен и учили девочку слушать море. А потом наступил замечательный день в жизни Лии, когда волшебница, приехавшая в деревню отбирать детей для обучения, выбрала именно ее. Лия тогда была просто счастлива, даже расставание с бабушкой не омрачило радости. Это же была такая честь — учиться в Академии Волшебства. Она должна была стать волшебницей, в то время как все ее товарищи детских игр оставались в рыбачьей деревушке, и вся их жизнь пройдет на этом берегу моря, заполненная ловлей рыбы. Лия помнила, как все ей завидовали, потому что только ее выбрала волшебница из всей деревни. Это и было окончанием детства, правда, Лия тогда об этом еще не знала, считая, что вступает в счастливую сказку, переступив через порог Академии.
Лия прикрыла глаза, заслонилась от солнца рукой. Морщинка набежала на гладкий лоб девушки, когда она попыталась вспомнить годы учебы в Академии. Почему-то воспоминания были обрывочны и не так отчетливо-ярки, как память о серебристом блеске русалочьих хвостов в лунном свете, о запахе просмоленных лодок, лежащих на берегу, как огромные морские рыбы, или о тех деревенских мальчишках и девчонках, товарищах ее детских игр. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить тот день, когда она узнала о смерти бабушки. Но сознание только отметило факт, что в один из дней ей сообщили об этом. Лия не помнила ни кто ей рассказал, ни что она тогда почувствовала, даже не помнила — плакала ли она. Зато она прекрасно помнила каждую книгу по магии врачевания, которую пришлось проштудировать в академической библиотеке. Казалось, что пальцы сохранили ощущение мягкой кожи переплетов, сухих, ломких, пожелтевших от старости страниц…
Что-то защекотало обнаженную ногу девушки. Лия открыла глаза и осторожно передвинулась, опираясь на локоть, чтобы посмотреть на источник беспокойства. По ноге ползла бабочка, щекоча кожу мохнатыми лапками. Она медленно взмахивала роскошными полупрозрачными крыльями, переливающимися всеми цветами радуги. Лия замерла, рассматривая неожиданную гостью. Бабочка доползла до большого пальца ноги, зацепилась за него лапками и повернулась к девушке. Лия ахнула — у бабочки было человеческое лицо, крошечное лицо с огромными фиолетовыми глазами, обрамленными длинными ресницами. «Фея! Бабочка-фея! Это ж надо, как повезло… Их ведь так мало осталось… Их почти никто не видел…» — мысли сбились в маленькую кучку, почему-то мелькнула страница древнего фолианта, в котором на гравюре была изображена такая бабочка.
