Читаем Легион онлайн бесплатно

Посвящается моей жене, за все, через что она прошла

 "Человечество должно положить конец войне, пока война не положила конец человечеству".

- Джон Ф. Кеннеди

"Ад пуст, и все дьяволы здесь".

- Уильям Шекспир

"Ради Бога, как это остановить?"

- Эш, "Зловещие мертвецы 2"

 Вертолеты проносились над головой, как стая гигантских птиц, сделанных из металла и вооруженных ракетами, нацеленными на тепло. Воздух был настолько взбудоражен, что идти по нему было все равно что ориентироваться в центре вихря. Тони пришлось несколько раз останавливаться, чтобы вытереть глаза от грязи и травы, и по обе стороны от него то же самое делали мужчины и женщины всех наций. К французским, турецким, сирийским, иранским, израильским и десяткам других нашивок присоединились нашивки с немецким флагом. Все вооруженные силы, размещенные в Турции, объединились и теперь шли на первого всеобщего врага человечества. Люди больше не будут воевать между собой из-за таких пустяков, как религия или гордость. Настал час объединиться как вид, и Тони гордился тем, что является частью этого движения.

Он и еще несколько британских солдат работали с захваченной группой сирийских повстанцев-террористов и сумели закрыть одни из адских ворот в пустыне. Враги стали союзниками, и вместе они нашли достаточно сил, чтобы нанести удар по своему противнику.

Впереди лежал новый враг человечества.

Мерцающие врата возвышались на двадцать футов над землей в восьмидесяти милях от Стамбула. Монстры изливались из них, как желчь, раздирая ландшафт и усеивая его человеческими трупами. Атаки врага застали весь мир врасплох, поскольку никто не мог ожидать одновременного нападения чужой силы по всему миру. Это было непостижимое кровопролитие. До сих пор монстрам все доставалось по-своему, но скоро все изменится.

Человечество не собиралось ложиться на дно.

Первая линия вертолетов обрушила на врага адский огонь. Ревущий удар сотряс землю, посылая темные облака по всей земле. С небес посыпались камни и грязь. И кровь тоже. Конец света или обычная старая война? В момент удара невозможно было увидеть число погибших врагов, но когда дым рассеялся, перед воротами громоздилась гора конечностей и кишок. Кровь и кишки сползали в образовавшиеся воронки. Оставшиеся в живых враги застыли в шоке. Вид испуганного монстра придавал сил.

Союзные солдаты издали победный клич и бросились в бой.

Тони выпускал патрон за патроном по извращенным, обожженным монстрам, выходящим из самого Ада. Его прицел был отточен, а пули со смертоносным ритмом разрушали черепа и грудные клетки. Он был яростью на конце мощной винтовки, и он хотел, чтобы его враг истекал кровью до самой ночи. Рядом с ним братья и сестры делали то же самое. Возможность дать отпор, даже когда все казалось безнадежно потерянным, поддерживала человеческий дух. Бессмысленная резня переросла в войну. Жертвы стали солдатами. Единственный вопрос теперь заключался в том, достаточно ли людей осознали, что они теперь бойцы, нравится им это или нет.

Тони бросил гранату в стаю монстров и усмехнулся, когда они исчезли во внезапном черно-сером облаке. Больше не боясь, он подошел достаточно близко, чтобы насадить демона на конец своего штыка. Ногой он отшвырнул жалкого ублюдка прочь.

Группа русских спецназовцев вступила в бой с огромными ружьями, разрывая тела врагов на две части разрывной картечью. Красные банданы солдат развевались на их головах, когда они кружились с жестокой эффективностью.

Француженка в небесно-голубом берете ООН стреляла по вратам из двух пистолетов, больше похожая на отважную героиню видеоигры, чем на подготовленного солдата. Тони с грустью увидел, как она упала, когда мерзость вырвала ей живот.

Еще несколько солдат быстро попадали, но никто не отступал. Отступать было поздно. Сейчас или никогда. Тони бросил еще одну гранату и поспешил за своими ревущими товарищами. Стамбул был в огне, наполнен ужасами, но они противостояли им вместе. Это была война.

Последняя война, которую когда-либо увидит человечество.

В комнате воняло смертью. Сиропно-сладкий запах смешивался с коричневой, ядовитой гнилью. Пот, кровь, моча и грязь. Здесь было все. Вонь немощных.

Больницы. Если Джон Виндзор и ненавидел какое-либо место, так это больницу. Обязанность премьер-министра была единственной причиной, по которой он сейчас находился в больнице, а в последний раз он попал туда добровольно, когда его бабушка Маргарет поддалась проклятию курильщика и позволила раку легких забрать ее. Ему было двадцать лет, но он помнил, что это был самый последний раз, когда он плакал. Вскоре после этого он получил диплом юриста и начал свой путь в залы суда, где эмоции были помехой. Теперь, двадцать лет спустя, он был самым молодым премьер-министром XXI века, а перспективы его собственного пребывания в больнице все еще были далеки. Столкновение с приближающейся смертью других людей было для него неприятным занятием, даже если это было необходимой частью работы, и он считал минуты до своего ухода.

