Читаем Лексикон онлайн бесплатно

– Он приходит в себя.

– У них с глазами всегда так.

Мир был в тумане. На правый глаз что-то давило. Он сказал: «Мм».

– Черт!

– Дай сюда…

– Поздно, забудь об этом. Вынимай.

– Еще не поздно. Держи его.

В поле его зрения появился силуэт. Он учуял запах алкоголя и застоявшейся мочи.

– Уил? Слышишь меня?

Он потянулся к своему лицу, чтобы смахнуть то, что давило.

– Убери… – На его запястье сомкнулись чьи-то пальцы. – Уил, тебе нельзя прикасаться к своему лицу.

– Почему он в сознании?

– Не знаю.

– Ты что-то напортачил.

– Ничего я не напортачил. Дай мне вот то…

Шуршание. Он сказал: «Мм-м».

– Перестань дергаться. – Он ухом ощутил чье-то дыхание, горячее и нежное. – У тебя в глазном яблоке игла. Не двигайся.

Он не двигался. Что-то завибрировало, что-то электронное.

– Ах, черт, черт…

– Что?

– Они здесь.

– Уже?

– Двое из них, как видно. Надо уходить.

– Я уже вошел.

– Нельзя ничего делать, пока он в сознании. Ты поджаришь ему мозг.

– Надеюсь, не поджарю.

Он сказал: «П-пжаааалста, не убиваайте меня».

Щелканье зажимов.

– Я в процессе.

– Нельзя, пока он в сознании, и у нас мало времени, и мы, кажется, ошиблись с парнем.

– Если не хочешь помогать, так хотя бы не мешайся под ногами.

Уил сказал:

– Мне… нужно… чихнуть.

– Чих только повредит тебе, Уил. – Он ощутил, как на грудь опустилась тяжесть. В глазах потемнело. Его глазное яблоко слегка дернулось. – Может быть чуть-чуть больно.

Звук надрезаемой плоти. Тихий электронный вой. Ему в мозг воткнулся железнодорожный костыль. Он закричал.

– Ты жаришь его.

– Ты в порядке, Уил. С тобой все в порядке.

– Он… ох, у него кровь идет из глаза.

– Уил, мне нужно, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Важно, чтобы ты отвечал честно. Ты понял?

«Нет, нет, нет…»

– Первый вопрос. К кому ты себя относишь: к тем, кто любит собак, или к тем, кто любит кошек?

«Какого…»

– Давай, Уил. Собак или кошек?

– Данные невозможно прочитать. Именно мы ничего не делаем, когда объекты в сознании.

– Отвечай на вопрос. Боль прекратится, когда ты ответишь.

«Собак! – завопил он. – Собак, умоляю вас, собак!»

– Это была собака?

– Ага. Он пытался сказать «собак».

– Отлично. Очень хорошо. Один есть. Какой твой любимый цвет?

Что-то зазвенело.

– Проклятье! Черт побери!

– Что?

– Вульф здесь!

– Это какая-то ошибка.

– Эта штука показывает, что она здесь, черт побери!

– Покажи.

«Синий!» – кричал он в тишину.

– Он ответил. Видел?

– Да, видел! Ну, и что из этого? Нам надо уходить. Нам надо уходить.

– Уил, я хочу, чтобы ты задумал число между единицей и сто.

– О, боже.

– Любое число, какое хочешь. Давай.

«Я не знаю…»

– Сконцентрируйся, Уил.

– Сюда идет Вульф, а ты тыкаешь зондом не в того парня. О чем ты только думаешь?

«Четыре, я выбрал четыре…»

– Четыре.

– Я видел.

– Молодец, Уил. Еще два вопроса. Ты любишь свою семью?

«Да, нет, что за…»

– Она уже рядом.

«У меня нет… наверное, да, то есть все любят…»

– Подожди, подожди. Ладно. Я вижу. Господи, ничего не понять…

– Еще один вопрос. Зачем ты это сделал?

