Читаем Легенды старой Москвы онлайн бесплатно
Владимир Брониславович Муравьев — известный писатель-историк, москвовед, председатель Комиссии «Старая Москва», член Союза писателей, автор книг по русской истории и культуре, биографических повестей. Им написана биографическая книга «М. М. Карамзин», повесть о Кондратии Рылееве «Звезда надежды», книги о Москве — «Святая дорога», «Московские предания и были», «История Москвы в пословицах и поговорках», «Улочки-шкатулочки, московские дворы» и многие другие.
Новая книга Владимира Муравьева «Легенды старой Москвы» посвящена легендарным, пережившим века заветным народным преданиям и рассказам о различных событиях и эпизодах многовековой истории нашей столицы. Следует отметить, что какими бы фантастичными эти предания ни представлялись историкам-скептикам, в Москве всегда знали, что в них заключено зерно реальной правды.
В настоящую книгу вошли легенды об основании Москвы, в том числе и те, которые относят ее возникновение к гораздо более раннему времени, чем официально принятая в настоящее время дата.
Очерки о главнейших московских святынях — чудотворных иконах Божией Матери — Владимирской, Казанской и Иверской рассказывают о связанных с ними чудесах.
История создания герба Москвы — тема еще одного очерка.
Ряд легенд сохраняется в названиях московских улиц, о них идет речь в серии рассказов «Легенды московских переулков».
Героиня рассказа (конспекта ненаписанного романа) «Татьяны милый идеал» — Наталья Апухтина, жена декабриста генерала Фонвизина, последовавшая за ним в Сибирь. С нее, как считали москвичи, А. С. Пушкин «списал» свою Татьяну Ларину. И, наконец, очерк «История и предания Сухаревой башни» посвящен одному из самых известных и таинственных зданий Москвы, с которым связаны легенды о Петре I, его сподвижнике Якове Брюсе, снискавшем славу колдуна, царе Николае I, Наполеоне и других известных исторических личностях.
У Москвы много тайн.
И с первыми двумя мы встречаемся на первой же странице ее истории.
Одна тайна: когда, кем и как была основана Москва.
Другая: что значит само слово «Москва».
Пока на эти вопросы нет ответов, которые убедили бы и удовлетворили всех. Существуют разные мнения, высказываются разные гипотезы.
Эти вопросы начали особенно интересовать москвичей и иностранцев в XVI–XVII веках, когда Москва уже стала столицей государства, большим городом, известным во всем мире.
Уже тогда все понимали, что Москва — город древний. Но ни русские, ни иноземные историки не располагали никакими документальными сведениями о времени и обстоятельствах ее основания, даже название «Москва» отсутствовало в известных им русских летописях и иностранных хрониках.
«И кто про то знал, что Москве царством быти, что Москве государством слыти?» — так оправдывала молчание наших старинных летописцев и западноевропейских хронистов московская пословица XVII века. Но все равно и в России, и в Западной Европе ученые и просто любители старины продолжали искать ответ на заданный Москвой вопрос.
В конце XVII — начале XVIII века были, наконец, обнаружены в русских летописях две записи, относящиеся к Москве.
В Ипатьевской летописи, названной так потому, что она хранилась в библиотеке Ипатьевского монастыря, записан рассказ о встрече суздальского князя Юрия Владимировича Долгорукого со своим союзником новгород-северским князем Святославом Ольговичем после удачного набега Юрия на Новгородские волости, а Святослава — на Смоленские. Князь Юрий Долгорукий послал к Святославу гонца с приглашением: «Приди ко мне, брате, в Москов». При встрече князья «любезно целовастася» и «быша весели». Князь Юрий «…повеле устроити обед силен» и дал Святославу «дары многы с любовию». Произошла эта встреча, как свидетельствует летопись, в 1147 году на праздник Похвалы Богородицы, то есть 4 апреля.
В другой летописи, составленной в Твери и поэтому называемой историками Тверской, среди событий 1156 года сообщается о том, что «князь великий Юрий Володимерич (в то время Долгорукий уже стал великим князем Киевским. —
Оба летописные сообщения о Москве говорят о событиях середины XII века, отделенных одно от другого всего десятью годами.
Этими двумя летописными сообщениями и до настоящего времени исчерпываются документальные сведения о начале Москвы.
Однако наряду с летописными (документальными сведениями) среди москвичей в XVII веке ходили устные предания о далеких временах и основании Москвы. Они передавались из поколения в поколение в течение веков, и, как это всегда бывает при устной передаче, что-то в них переиначивалось, что-то добавлялось, а что-то забывалось. Предание, особенно древнее, имеет ту особенность, что исторически достоверным в нем остается только главное событие, которое легло в его основу, а обстоятельства, подробности, даже имена действующих лиц преобразуются народной фантазией очень вольно.
