Читаем Лекции (СИ) онлайн бесплатно

Про Господина Пустыни

Рассказ о Господине Пустыни, воинственном боге, ведущем на поводке бурю.

Репродуктивное поведение

-- Увидел, трахнул, защитил - вот философия аасимов, если можно назвать философией столь неутончённую позицию.

Профессор неспешно спускался с верхних ступеней амфитеатра. Через каждые два шага раздавался звонкий стук его трости. На ступенях расположились слушатели. Многие сидели, кто-то лежал, некоторые делали заметки.

Восстановленный мир нуждался в знаниях. Прежние традиции не выдерживали смешения трёх ветвей генетической программы (да и ещё влейте в этот коктейль женщин).

-- Именно поэтому рядом с аасимами всегда было много женщин: выбранных рашадами для нужд генетической программы, случайно зашедших, крадущихся по другой стороне улицы, даже бесплодных.

Где-то у ног профессора раздался фыркающий звук.

-- Вам не нравятся бесплодные, юноша? -- Наконечник трости коснулся ворота форменной рубашки слушателя. Тот вздрогнул и отрицательно мотнул головой. -- Это был замечательный конструкт эпохи Пустыни, который помог нам выжить. Вы уверены, что вы сможете иметь детей? Что вы не бесплодны? Ведь рядом нет рашада, который понял бы.

Трость утвердительно стукнула на последнем слове. Лектор спустился вниз и посмотрел на аудиторию.

-- Всё, что не шевелится, аасимы закономерно шевелят и трахают. Аасим может заняться сексом даже с боевым товарищем, но не как "Занятие любовью" (да и недоступно им это понятие), а как звено цепочки "Возбуждение - Объект - Секс". Не ждите от партнёра нежности, если его генетическая линия хотя бы на две трети принадлежит к аасимам. Да что там нежности, он же логически думать неспособен!

Недовольно зашумела часть аудитории. Профессор вскинул седую бровь:

-- Извините, умеете думать. Значит, кровь аасимов разбавляется легко.

Трость легонько стукнула о деревянный настил пола, слушатели затихли.

-- Мы знаем, что у аасимов не было бога-покровителя. Только бог-противник, только Господин Пустыни, смертоносная песчаная буря. Все мы в юности богоборцы, и аасимы с гордостью выходили против своего бога. И убивали, и усмиряли. Средний срок жизни аасима - двадцать три года. Он переживал пять-семь песчаных бурь. Потом умирал. Но он успевал оставить потомство. Рашадам такое простое действие давалось сложнее.

Лектор кивнул слушателям, и вышел в подсобное помещение. Ему требовался перерыв. Возможно, слушателям тоже, но ему явно перерыв требовался сильнее. В сегодняшней группе много потомков аасимов, а с удержанием внимания у этой аудитории проблемы. И у него, откровенно говоря, проблемы с удержанием внимания вокруг аасимов.

Его зовут Алекс. Александер. Третье поколение Нового Мира. Эти детишки - пятое, и они намного больше него похожи на нормальных людей. У них не болит всё при смене погоды, неудачном шаге, неудачном взгляде, даже при упоминании секса... Они не помнят своих богов, и они не смотрят сквозь прозрачные веки на Тёмную Госпожу.

Александер проглотил горькую микстуру, заел долькой сладкого фрукта, поискал взглядом, чем можно стереть приторный вкус с языка. Зарылся ладонью в свои волосы - короткие, жёсткие, рано поседевшие. Секущиеся кончики резали ладонь, лезли под ногти.

Микстура подействовала, и излишне острое восприятие рашада померкло. Боль в ноге стала терпимой, можно было попробовать встать.

Тяжело опираясь на трость, лектор вышел обратно к слушателям.

-- Размножение рашадов осложнялось тем, что они слишком умны и слишком больны. Им было больно заниматься сексом, и они стремились свести это действие к нулю. Но искусственная инсеминация на тот момент уже была забыта, поэтому, молитвами Тёмной Госпоже, они всё-таки брали себя в руки и брали женщину.