«Что… я не…»

– Простой вопрос, Уил. Зачем ты это сделал?

«Что я сделал сделал сделал…»

– Очень спорно, я бы сказал. Все указывает на восемь разных сегментов.

«Я не понимаю о чем вы я ничего не делал клянусь я никогда никому ничего не делал только только однажды я был знаком с девушкой…»

– Вот.

– Да. Да, верно.

На его рот легла ладонь. Давление на глазное яблоко усилилось, как будто его высасывали. Они вытаскивают его глазное яблоко. Нет, это игла, ее вынимают. Он пронзительно вскрикнул, возможно. А потом боль ушла. Чьи-то руки подняли его. Он ничего не видел. Он плакал по своему несчастному, измученному глазу. Но тот был на месте. На месте.

В тумане замелькали неясные тени.

– Что, – сказал Уил.

– Коарг медисити найтен коменс, – сказала тень повыше. – Вставай на ноги.

Уил зажмурился, озадаченный.

– Ш-ш, – сказала тень пониже. – Может, это все же он.

Они наполнили раковину и ткнули его лицом в воду. Он вынырнул, судорожно хватая ртом воздух.

– Не намочи его одежду, – сказал высокий.

Он был в туалете. В аэропорту. Он прилетел в три ноль пять вечера из Чикаго. В самолете место у прохода занимал крупный мужик в гавайской рубахе, и Уил никак не мог его разбудить. В аэропорту туалет был закрыт на уборку, но уборщик снял табличку, и Уил со всех ног припустил к заветной двери. Он подскочил к писсуару, расстегнул брюки и испытал непередаваемое облегчение.

Дверь открылась. Вошел высокий мужчина в бежевом пальто и с красивыми глазами. В туалете было по меньшей мере с полдюжины свободных писсуаров, но мужчина встал рядом с Уилом. Летели секунды, а незнакомец все не писал. Уил, на высокой скорости опорожнявший мочевой пузырь, ощутил в душе сострадание к бедняге. У него такое случалось.

Дверь снова открылась. Вошел еще один мужчина и запер дверь.

Уил заправил свое хозяйство в брюки. Он посмотрел на мужчину рядом с собой и подумал – как забавно это выглядит в ретроспективе, – что, что бы тут ни случилось, какую бы опасность ни нес с собой тот тип, что сейчас вошел в общественный туалет и запер дверь, он, Уил, и высокий мужчина в пальто по крайней мере заодно. Что их по крайней мере двое против одного. А потом он заметил, что взгляд у Мочевого Пузыря спокойный и серьезный, вернее, что взгляд у него спокойный, как у человека, которого не удивляет происходящее. В следующее мгновение Мочевой Пузырь схватил его за голову и толкнул так, что Уил шарахнулся об стену.

Потом была боль и вопросы.

– Надо смыть кровь с волос, – сказал коротышка и принялся ожесточенно вытирать Уилу лицо бумажными полотенцами. – Его глаз выглядит ужасно.

– Если они подберутся достаточно близко, чтобы увидеть его глаз, у нас будут большие проблемы. – Высокий вытирал ему руки маленькой белой тряпочкой, уделяя внимание каждому пальцу. Он был худым, со смуглой кожей, и сейчас его глаза уже не казались Уилу красивыми. Они были холодными и излучали полное бездушие. Как у человека, который способен наблюдать за чем-то ужасным и не отводить взгляд. – Итак, Уил, ты с нами? Можешь идти и разговаривать?

– Пошел, – сказал Уил, – к чррррту. – Прозвучало не так, как он хотел. Его голова поникла.

– Отлично, – сказал высокий. – Договорились. Нам нужно как можно быстрее с наименьшим шумом выбраться из аэропорта. Я хочу, чтобы ты сотрудничал с нами. Если я этого не получу, то сделаю все, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Не потому, что у меня на тебя есть зуб. Просто я хочу, чтобы у тебя была правильная мотивировка. Ты понял?