Н. М. Карамзин в примечаниях к «Истории государства Российского» приводит несколько преданий об основании Москвы, называя их «сказками», при этом он делает оговорку, что они, «вероятно, … основаны на древнем истинном предании».
Почти все предания об основании Москвы, известные москвичам XVII века, в связи с интересом общества к этой теме тогда же были записаны в виде связных повествований. В записи они назывались
Эти повести отличаются друг от друга сюжетами, основателями Москвы в них выступают разные князья, и даты основания города отличаются одна от другой порой очень значительно. По ним видно, что в XVII веке на равных правах существовало несколько разных версий основания Москвы.
Записи повестей о начале Москвы в полной мере обладают всеми особенностями и недостатками устных преданий.
Иван Егорович Забелин, выдающийся историк XIX — начала XX века, автор фундаментального труда «История города Москвы», включил в него специальную главу «Сказания о начале Москвы», посвященную их разбору. Он полагает, что в них включены «ходившие в народе предания и несомненные остатки уже забытых песенных былин». Но в целом Забелин оценивает их очень строго и пишет, что эти, с одной стороны, «неученые и, так сказать, деревенские гадания по смутным преданиям или же, с другой стороны, ученые измышления по источникам старой книжности не могут ответить на вопрос, „когда и как исперва произошло начало Москвы“».
Не так категоричен Н. М. Карамзин. В списке источников, которыми он пользовался при написании «Истории государства Российского», он называет среди прочих «сказки, песни, пословицы: источник скудный, однако ж не совсем бесполезный».
Академик М. Н. Тихомиров также не игнорировал «Повести о начале Москвы» и в своей книге «Древняя Москва» (1947) использует их как исторический источник, хотя и требующий критического отношения.
Повести о начале, или зачале, Москвы делятся на две большие группы. Одну из них составляют предания, рассказывающие об основании Москвы Юрием Долгоруким, в другой группе преданий основателями Москвы выступают князья Даниил и Андрей.
Повести «О зачале царствующего великого града Москвы», в которых говорится о князе Юрии Долгоруком, основаны на достоверном историческом, подтвержденном и летописью, факте постройки городка-крепости на Москве-реке при устье реки Неглинной. Но в повестях в отличие от летописного сообщения факт основания города обрастает сюжетными подробностями.
В лето 6666-е от Сотворения мира, — рассказывается в повести о Долгоруком, — князь Юрий Владимирович ехал из Киева во Владимир к своему сыну князю Андрею Юрьевичу и наехал на те места, где ныне стоит царствующий град Москва.
А теми местами владел некий богатый и славный боярин Степан Иванович прозванием Кучка. Свой двор он поставил на холме между трех рек — Москвы-реки, Неглинной и Яузы, а вокруг поселил селами своих людей.
Когда приехал Юрий Долгорукий, то Кучка не оказал ему почтения, какое положено великому князю, и даже стал поносить его, грозить и выставил против княжеской дружины своих слуг.
Юрий Долгорукий осердился, приказал воинам схватить Кучку и привести к нему.
Вокруг двора Кучки не было ни стен каменных, ни острога деревянного. Недолго бились Кучка и его слуги против княжеской дружины; слуг побили, самого боярина и его детей пленили.
Боярина Кучку за его бесчинное ругательство Юрий Долгорукий повелел предать смерти, а малолетних детей — двух сыновей и дочь отослал во Владимир к своему сыну.
Сам же великий князь Юрий Долгорукий взошел на высокий берег Москвы-реки, оглядел все вокруг. Эти места ему очень понравились, и он повелел на этом холме поставить крепость — город мал, древян. Назвал же князь его Москва-град, по имени реки, текущей под ним.
А поскольку новый град Москва стоял на земле Владимирского княжества, то Юрий Долгорукий заповедал князю владимирскому своему сыну Андрею основанный город людьми населять и посадами распространять.
Такова повесть об основании Москвы князем Юрием Долгоруким.
В XVIII веке историк В. Н. Татищев нашел рукопись «Повести о зачале Москвы», в которой рассказано по-иному об этом событии. В ней говорится, что у Кучки была жена-красавица. Она приглянулась князю Юрию, он сделал ее своею «полюбовницей» — это и послужило истинной причиной ссоры Кучки с Юрием, а потом и казни боярина.