К нему подошла подхалимствующая медсестра с гордой ухмылкой на пухлом лице. Несомненно, она чувствовала свою значимость, получив возможность пожать руку премьер-министру, но правда заключалась в том, что о ней забудут, как только он отвернется. У некоторых людей такие маленькие амбиции, но он не отказал ей в маленьком моменте победы. Наклонившись вперед, он соединил крепкое рукопожатие с чмоком в щеку, от которого женщина пришла в восторг. Он боролся с желанием вытереть рот рукавом.

Пухленькая женщина воскликнула. "Мы так рады видеть вас здесь, премьер-министр".

Джон улыбнулся, чувствуя на своих губах вкус пота женщины. "Мне очень приятно, Джоан". Хорошее место на бейджике с именем. Плебс любит, когда вы используете их имена. "Это замечательная работа, которую вы здесь делаете".

"Мы делаем все, что можем. Это тяжелая работа, но очень важная. В последний раз нам урезали финансирование..."

"Может, проведем экскурсию?" - сказал Джон, махнув рукой в сторону палаты. Его заполняли тесные палаточные кабинки, в которых, вероятно, находились различные умирающие обитатели. Столько денег только на то, чтобы разместить почти мертвых. Так неэффективно.

"О да, конечно, экскурсия". Медсестра кивнула. "Это онкологическое отделение, где мы лечим пациентов с четвертой стадией. Я бы познакомила вас с нашими гостями, но большинство будет спать. Лучше их не беспокоить".

Джон серьезно кивнул, хотя это была отличная новость. У него было очень мало желания смотреть на больных. "Конечно, Джоан. Вы ангел для этих людей".

"Я? О нет, я просто одна женщина, которая делает то, что она..."

"Может, пойдем дальше?"

"Да, премьер-министр, конечно. Есть на что посмотреть".

А посмотреть было на что - на самом деле, ужасно много. Джон выдержал более часа потных рукопожатий и болтовни о пустяках. В детском отделении ему пришлось зайти так далеко, что он поцеловал целую коллекцию застывших лбов (это была идея его секретаря по связям с общественностью, а не его). К тому времени, когда Джон вернулся к тому месту, откуда начал свой путь, на него навалилась усталость. Два телохранителя сопровождали его все это время и выглядели такими же скучающими, как и он сам.

Пришло время уходить.

Джон повернулся и протянул пухлой медсестре последнее потное рукопожатие. На этот раз он был бессилен не вытереть ладонь о карман пиджака. К счастью, женщина, казалось, ничего не заметила, хотя Барри - одному из его телохранителей - пришлось подавить смех. Джон криво улыбнулся своему человеку, проговорив уголком рта. "Большое спасибо, что приняли меня, Джоан. Я очень скоро снова зайду к вам и посмотрю, как у вас дела, можете на это рассчитывать. Передавайте привет вашему мужу, Дэвиду".

Женщина засияла. Простой тактики - спросить о ее семье во время тура и пересказать ей все сейчас - было достаточно, чтобы она полюбила его. Люди будут есть дерьмо с улыбкой, если они думают, что вы кормите им только их.

Телохранители Джона открыли пожарную дверь со стороны больницы и вышли перед ним. Их руки лежали на пиджаках, а пальцы - на пистолетах. Не то чтобы им когда-либо требовалось оружие - это была Англия, а не Багдад. Тем не менее, двое его громил в панике бросились вперед.

Что-то ударило Джона в грудь, прямо над сердцем, и когда он посмотрел вниз, то увидел месиво. Барри налетел на него и накрыл своей широкой массой. Тем временем Джефф бросился вперед на незнакомца, о котором Джон даже не подозревал.

Хмурый незнакомец заорал. "Ты - позор!"

Джон понял, что он покрыт яйцом, когда в него попало еще одно. На этот раз оно попало прямо в лицо, задев самолюбие Джона больше, чем его плоть. Он был так взбешен, что издал боевой клич и бросился на кувшин с яйцами. Барри схватил его и удержал на месте, как будто он был прутиком, что было недалеко от истины. Сила Джона исходила от его темно-карих глаз, точных слов и рокочущего голоса, а не от его стройного тела и ивовых конечностей.

Джефф схватил незнакомца за шею и потащил его прочь, но безумный шут продолжал свою тираду. "Вы разрушите эту страну", - кричал он. "Национальная служба здравоохранения развалится на куски, когда вы разберете ее на запчасти. Моя сестра лежит там, потому что не смогла получить помощь, в которой нуждалась год назад. Она умирает из-за вас и вашего гребаного правительства".

