Читаем Ледник онлайн бесплатно

Алексей Небоходов

Ледник

Глава 1

Невозможно вот так взять и свернуть мир. Время — вот твой главный аргумент. Ты плывёшь в его потоке, общаешься с людьми, смотришь на небо, но тем не менее продолжаешь плыть по его целенаправленному течению. А ведь достаточно нырнуть в его кисейную муть, и всё становится по-другому. Ничего нет, есть только образы, вырванные кусками из того, что было когда-то ухвачено. Стоит приблизить этот образ — и ты уже вынырнул в другом мире и другом пространстве.

Ты помнишь, мы были с тобой весною в ледниковых горах? Дом, где мы жили, был очень старый. Туда студенты приезжают обычно сдавать экзамены. Куча книг, бумаг и прочей дребедени была свалена в общей комнате. Мы волновались как никогда — ещё бы, надо было сдать самый главный экзамен.

Ты меня укоряла, что у меня ничего не готово, в то время как другие усиленно готовятся. Кончено, я был беспечен, беспечен как никогда. Ну подумаешь, 76 страниц машинописного текста, и не такое приходилось писать! Ты ходила взволнованно по коридору и укоряла меня. Между тем студенты один за другим выходили из аудитории, сдав экзамен.

И тут сказали, что мы сдаём его завтра. Это было довольно странно, потому что по правилам так быть не могло. Отложенный на завтра экзамен был не очень хорошим знаком. Я с трудом вспоминал эту местность, то есть мы когда-то её создавали, но в каком потоке это было, вспомнить трудно. Воздух был чист, здесь практически всегда было солнце, точнее, здесь было два Солнца, первое — то, которое светило на небе, и ещё — ты.

Небесное светило только едва подтапливало ледник, наверное, для напоминания его зыбкости. По утрам ты ходила куда-то далеко, чтобы купить продукты.

Я ещё спал, а ты уже возвращалась к его подножию, неся сумки с едой. Всё то время, что мы проводили там, было для нас самым настоящим счастьем. Нет лучше мгновений, чем те, в которые мы создаём какой-то новый мир. Всё вокруг светится и поёт от счастья. Лёгкость передвижения, свободна до невозможного. Беспечное счастье — вот как это можно обозначить. Потому что, когда это заканчивалось, каждый из нас оказывался в собственном мире, среди своих повседневных проблем. В доме не было даже телевизора, лишь мебель, из хорошо отделанного дуба. Я догадываюсь, кто это всё придумал.

Не могу вспомнить лица нашего профессора. Он был человеком маленького роста, всегда поверх рубашки носил что-то вроде свитера, был слегка лысоват. Он постоянно смотрел какие-то бумаги, наверное, студенческие работы, потому что я, кажется, в последний раз отдал ему стопку машинописных листов. Он взял и, ничего не сказав мне, ушёл, перелистывая и даже не обратив внимания, что листы не прошиты.

В то утро я решил тебя встретить, не знаю, что заставило меня это сделать, но, встав раньше обычного, я оделся и пошёл туда, где заканчивался ледник. Странно, в последнее наше попадание в эту местность я не видел твоего лица. Помню, у тебя была короткая стрижка, причём постоянно менявшаяся от причёски «под мальчика» до какого-то странного каре. Ты носила чёрные джинсы и серый свитер.

Подходя к обрыву ледника, я увидел тебя ещё издали. На тебе была накинута какая-то шубка. Следом за тобой плелась какая-то бабулька. Воздух в этот момент мне показался таким чистым, что, казалось, в нём можно было раствориться.

Я не мог больше тебя ждать. Разбежавшись, я прыгнул с ледника навстречу тебе. Сначала мне показалось, что приземлиться рядом с тобой я должен через 2 секунды.

Однако чем дальше я падал, тем больше оказывалось расстояние до тебя. Этот провал словно расширялся вместе с моим падением. И тут я понял, что пока не остановлю свой полёт, падение не прекратится. Я про себя сказал: «Хватит!», и тут же упал в снег. Но нет, это не было снегом. Потому что тот снег, в который я упал, словно брызгами разлетелся вокруг.