В зале послышались смешки. В основном смеялись недавно целовавшиеся парочки (и не только парочки).

-- Это не смешно. Психическая сфера рашадов была развита очень неудачно, и чужое проявление эмоций причиняло им боль. Собственно, поэтому рядом с рашадами не радовались, не занимались любовью, часто даже не жили. Но необходимость в следовании Генетической Программе не позволяла выгнать их за стены Города, понимаете? Они молились Тёмной Госпоже за нас и наших детей.

Аудитория впечатлилась внезапной вспышкой и притихла. Алекс постукивал тростью, пытаясь встать удобнее.

-- Рашады находили женщин, подходящих для продолжения рода, приглашали их к себе раз в месяц, пытались зачать ребенка. Но часто физическая слабость мужчины не позволяла завершить процесс. Также часто женщины получали сильные травмы от психической деятельности рашадов, и умирали, не доносив ребенка до срока. Так что рашадов в нашей культуре скорее ненавидят, чем любят. Впрочем, их необходимость в тот исторический период никто не оспаривает.

Трость опять застучала по ступенькам, отслеживая неспешный подъем лектора вверх. Многие слушатели дёргались и отодвигались с его пути. Размыкали руки и прятали глаза. Кое-кто поднимал выше воротник форменной рубашки и присаживался ровнее.

-- И остаются яссиры. Единственная гармоничная часть нашего прошлого. Да, у них были проблемы, сложности, трудная работа. Но кроме этого у них было вполне зрелое сознание и развитое тело. Рашады пытались связать яссиров Генетической Программой, но как можно распоряжаться человеком, который уже завтра исчезнет из твоего города? Исторически сложилось, что до шестнадцати яссиры оставляли столько потомков, сколько могли, а после им уже никто ничего не мог диктовать.

Лектор откашлялся. Подумав, отложил трость и присел на ступень. Дальше Александер говорил почти шепотом - голос сел.

-- У яссиров не было предрассудков. После выполнения репродуктивной программы многие находили партнеров по душе среди женщин или бесплодных, иногда воспитывали чужих детей. В зависимости от настроения они могли зайти в казармы аасимов и вступить в связь с парочкой юных воинов. Или найти рашада, долго его утешать, а с утренним караваном уйти из города. Конечно, это всё не рядовые случаи, но воспоминания о них остались. Есть также несколько зафиксированных случаев, когда яссиры уходили в горы, окружающие Пустыню, и оставались там жить.

Александер тяжело опёрся на трость, поднимаясь. Новое поколение очень много несёт в себе от рашадов. Пора учить детей как-то контролировать себя.

-- А ещё были женщины. Безвольные создания, которые рожали так долго, как могли, а потом умирали. Были бесплодные, -- лектор чуть запнулся, борясь со своими предрассудками, -- бесплодные мужчины и женщины, у которых за полторы тысячи лет Генетической Программы сформировалась своя социальная роль и своё, закрытое от остальных, общество. Как раз на основе этого профессионального сообщества и был создан наш общественный строй. Так что мы не должны считать себя наследниками аасимов или яссиров, мы в большей степени наследники бесплодных. Дети Еёё, Бесплодной, богини великой реки. Мы наконец выжили и построили свой новый мир. И я вас с этим поздравляю.

По кивку слушатели потянулись к выходу. Александер опять устроился рядом с тростью на нижней ступени амфитеатра. Опять его лекция о половом просвещении превратилась в религиозное безобразие. И он сам это понимал, но, но...

* * *

-- Вы рашад?

-- Никто из нас уже не рашад, мальчик.

Александер тяжело посмотрел вверх, на юношу, оставшегося в опустевшей аудитории. Тот ответил ясным взором и вздернутым подбородком.