Молодой Карамзин, тогда еще не историк, а сентиментальный поэт и автор трогательной повести «Бедная Лиза», по поводу татищевского варианта «Повести о зачале Москвы» заметил: «Любовь, которая разрушила Трою, построила нашу столицу» и предложил художникам написать на эту тему сентиментальную картину. «Мне хотелось бы представить начало Москвы ландшафтом — луг, реку, приятное зрелище строения… Князь Юрий, который движением руки показывает, что тут будет великий город. Молодые вельможи занимаются ловлей зверей… Но вдали, среди крестов кладбища, художник может изобразить человека в глубоких, печальных размышлениях… Мы угадали бы, кто он, вспомнили бы трагический конец любовного романа, — и тень меланхолии не испортила бы действия картины».
Вторую группу сказаний об основании Москвы составляют сказания, в которых действующими лицами являются князья суздальский Даниил Александрович и владимирский Андрей Александрович. В большинстве списков они имеют название «Сказание об убиении Даниила суздальского и о начале Москвы», и к ним можно полностью отнести характеристику Забелина: «гадание по смутному преданию».
Князь Даниил Александрович, сын Александра Невского — герой этого «Сказания», не имеет ничего общего, кроме имени, со своим историческим прототипом. Исторический Даниил, живший во второй половине XIII века, был князем не суздальским, а московским, и не был убит, а умер своей смертью. Исторический князь Андрей, по прозвищу Боголюбский, жил в XII веке, на сто лет раньше Даниила, и это он был убит боярами-заговорщиками. В «Сказании» использованы также некоторые мотивы предания о Юрии Долгоруком, в частности линия боярина Кучки. Все эти исторические сведения, весьма смутно известные рассказчику, преобразовались в фантастическую, но занимательную историю, относящуюся скорее к жанру уголовного романа, находившую своих заинтересованных читателей и, так же как и Сказание о Юрии Долгоруком, довольно много раз переписывавшуюся.
Сюжет «Сказания об убиении Даниила суздальского и о начале Москвы» более сложен и разработан подробнее, чем сюжет о Юрии Долгоруком.
Князь суздальский, сын князя Александра Невского, Даниил забрал к своему двору сыновей боярина Кучки вопреки желанию их отца. (В этом «Сказании», в отличие от Сказания о Юрии Долгоруком, сыновья Кучки представлены не малолетними детьми, а юношами.)
Кучковичи приглянулись жене Даниила княгине Улите и стали ее любовниками. Княгиня и Кучковичи замыслили извести князя, чтобы он им не мешал, и в конце концов убили его. Узнав об убийстве Даниила, его брат князь владимирский Андрей Александрович собрал войско и пошел на Суздаль. Суздальцы выдали ему княгиню, и он ее казнил. А Кучковичи убежали и спрятались у отца на Москве-реке. Андрей Александрович пришел к Степану Кучке, захватил боярина, его сыновей и тоже казнил их.
А затем, написано в «Сказании», «вложи Бог в сердце князю Андрею мысль … ту граду быть», что он и исполнил, основав Москву.
С точки зрения исторической достоверности это «Сказание» состоит из одних ошибок. Но некоторые его бытовые детали, например описание сел и двора боярина Кучки, несомненно, имеют под собой реальную основу.
Особую группу легенд об основании Москвы представляют собой сочинения духовных авторов — ученых книжников-схоластов, «измышления по источникам старой книжности», как эти легенды называет И. Е. Забелин. Эти авторы основу для построения своих гипотез брали из книг священного писания и из старинных сочинений, по-своему переосмысливая, развивая и дополняя древние тексты.
Самым известным сочинением «ученой книжности» об основании Москвы является сочинение иеродиакона Тимофея Каменевича-Рвовского «Историчествующее древнее описание … о начале Славенороссийского народа и градов Москвы, Новаграда Великого и протчих, писанное ево (то есть, автора. —
Рассказ о Москве Каменевич строит на сочинениях польских хронистов и ученого-историка ректора Киевской академии монаха Иннокентия Гизеля, которые, встраивая Россию и Москву в библейскую схему происхождения народов от потомков Ноя, называют прародителем народа, живущего по Москве-реке, внука Ноя — Мосоха. Поскольку эта гипотеза основана на созвучии названия столицы России и имени библейского персонажа, Каменевич развил ее, придумав соответствующие задаче имена для жены и детей Мосоха.
«Прииде же Мосох Иафетович, шестый сын Иафетов, — пишет Каменевич, — государь наш и князь первый, в страну Скифскую великую и Землю нашу сию, так предъименуемую, на места селения сего Московского, на ней же земле мы ныне жительствуем». (Каменевич по рождению был москвич.)