— Ты что, сумасшедший, не мог наверху подождать? — смялась ты, обнимая меня.

— Нет, просто хотел тебе помочь наверх подняться.

Взяв твои сумки, я стал помогать тебе взбираться наверх. Чтобы это сделать, надо было руками хвататься за выступы льдин, а ноги ударами вгонять в рыхлый лёд, и тогда получалась опора. Подталкивая тебя наверх и вгрызаясь в почти отвесную ледяную стену, я продвигался вслед за тобой. И вот ты уже достигла поверхности ледника и поднялась наверх. Мне оставалось сделать каких-то несколько шагов. Но тут я подумал, что если я с такой лёгкостью падал навстречу тебе, то мы так же легко могли и взлететь. Зачем я это сделал? В ту же секунду моя нога скользнула по льдине — и я полетел вниз.

Я отрыл глаза. Был день, я был у себя дома. И только пот, выступивший на лбу, напоминал о нашем путешествии. Наверное, это и был тот самый экзамен.

Живость сна наложила на меня отпечаток, смешав реальность с ледниковым пейзажем, заставив задуматься о странностях и интригах. Я задавался вопросом, была ли эта девушка с гор всего лишь плодом моего воображения или существовала в реальности. Я не мог этого понять. Но наша связь во сне была осязаемой, я чувствовал эту связь своей кожей.

И поскольку я чувствовал это, то и она должна была чувствовать тоже. А поскольку она могла чувствовать, это означало, что она существовала в реальности — в этом или каком-то другом измерении. Эта смутная абстракция только усилила моё желание найти её.

Размышляя об этом, я наткнулся взглядом на плакат, висевший на стене напротив моей кровати. На нём была изображена живописная горная вершина со стекающим с неё ледником. Я купил этот постер по выгодной цене в интернет-магазине, чтобы оживить свою комнату в городской квартире.

Глядя на этот плакат, я уже лелеял мечты о поездке в Арамейские горы — проверить свои силы, почувствовать ледяной ветер на своей коже. Я взглянул на часы на своём столе. Прошло несколько часов с тех пор, как я проснулся, а я всё лежал так, погружённый в свои мысли.

Солнце уже давно взошло, и его свет ярко освещал комнату. Мой разум был всё ещё поглощён девушкой из сна и мечтой о ней. Я не мог избавиться от чувства, что она была там, ждала меня. Я не мог просто сидеть и ничего не делать. Мне нужно было найти её, по крайней мере, для того чтобы доказать себе, что она настоящая.

Вопрос заключался в том, как проверить реальность её существования. Я не разговаривал с этой девушкой в реальной жизни, и мы никогда раньше не встречались, но что-то в ней казалось неоспоримым.

Возможно, это было просто принятие желаемого за действительное, но я чувствовал, что за этим кроется нечто большее.

Когда я не знаю, как поступить, то всегда обращаюсь за советом к двоюродной сестре Виктории. Вот и на этот раз я набрал номер её телефона, сказал, что нам нужно встретиться, и поехал к ней.

Глава 2

— Макс, ты не можешь не найти себе на одно место приключений, — сказала Виктория, когда мы, усевшись на кухне в её квартире, пили кофе с ликёром.

Она небрежно отбросила волосы в сторону, подпёрла подбородок рукой и сделала глоток из своей чашки.

— Вика, что такого в том, что я хочу найти эту девушку из сна? — возразил я.

Виктория уставился вдаль, словно обдумывая какой-то трудный вопрос.

— Она — просто сон, Макс, — наконец сказала она.

— Я чувствую её. Ты понимаешь, что такое чувствовать другого человека?

В ответ Виктория тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ты неисправим, Макс, — сказала она, глядя на меня со смесью беспокойства и иронии. — Но я собираюсь помочь тебе. В конце концов, какой бы я была сестрой, если бы не помогла?