-- Никто из нас не рашад. И никто из нас не аасим. Каждый из нас - смесь из жажды защищать и стремления сбежать, унаследованных от этих двоих. А ещё мне досталось удивительно много эмпатии и изумительно мало выносливости. Поэтому перестань бояться и дай трость.

Александер рылся в карманах в поисках лекарства. Вспомнил, что оставил микстуру в кабинете. Вырвал трость из под ноги юноши. Поднялся, колено стрельнуло болью слишком сильно.

Тёмная моя Госпожа, богиня любви, за что ты так не любишь слуг своих?

Мужчина медленно двинулся в сторону кабинета. Мальчишка начинал жалеть его. Отвратительно.

Час спустя Алекс кое-как выбрался из университета и добрался до центральной площади. Рядом больше не было сочувствующих юнцов, и колено, похоже, успокоилось. На площади была воздвигнута статуя пророка. Мессии... теперь его называют Мессией. Создатель этого мира. Та цель, к которой полторы тысячи лет вели рашады. Особь, сумевшая осознать все знания, сохранённые в упакованном виде в геноме яссиров, приструнить рашадов, вытащить за голые камни стен два оставшихся города и возродить мир.

Построить всё вокруг.

И размножиться, разумеется.

Александер мрачно смотрел на своего прадедушку.

"Спасибо, что размножился, дорогой предок. Спасибо, что мне не так хреново, как полусотне поколений рашадов до меня. Спасибо, что я дожил до сорока... до сорока уже двух. И меня приставили к чтению истории в школе, что я вполне успешно срываю".

Лучи улиц расходились от центральной площади: ровные, пустынные в середине дня, покрытые жёлтым кирпичом. На белых стенах домов стеклянными разноцветными изразцами была выложена история этого мира: кто от кого повёл свою ветвь, кого не туда завела генетическая программа. Ещё три поколения - и рисунок цветных плиток забудется, никто не будет уметь писать на этом языке и некому будет его читать. Уже сейчас это близкая и родная, но история.

Настолько быстрым шагом, насколько позволяли колено и трость, прячась от полуденного солнца под карнизами домов и в переулках, Алекс спешил к границе города. Что-то важное гнало к выщербленным камням, к стенам, на которые уже не поднимаются аасимы. Теперь прогресс, теперь вместо аасимов стоят генераторы защитного поля. Всё стало очень простым.

И ворот тоже нет. Голый проём, в нем крутится мелкий белый песок, его отгоняет синяя плёнка энергии, схожей с той, какой накрывали город аасимы в бурю.

Небо на горизонте, синее и полуденное, затягивало тёмной оранжевой пеленой. Близилась буря.

Александер дотронулся тростью до барьера. Барьер спокойно пропустил наконечник. Замечательно. Можно посидеть здесь и дождаться Господина Пустыни.

Он приближается.

Краткая божественная биография

Александер с силой прижал ладони к глазам. Это не помогло: и веки, и руки были прозрачными, далеко в вышине просвечивала темнота за полуденным небом. Глазницы жгло, в них начинала скапливаться жидкость. Мужчина уронил голову на руки. Вихри песка потяжелели, окрасились кровью, но не ослабели. Продолжали неспешно крутиться у самой земли. Подползали к ногам, касались силового поля, отпрядывали назад, будто боясь.

Генетическая память работает в обе стороны, и теперь рашад чувствовал себя... рашадом. Безобразно слабым, самоубийцей с единственным якорем в этой жизни: чувством долга. Но чувство долга было удовлетворено изваянием на площади. И оставался только старик-самоубийца.

Небо смотрело из невообразимых высот. Там, в темноте, в венке из тысячи звёзд, укутанная в покрывала из северного сияния, есть Тёмная Госпожа.

Больное колено распрямилось. Мужчина упал лицом в песок.

Всё больше и больше мелких песчинок незаметно оказывалось за энергетическим барьером в стенах города.

К Алексу явился сам Господин Пустыни.

