Читаем Легенда. Доктор Фауст онлайн бесплатно

Художник А. Самоделова

Осеннее солнце, дарящее крохи тепла, поднимало настроение. Люди особенно ценят то, что недавно потеряли. После долгого месяца тумана, мокрого снега и свинцовых облаков выглянувшее на небе светило стало настоящим подарком. Его лучи и подсвеченная ими золотая листва рисовали чарующие картины на фоне маленького города. Если бы не смрад, катившийся по улицам Кунтлинга, настроение у алхимика было бы и вовсе замечательным.

Переступая через лежащих на мостовой скрюченных стонущих людей, рыжебородый мужчина в треугольной шляпе подошёл к небольшому серому дому и взялся за дверную ручку. «Жизнь – это путь к намеченной цели по лезвию ножа между грязью и кровью», – усмехнулся учёный. Неожиданно он почувствовал, как кто-то схватил его за край плаща.

– Помогите, доктор… Вы же доктор?!

Отстранив от лица надушенный кёльнской водой платок, он медленно перевёл взгляд на припавшую к его ногам женскую фигуру.

– Что?.. Чем помочь?

– Он умирает… Мой сын… Вы же доктор?..

– Я доктор философии, – развёл руками учёный.

– Но вы же можете… Вы лечите, я знаю… Мой сын… Помогите, он умирает!..

– Однажды все умрут.

Резким движением мужчина выдернул плащ из рук отчаявшейся женщины и скрылся за дверью. Подойдя к лестнице, он остановился, принюхиваясь.

– Господи, ну и вонь! Этот городишко ещё противней, чем Книтлинген! Нужно ехать в Трир, а потом возвращаться в Прагу. И чем быстрее, тем лучше.

Небольшая дверь под лестницей открылась, и в дверном проёме появилось красное заплаканное лицо его хозяйки, Анны.

– Мы все умрём?

Фауст посмотрел на полную женщину и развёл руками.

– А вы собирались жить вечно, фрау Фольк?!

– За что… За что Господь нас карает?

– Господь?

Доктор приблизился к Анне.

– А при чём тут Господь? Это что, он посоветовал вам уничтожить котов, которые боролись с крысами? Или, быть может, он рекомендовал вам сжечь учёных, алхимиков и врачей, которые могли бы вас сейчас лечить? Господь, дорогая Анна, или вы сами всё это сделали?!

– Но… Но мы же… Нам сказал священник, что они…

– Священник? А если бы священник сказал всем прыгнуть в костёр, уважаемая, вы прыгнули бы?

Фауст раздражённо кинул свою шляпу на вешалку в прихожей и метнул туда же свой плащ.

– У вас всегда есть кто-то, на кого можно всё свалить. Господь, дьявол, священник, колдуны с ведьмами. Лишь бы только самим за свою жизнь не отвечать! Ладно, прекратите ныть, дорогая Анна. Где Марк?

– Он заходил и сказал, что плохо себя чувствует.

– Плохо?.. Другими словами, этот безголовый подмастерье не принял порошок и заболел, как и весь этот вонючий город?! Он был бледен?

– Кто?

– Марк, не город же!

Женщина кивнула головой и тихо заплакала.

– Испарина на лбу была?

– Что?

– Он вспотел, спрашиваю?

– А… Да, кажется, – зашмыгала носом расстроенная Анна.

– Значит, я опять остался без помощника. Придётся самому мыть колбы и тратить драгоценное время на ерунду.

Доктор сунул руку за пазуху и, вытащив белый пакетик, кинул его на маленький стол.

– Вот, растворите в стакане воды и выпейте. Не хватало мне ещё и без обеда остаться. И умоляю, вымойте руки перед тем, как готовить еду.

Учёный раздражённо подхватил небольшой чемоданчик, стоявший в коридоре, и, поднявшись по скрипучим деревянным ступенькам на второй этаж, вошёл в свой кабинет. На удивление, в нём царил почти идеальный порядок. Все колбы были вымыты и аккуратно расставлены на полках. Те же, что были наполнены разноцветными жидкостями, были пронумерованы и стояли по своим местам. Даже почтовые голуби в клетке на окне не особенно шумели. Только небольшая стопка бумаг на столе нарушала картину образцового порядка.