Несмотря на её насмешливый тон, я увидел решительность в её глазах. Виктория всегда была самой ответственной женщиной в нашей семье, и я всегда мог рассчитывать на её помощь в трудной ситуации.

— Итак, с чего мы начнём? — спросил я, желая услышать её идеи. Виктория, задумчиво побарабанив пальцами по подбородку, ответила:

— Ну, мы очень мало знаем о ней — только то, что в твоём сне она была в ледниковых горах. Нам придётся поискать в Интернете информацию о недавних инцидентах вблизи ледников.

Она встала, я тоже встал с дивана и подошёл к компьютерному столу, продолжая размышлять вслух.

— Во сне всё происходило в Арамейских горах, — сказал я Виктории. — Это горный хребет в Европе, который простирается через несколько стран, включая Швейцарию.

Сестра закатила глаза:

— Не говори мне того, что я и без тебя знаю.

Мы начали активно лазить по Интернету, просматривая новостные статьи о лесных пожарах, случаях появления редких животных или любых необычных событиях, связанных с Арамейскими горами. Я вводил в поиск такие запросы, как «ледниковые явления», «необычная гора», «происшествия», «походы по ледникам» и даже «девушки, пропавшие в ледниках».

Затем сузил ключевые слова, но безуспешно. Поиск по фразе «пропавшие девушки с ледника» выдал информацию в основном о случайных исчезновениях на популярных тропах, но наш горный хребет не был так популярен, потому что он был уединённым и отдалённым.

Во время поиска мы выявили не так много новостных статей. Потребовалось бы больше попыток собрать достаточно информации о вероятной девушке из моих снов.

— Я помню, что место, где мы жили, было базой какого-то колледжа, где студенты проходили экзаменационную практику, — рассказывал я Виктории. — Это было старое деревянное строение, похожее на хижину, с мебелью, вырезанной из дуба, с разбросанными повсюду стопками книг, учебных работ и других студенческих материалов. Там не было телевизора, — добавил я.

Виктория хихикнула:

— И ты там усердно учился, да?

Затем она попросила меня рассказать подробнее о месте из моего сна и хорошенько подумать, были ли там какие-нибудь подробности, особые детали, которые я смог бы вспомнить.

— Я помню горы и ледники, но не совсем конкретное место. Была весна, я запомнил холодный свежий воздух. Там были повсюду студенты, готовящиеся к экзаменам. Домик, в котором мы остановились, был маленьким и причудливым, расположенным на фоне высоких скал с заснеженными вершинами, блестящими сверху.

— Постарайся описать это место получше, Макс, — попросила меня Виктория. — Есть что-нибудь уникальное, что ты можешь вспомнить?

Я закрыл глаза, пытаясь вернуть ощущение пребывания в мире грёз.

— Стены домика были деревянными, — поделился я, — выкрашенными в тускло-коричневый цвет, с большими окнами с видом на ледник. На полу были старые ковры яркой расцветки.

Несмотря на все мои попытки вспомнить эти ускользающие образы, моя память предала меня, оставив только небольшие фрагменты. Однако этого было достаточно, чтобы я вспомнил характерный аромат, который окутывал меня.

Виктория внимательно слушала, её голубые глаза были полны беспокойства и решимости. Я увидел, что в её взгляде промелькнула какая-то догадка, когда она, слегка нахмурившись, обдумывала возможные варианты.

— Ладно, Макс, мы разберёмся с этим вместе, — сказала она с уверенностью. — У меня есть идея, дай мне кое-что поискать.

Виктория переместилась за стол и начала работать на компьютере. Я наблюдал, как она перемещается со страницы на страницу, просматривая одновременно несколько вкладок в поисках идеального инструмента, который поможет в наших поисках.

В глубине души я был благодарен своей сестре, которая, несмотря на свой скептицизм, была готова прилагать усилия, чтобы помочь мне найти эту таинственную девушку из моего сна.

— Макс, думаю, я нашла кое-что, что могло бы помочь, — объявила Виктория взволнованным, полным решимости голосом.