Когда-то это существо звали Александр Фиай. Выходец из влиятельной ирландской Семьи, потомок индийских йогов, создатель и руководитель проекта "Защитник". Худощавый мужчина в костюме и с тростью. На набалдашнике щерится зверь породы кошачьих. Шёлковый платок мягок и скользит, стрелки на брюках - идеальны. И как только из этого появился Господин Пустыни?

Родился бог, в шершавых ладонях которого буря, в сердце которого радиоактивный взрыв, цепные псы которого - искажения гравитационного поля.

Синеглазый Господин Пустыни, в облаке сладко-горького аромата несущий смерть.

А ведь на стены Города уже не выйдут аасимы.

Александер, да какой из него иблисовый рашад, попытался открыть глаза. Буря не отпускала, рвалась под череп и упругой струёй песка обдирала кожу. Но - он коснулся виска пальцами - это всё не наяву. Это всё было тысячу лет назад, или будет через тысячу, но это неправда.

Если он сейчас заползёт обратно за стену и примет лекарство, то головная боль прекратится и, с некоторой вероятностью, видения исчезнут. А если он просто немного подождёт, то можно будет и не заползать обратно.

Песок, ярко-жёлтый и мелкий, тепло ложится вокруг пальцев. Трость мягко падает вниз и вязнет в нём. Александер с трудом делает два шага и понимает, что вот этот мелкий и мягкий песок, похоже, реальность. Что это буря, просочившаяся за щит.

Алекс сглатывает кровь, очень осторожно ложится на спину, и пытается вспомнить техники, которым в его детстве учили старики. Если рашад постарается, то он может найти аасима.

Сознание одурманено горечью и миндалём, лживым ощущением шёлка на пальцах. Колено болит и дёргает, и это единственное, что удерживает в реальности.

Стены города сложены из оранжевого камня, из крупных пористых блоков. По периметру стоят генераторы защитного поля. Наверное, где-то на стене есть... Посты? Заставы? Ощущение от силового поля никак не давало почуять никого по-настоящему живого.

О Тёмная Госпожа моя, почему ты проводишь детей своих по этому пути?

Глаза застилает прозрачный индиго. В хрусталике нет нервных окончаний, но Александер ощущает, как радужка покрывается разноцветными пятнами и становится похожей на витраж.

Мужчина осторожно поворачивает голову из стороны в сторону, словно пытаясь что-то рассмотреть. Он бы давно бросил бороться, приди ему в видениях Тёмная Госпожа, милостивая; но Господин Пустыни такой же, как он: старый и с тростью, с раздробленным коленом, сдохший в пустыне ненавистный бог. И Алекс просто не хочет сдаваться ему.

* * *

Стражу у стены отменили ещё два поколения назад, но почему бы аасиму после работы не привести девушку посмотреть на генератор? Ведь замечательно, когда что-то работает лучше и эффективнее тебя. Когда очень хорошо защищает.

Светловолосый юноша нежно погладил генератор - не то как товарища, не то как домашнее животное - и расстелил покрывало. У него сейчас будет... У него сейчас будет удовольствие!

Девушка зевала и бродила около стены. Она уже могла признаться себе, что ей скучно, но ещё не хотела говорить этого спутнику. Объяснять. Потом ещё раз объяснять. Если сейчас открыть рот, то объяснения рискуют затянуться до самого заката... Присев у пролома в стене, она смотрела на темнеющее небо и просеивала в пальцах песок.

-- Ясси... А откуда здесь песок?

Полушутливо она швырнула горсть жёлтой пыли в Ясси. Парень испуганно отшатнулся.

-- Буря близится!

-- Какая буря, Ясси! Ничего в прогнозе не было!

Но мальчик уже переключился на новую задачу: прошёлся вдоль стены, всмотрелся вдаль, высунул язык, понюхав воздух. Он искренне пытался делать то, что подсказывает генетическая память, и ничего не мог найти.

На очередном нервном круге он наткнулся на почти засыпанного песком Алекса.

"Буря близится..."