– Хотя бы птиц покормить догадался, – пробурчал себе под нос Фауст, – и на том спасибо. А вот про мышь забыл! Да, мой недосмотр. Руководитель, взявший на работу дурака, – плохой руководитель.

Учёный отодвинул стул и кинул в маленькую плошку обрезок сыра. Это была старая традиция – подкармливать грызунов. Он им подкидывал еды, а они взамен не трогали его вещи.

– Теперь, перед тем как брать помощника, сперва проверю его в деле, а не только в знаниях.

Поставив стул на место, Георг хлопнул в ладоши.

– Ладно, вернёмся к нашим мутонам.

Подойдя к столу, он взял несколько листов, разложил их в одну линию и задумчиво посмотрел на записи. Пробормотав себе что-то под нос, поменял их местами, написал на одном несколько цифр и тут же зачеркнул.

– Нет. Ерунда какая-то! Что-то я упускаю… Теоретически всё правильно… Но… Decipimur specie recti[1]. Да…

Просмотрев вновь один из листов, учёный опустился в кресло у окна. Ещё раз пробежав глазами формулы, он выкинул листок и, откинувшись на спинку, устремил взгляд в окно – на черепичный ряд соседних крыш. Изгибы домов действовали умиротворяюще. Собственно, ради этого вида он и снял комнату. Георг вспомнил, как, войдя первый раз в эту каморку и подойдя к окну, в мгновение растаял и улыбнулся – так же, как сейчас. «Краков, милый Краков…»

Конечно, это унылое германское захолустье нисколько не напоминало цветущий столичный город с его тонкими линиями. Но дом напротив! Эти странной формы окна, точь-в-точь как те, что манили его в молодости. В их блестящих ставнях он увидел её. Странную девочку с удивительными, лёгкими, словно крыло ангела, движениями. В тот вечер Фауст впервые взялся за перо и буквально за несколько минут написал большое стихотворение. Впрочем, отложив его до утра, он вернулся к поэтическим строчкам на следующий день, а прочитав, сделал вывод, что стихосложение – не его стезя.

Вообще Георг Фауст, или, как называли его друзья, Йорг, старался быть как можно объективнее, особенно к самому себе. И если он к чему-то не имел таланта, то с лёгкостью мог это признать и чаще всего больше к этому вопросу не возвращался. Исключением оставалась только музыка. Несмотря на полное отсутствие слуха, Фауст не оставлял попыток петь. Правда, делал он это редко и как можно дальше от людей. На то были свои причины. Однажды, учась ещё на первом курсе, он было запел на одной из вечеринок, и тут же кто-то из друзей пошутил, что Фаусту, судя по всему по ушам пробежало стадо кабанов. После этого за Йоргом закрепилось прозвище «Кабан», а сам он старался не музицировать при посторонних. Хотя в одиночестве упорно продолжал свои занятия.

Вот и сейчас учёный замычал себе под нос какую-то мелодию, вновь переведя взгляд на бумагу.

– Пум-пуру-рум-пум… Значит, я чего-то не вижу… Вопрос – что именно! Или я просто не туда смотрю… Ведь если есть вопрос, значит должен быть ответ.

Продолжая напевать, он внимательно проследил за мухой, пролетевшей мимо его носа, и хотел было её прихлопнуть, но насекомое, почувствовав движение, быстро отлетело и опустилось на банку под полками. Подёргав крылышками, муха попробовала взлететь, но тщетно. Клейкая жидкость, стекавшая по краю банки, намертво схватила её.

– Пам-парам-пам-пам! Момент…

Алхимик на мгновенье замер и через секунду что-то быстро записал на листке, который держал в руках.

– Я идиот… Ну, конечно! Это должен быть не сплав, а клей! Да! Клей, но с некоторыми свойствами… которые…

Фауст вскочил и, продолжая что-то бурчать, быстро подошёл к столу.