– Я… – Уил поискал слово. «Небогат»? «Непохищаем»? – Никто. Я плотник. Я строю террасы. Балконы. Бельведеры.

– Да, вот поэтому ты и здесь, из-за своих неповторимых бельведеров. Можешь забыть об этом. Мы знаем, кто ты такой. И они знают, кто ты такой, и они здесь, так что давай уберемся отсюда, черт побери, пока нам не помешали.

Уил замер на мгновение, чтобы подобрать слова, потому что у него возникло ощущение, что другой возможности у него не будет.

– Меня зовут Уил Парк. Я плотник. У меня есть девушка, и она ждет меня на стоянке. Я не знаю, за кого вы меня принимаете и зачем вы воткнули ту… ту штуку мне в глаз, но я никто. Честное слово, я никто.

Коротышка упаковывал инструменты в коричневый ранец, забросил его на плечо и уставился на Уила. У него были жидкие волосы и беспокойные брови. Уил принял бы его за бухгалтера в обычной ситуации.

– Вот что я вам скажу, – сказал он. – Я зайду в кабинку и закрою дверь. Двадцать минут. Я выжду двадцать минут. Как будто мы с вами никогда не встречались.

Коротышка бросил взгляд на высокого.

– Я не тот, – сказал Уил. – Я не тот, кто вам нужен.

– Проблема с твоим, Уил, планом в том, – сказал высокий, – что если ты останешься здесь, то через двадцать минут будешь мертв. Если ты пойдешь к своей девчонке, которой, как ни грустно мне об этом говорить, больше нельзя доверять, то тоже будешь мертв. И если ты вообще что-то сделаешь, а не пойдешь с нами, причем быстро и дружно, исход будет тот же. Мы единственные, кто может спасти тебя от смерти, хотя тебе так не кажется. – Он пристально вглядывался в Уила. – Но я вижу, что мои слова не убедили тебя, так что позволь мне переключиться на прямые методы. – Он распахнул пальто. На боку, в длинной кобуре, дулом вниз, висел обрез. Демонстрация оружия не имела смысла, потому что они были в аэропорту. – Пошли, иначе я прострелю твою чертову почку.

– Да, – сказал Уил. – Это веский довод. Я буду сотрудничать.

Главное было выбраться из туалета. В аэропорту полно людей из службы безопасности. Достаточно выйти отсюда, толкнуть одного, другого и ринуться вперед. Вот так он и сбежит.

– Нет, – сказал коротышка.

– Нет, – согласился высокий. – Я вижу. Вырубай его.

Дверь открылась. По ту ее сторону лежал мир блеклых красок и приглушенных звуков, как будто у Уила были чем-то заткнуты уши, и глаза, и, возможно, мозг. Он потряс головой, чтобы избавиться от этого ощущения, но мир стал еще мрачнее и враждебнее и отказался сохранять вертикальное положение. Миру не понравилось, что его трясут. Теперь Уил это понял. И больше не будет его трясти. Он почувствовал, как из-под него, будто на роликовых коньках, выезжают ноги, и оперся о стену, чтобы не упасть. Стена чертыхнулась и вцепилась пальцами ему в руку – вероятно, это была не стена. Вероятно, это был человек.

– Ты слишком много вкатил ему, – сказал этот тип.

– Береженого бог бережет, – ответил другой человек.

Это плохие люди, вспомнил Уил. Они похитили его. Он вдруг разозлился, хотя исключительно формально, так же, как когда говорят: «Стоять на своих принципах», – ведь в этом случае никто никуда не встает. Он предпринял попытку попятиться на обутых в роликовые коньки ногах.

– Боже мой, – пробормотал человек, тот, высокий и со спокойными глазами. Уилу не нравился этот человек. Он забыл почему. Нет. Из-за похищения. – Иди вперед.