Барри рявкнул в рацию, оповещая Специальный отдел. Джон перекричал его, пустив в ход свой мощный голос. "Ты жалкое создание. Ты думаешь, что бросание яиц изменит ситуацию для твоей сестры? Может быть, если бы ты сделал что-то стоящее в своей жизни, ты мог бы заработать достаточно денег, чтобы самому оплатить операцию. Почему другие люди должны платить за это? Вини себя".

"Я виню тебя!"

Джон овладел собой и понизил голос. Злость ушла из его глаз. И как раз вовремя, так как люди начали забредать на улицу, чтобы посмотреть на потасовку. Это и так было бы плохой прессой, но то, что он обругал представителя общественности при свидетелях, стало бы катастрофой. Он быстро достал из кармана носовой платок и вытер яйцо на лацкане и лице.

Пора немного исправить ситуацию.

Джон посмотрел на разъяренного незнакомца и сочувственно улыбнулся. "Я сожалею о том, что вы переживаете, сэр. Моя дорогая старая бабушка тоже умерла в больнице от рака. Я поклялся в тот же день, будучи двадцатилетним молодым человеком, что покончу с этой ужасной болезнью. Я обещаю вам, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть NHS ее былую славу. Ваша страсть достойна восхищения, сэр, и я полностью понимаю ваше разочарование. Оставьте свои данные моему помощнику, и мы поговорим позже".

Бросатель яиц открыл рот, чтобы заговорить, но был совершенно сбит с толку. "Вы лжец".

Джон усмехнулся. "Вы застали меня врасплох, но ваши проблемы очень важны для меня, сэр. Я хочу помочь".

"Вы можете помочь моей сестре..."

"Мне действительно пора идти", - сказал Джон. Он двинулся к внезапно появившемуся черному "Мерседесу". Черный Range Rover позади был бы полон спецназа, готового по приказу Джона сломать руки этому идиоту, но сейчас было слишком много зрителей. В любом случае, истинное удовольствие было в том, чтобы сделать из нападения этого идиота хорошую прессу. Это будет в новостях в течение часа, его изобразят спокойным, страстным человеком, которого его партия так старательно пыталась сделать таковым. Идиоты.

Джон быстро помахал рукой растущей толпе зрителей, затем позволил Барри подталкивать его к машине - как будто это был вовсе не его выбор, а то, против чего он боролся. По его лицу было видно, что он с удовольствием оставался бы и приветствовал людей весь день, если бы не был так страшно занят.

Внутри "Мерседеса" работал кондиционер, а в нише рядом с ручкой стоял стакан джина. Джон взял бокал и подождал, пока его телохранители сядут рядом с ним. Джефф проскользнул внутрь со всей серьезностью, но Барри издал смешок, как только двери закрылись и они тронулись в путь. "Ну и утро, да, босс?"

Джон потягивал свой напиток. "Просто еще один день на скачках. Чертовы дураки. Какой смысл, по мнению этого идиота, бросать в меня яйца? По крайней мере, делай это где-нибудь в толпе. Ни один человек даже не видел, как он это делал".

"Они видели твое исцеление. Ты заслуживаешь Оскара".

"Оскар?" Он махнул рукой. "Да, все американское не стоит того, чтобы его получать". Он возился со своими серебряными запонками, пока выражал другие опасения. "Надеюсь, на нас не было камер, которые все это засняли. В наше время никогда не знаешь, черт возьми".

Барри откинулся на сиденье, как будто беспокоиться было не о чем. "Сомневаюсь. Даже если бы они были, они бы не издали ни звука. Вы немного покраснели, но какой мужчина не покраснел бы, если бы его забросали яйцами?"

В салон машины вторгся пищащий звук, заставивший их посмотреть друг на друга. Джефф достал свой телефон и взглянул на экран. "Они задержали метателя яиц. Мне сказать им, чтобы они его отпустили?"

Джон бросил на своего телохранителя взгляд, который заставил более крупного мужчину сжаться. " Вы, должно быть, шутите. Этот человек напал на лидера своей страны. В некоторых странах за такое расстреливают. Нет, я хочу, чтобы этому человеку предъявили обвинение по всей строгости. Тюремное заключение, если возможно. Общественные работы, если нет. Этот человек верит, что все достается бесплатно, так что посмотрим, как ему понравится отдавать свое время просто так. Вам должна понравиться ирония".

Джефф нахмурился.

"Какие-то проблемы, Джефф?"

"Нет, просто... человек просто расстроился из-за своей сестры. Может быть, ты мог бы..."

Джон наклонился вперед. "Может быть, бросить ему кость?"

"Ну, да."

Джон посмотрел на мужчину, давая ему понять, что он перешел границы дозволенного. Джефф был новичком, но он научится. "Хорошо, я проявлю немного сострадания. Барри, пожалуйста, скажи моему секретарю, чтобы он выяснил имя сестры этого человека и прислал букет цветов". Он посмотрел на Джеффа. "Достаточно хорошо? Нет? Хорошо... Барри, пусть это будет очень большой букет".