– Это должна быть… Па-рам-па-пам… Вот только… что нам её может дать?.. Разве что…

Ловко накинув кожаный фартук, учёный повернулся к большой дубовой столешнице. Приподнявшись, снял с верхней полки металлическую банку и потряс её.

– Бред, конечно, но, может, это и есть то, чего мы не видим… Ну да, то, что вчера казалось бредом, завтра может стать непреложной истиной!..

Насыпав содержимое банки в миску, налил в неё воду и добавил туда тягучую жидкость из склянки с прилипшей мухой. Аккуратно перемешав полученную субстанцию, исследователь медленно слил по ножу несколько капель из синей баночки и расплылся в довольной улыбке.

– Carthaginem delendam esse[2] и ваши чёртовы концепции тоже… Так… теперь металл… Значит, говорите, шутка учителя? А вот, кажется, и ответ ученика нашёлся… Па-рам-пам-пам…

Взяв с полки разломанный нож, он смазал его края полученной смолой и приложил их друг к другу. Бережно обернув бумагой, водрузил на них гирьку и перевернул песочные часы. Опустившись на стул, учёный что-то быстро написал на листке. Неожиданно остановившись, взял горелку и тут же отложил её.

– Наверное, эти сплавы не должны нагреваться… Вот дьявол! Да, ещё должно быть…

Пробормотав под нос нечто невнятное, он вернулся к записям. Минут через десять оторвался и взглянул на нож. Встав со стула, алхимик аккуратно снял груз и развернул клинок.

– Давление… Маловато, нужно больше… Нет!.. Вакуум! Насколько это возможно…

Завернув нож обратно, учёный ловко раскрутил небольшие тиски, вставил два деревянных бруска, а между ними – лезвие, и так же ловко закрутил их обратно. Вернувшись к столу, он открыл большую металлическую колбу и положил в неё тиски с ножом. Завинтив крышку, он потянул на себя небольшой поршень и, быстро завернув другой рукой какую-то гайку, поставил колбу обратно на стол.

– Отлично! Вакуум, мой алхимический клей и металл. Теоретически должно сработать.

Улыбнувшись, Георг раскрыл свои записи и, откинувшись в любимом кресле, погрузился в их изучение.

Минут через двадцать он снова оторвался от бумаг и, аккуратно достав из колбы тиски и медленно раскрутив их, положил на стол заветное изобретение. Сняв бумагу, учёный постучал по металлу и замер.

– Будь я проклят… получилось!

Проверив остроту лезвия пальцем, Фауст медленно разрезал бумагу, в которую был завёрнут клинок. Ещё раз осмотрев свой шедевр, он резким движением метнул его в висевший на стене портрет. Клинок просвистел в воздухе и воткнулся точно в центр лба нарисованного на картине мужчины с царственной осанкой.

– Есть!

Георг хлопнул в ладоши и, подойдя к двери, открыл её.

– Анна, принесите мне бритву! И горячую воду!

– Хорошо!

Вернувшись к ножу, учёный вытащил его из портрета и потрогал место склейки.

– Потрясающе! Впрочем, это ещё один пример того, что всё самое сложное решается самым простым способом.

Оглядевшись, Йорг положил лезвие на небольшую металлическую наковальню и взял молоток.

– Вот он, момент истины!

С этими словами учёный прищурил глаза и со всей силы стукнул по ножу молотком. Раздался неприятный металлический звон, и что-то хрустнуло.

– О, Боги!.. Нет, не может быть! А, впрочем, почему не может?! Может!

Сняв свою работу с наковальни, алхимик расплылся в улыбке.

– Цел! Ну… или почти цел… С ума сойти! Так, а что у нас хрустело?

Проведя рукой по основанию наковальни, он покачал головой.

– Дубовый стол… Жаль его. А впрочем, плевать! Да здравствует Фауст, да здравствует разум, да здравствует интуиция! Ну – и прилипшие мухи, конечно… Зря я ругал этот городишко, как бишь его… Кстати, какое сегодня число? Это нужно отметить.

Дверь отворилась, и в проёме показалась голова Анны. Опасливо озираясь, женщина прошла в комнату и поставила поднос с бритвенными принадлежностями на стол.