Уил пошел, продолжая возмущаться. В его сознании имелись важные факты, но он не мог отыскать их. Вокруг было сплошное движение. Их подхватил людской поток. Все куда-то шли. И ведь Уил тоже куда-то шел, тогда, раньше. Должен был с кем-то встретиться. Слева от него зачирикала птичка. Или телефон. Коротышка посмотрел на экран.

– Райн.

– Где?

– В зале внутренних рейсов. Прямо по курсу. – Последняя фраза показалась Уилу забавной: говорит, будто про корабль, а терминал – это безбрежный океан. – Мы знакомы с кем-то по имени Райн?

– Ага. Девчонка. Новенькая.

– Черт, – сказал коротышка. – Терпеть не могу стрелять в девиц.

– Привыкнешь, – сказал высокий.

Мимо, держась за руки, прошла пара. Влюбленные. Это понятие показалось знакомым.

– Сюда, – сказал высокий, резко поворачивая Уила к книжному магазину. Тот едва не ударился лицом о стойку с надписью «Новые поступления». Его ноги продолжали катиться; он вытянул руку, чтобы поймать себя, и ощутил острую боль.

– Проблемы?

– Возможно, нет, – пробормотал высокий, – а возможно, Райн уже позади нас, в голубом платье.

В глянцевой обложке промелькнуло отражение. Уил пытался вычислить, что укололо его. Торчащая проволока на вывеске «Новые поступления». Забавно, этот укол помог ему прогнать туман из головы.

– Самое оживленное место в любом магазине – там, где новинки, – сказал высокий. – Они притягивают людей. Не лучшее, а новое. Уил, как ты думаешь, почему?

Уил надавил рукой на торчащую проволоку. Он действовал слишком осторожно, поэтому ничего не почувствовал. Тогда он попробовал снова, сильнее. На этот раз его сознание рассекло лезвие боли. Он сразу вспомнил иголки и вопросы. Его девушка, Сесилия, ждет его на стоянке в белом джипе. Она должна была заехать в ту зону, где можно останавливаться всего на две минуты, – они заранее точно рассчитали время. А он опоздал из-за этих типов.

– Кажется, пронесло, – сказал коротышка.

– Проверь. – Коротышка отошел. – Итак, Уил, – сказал высокий, – через несколько мгновений нам предстоит пересечь зал и спуститься по лестнице. Затем мы окажемся на поле среди снующих туда-сюда пассажирских самолетов и поднимемся на борт очаровательного, уютного самолетика на двенадцать посадочных мест. Там можно будет перекусить. И попить, если тебя мучает жажда. – Высокий внимательно посмотрел на него. – Ты здесь?

Уил вцепился мужчине в лицо. У него не было плана, он не знал, что будет делать дальше, поэтому просто толкал его в лицо, пока тот, пятясь, не споткнулся о картонный стенд. Оба повалились на пол, на них посыпались книги. «Беги», – подумал Уил. Да, это была здоровая идея. Он вскочил на ноги и побежал к выходу. В стекле двери увидел человека с диким взглядом и понял, что это он сам. Услышал крики и тревожные возгласы – это, наверное, высокий поднимался с пола. У него обрез, вспомнил Уил, а обрез – это не та вещь, о которой можно забыть.

Он влетел в океан испуганных лиц и открытых ртов. Никак не получалось вспомнить, что он делает. Ноги предательски подгибались, но вот движение подействовало на него хорошо, помогло прояснить сознание. Уил увидел эскалаторы и устремился к ним. Его спина напряглась в ожидании выстрела из обреза. Люди ловко уворачивались от него, буквально бросались врассыпную, и за это он был им благодарен. Уил добрался до эскалаторов, но ноги в роликовых коньках выехали из-под него, и он упал навзничь. На него стал медленно надвигаться выложенный плитами потолок. Эти плиты были грязными. Они были отвратительными.