– Что вы так раскричались? И чего вы тут опять ломаете?

– Кажется, я всё-таки гений, – расплылся в улыбке учёный.

– Вам всё время что-то кажется, – недовольно буркнула хозяйка, – надеюсь, сегодня вы ничего взрывать не будете? И зачем вам понадобилась бритва?

– Сбрить мою прекрасную рыжую бороду! Во-первых, она мне надоела, а во-вторых, я это заслужил!

– Вот те раз! И вправду особенный день…

– Ха!

Анна скривилась, от смеха постояльца её каждый раз коробило. «Не смех, а карканье ворона!» – опасливо поёжилась женщина. Георг опустился в кресло и накинул на шею белую салфетку.

– Брейте, фрау Фольк! И кстати, какое сегодня число?

– 21 октября, на улице холод собачий, несмотря на солнце… и в доме тоже.

– А какого чёрта вы, уважаемая, не купите дров или угля? Я, по-моему, плачу достаточно и, заметьте, золотом!

– Если вы ещё не обратили внимание, герр Фауст, в городе мёртвые люди по улицам лежат и все лавки закрыты, никто ничего не продаёт!

– А-а-а… Надо же, я и забыл совсем… Да, однако, у меня странный получился день рождения!

Анна замерла и, перестав брить своего постояльца, развела руками.

– День рождения у него! Люди мёртвые вокруг, а он орёт и смеётся…

– Не орёт и смеётся, а удивляется. И вообще – не портите мне праздник, милая Анна! Лучше добривайте мою физиономию и как можно скорее наймите повозку.

Завершив священнодействие над лицом своего постояльца, женщина сложила бритву и с укором посмотрела на доктора.

– Вы с ума сошли, герр Фауст, в городе нет никаких повозок! Все, кто мог, – давно уже уехали. К тому же, вас просто не выпустят! Барон приказал закрыть все…

– Барон сделает то, что я ему скажу. Иначе не получит лечебное снадобье для своей драгоценной потенции.

– А как же все остальные, как же я?

Женщина всхлипнула и достала свой замусоленный платок.

– Если будете принимать порошок, который я оставлю, ещё пять дней и ежедневно мыть руки перед едой, с вами, дорогая Анна, ничего не случится. А об остальных позаботится ваш Господь.

Хозяйка остановилась в дверях и исподлобья посмотрела на квартиранта.

– Ваш? Вы сами, что, в него не верите?

– Я верю в здравый смысл и в свой разум. Идите, Анна, идите… Мне пора собираться… Нет, таз с водой не уносите!

– Как скажете, герр Фауст…

Закрыв за женщиной дверь, учёный быстро сложил в небольшой кожаный чемодан бумаги и несколько коробочек. Затем, собрав стоявшие на полках реагенты, вылил некоторые из них в таз с мыльной пеной.

– Осторожность прежде всего… Так, что ещё?

Оглядев комнату, он заметил на кровати заботливо уложенную стопку чистого белья и улыбнулся.

– Ах да, конечно! Вы очень аккуратны, фрау Фольк.

Закинув вещи в чемодан, алхимик напоследок осмотрел комнату и присел на край стола. Уткнувшись взглядом в клетку с птицами, учёный расплылся в улыбке и, оторвав маленький листок, что-то написал на нём мелким почерком. Затем вставил записку в крошечную капсулу. Вынув из клетки белого голубя с коричневой отметиной, аккуратно закрепил на его лапке письмо и открыл окно.

– Хороший день, чтобы уехать и улететь.

С этими словами Фауст выпустил птицу и закрыл ставни.

Если бы не жуткое зловоние, день можно было бы считать идеальным. Нашлось решение, казалось бы, нерешаемого вопроса, предстоит встреча со старым другом, и, конечно, книга… Теперь он точно будет законным владельцем желанного фолианта.

Прикрыв лицо платком, учёный быстрым шагом пересёк площадь и уже через несколько минут стоял на окраине городка. Зелёная повозка ждала его у крайнего домика. Закинув поклажу в кузов, Георг взглянул на возницу.

– Вы кого-то ещё ждёте?

– Нет.

– Тогда в Трир!