— Группа студентов использовала эту хижину для экспедиции 54 года назад. Произошёл какой-то инцидент, и четверо из них бесследно исчезли. Их так и не нашли, предположительно, они погибли.

Я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине. Четверо пропавших студентов в том же домике, который мне приснился, в тех же ледниковых горах — это казалось слишком большим совпадением.

Я не мог избавиться от ощущения, что девушка из моего сна каким-то образом связана с этой трагедией.

— Что там произошло, ты знаешь? — настойчиво спросил я.

— Землетрясение, — ответила Виктория, глядя в монитор и читая статью. Я с волнением слушал, как она зачитывает подробности. Дом находился рядом с действующей линией разлома, и считается, что землетрясение погубило ребят.

Я пытался вспомнить в своём сне какие-нибудь намёки на любую сейсмическую активность или шаткую почву, но ничего такого не было.

— Я думаю, надо плясать отсюда, — решительно сказала Виктория. — Давай выясним, кто эти пропавшие студенты. Возможно, это как-то связано с твоими снами.

Виктория продолжила искать в Интернете и через некоторое время взвизгнула от волнения:

— Я нашла их! Пропавшими студентами были Мария Дюмина, Анна Шнайдер, Максим Романов и Константин Вебер.

Любопытство подтолкнуло меня, и я наклонился вперёд, чтобы поближе взглянуть на экран.

— Может, кто-то из них — девушка из твоих снов? — сказала Виктория.

Я уставился на имена на экране, моё сердце бешено колотилось в груди.

— Я не знаю, Вика, — ответил я нерешительно. — А скажи, есть ли какие-нибудь фотографии этих пропавших студентов?

Пальцы Виктории снова проворно забегали по клавиатуре, отыскивая фотографии каждого из студентов.

— Вот фотография одной из них, — она показала мне фото девушки с волнистыми светлыми волосами и сияющими голубыми глазами. — Это Мария Дюмина, студентка четвертого курса.

— Удивительно, — пробормотал я, загипнотизированный её красотой. — Нет, это не она...

— Вот фотография Анны Шнайдер, — Вика указала на фотографию другой девушки.

Меня словно ударило током — это была она! Та самая девушка, которую я видел во сне. Но здесь было что-то другое в её глазах. Они были глубже, более завораживающими, когда я увидел её фото. Эти лазурные глаза, которые, казалось, пронзали меня насквозь... Её имя было Анна Шнайдер. Я уставился в монитор и рассматривал её лицо, позволяя воспоминаниям из моего сна слиться с реальностью.

Я почти ощущал её присутствие, слышал её смех, эхом отдающийся в горах. Чем больше я смотрел на её фотографию, тем больше моё сердце сжималось, а мысли кружились вокруг этой загадочной Анны. Мой разум задержался на ней, бесчисленное количество раз прокручивая наши взаимоотношения во сне.

Меня тянуло снова и снова погрузиться в красоту и чудеса Арамейских гор.

— Вика, это она. Та самая девушка, которая мне снилась!

Я схватил ноутбук и снова посмотрел на её фотографию, не веря своим глазам. Виктория прищурила глаза и с любопытством посмотрела на меня.

— Это девушка из твоего сна?

— Да, Вика, так и есть!

Я не мог сдержать своего волнения. Она была прямо передо мной, моя мечта — сидеть за столом в кабинете и заниматься вместе. Она выглядела такой настоящей, такой живой.

Виктория протянула руку и похлопала меня по плечу, улыбка исчезла с её лица.

— Макс, я хочу тебя разочаровать. Трагедия произошла в 1968 году. Анна была среди тех, кто пропал без вести. Но даже если она тогда каким-то чудом выжила, ей сейчас далеко за семьдесят, — Виктория сжала моё плечо, пристально посмотрев мне в глаза.

Я отвернулся, глядя в окно на огни, мерцающие в зданиях по ту сторону улицы.

— Что, если она всё ещё жива, Вика? — спросил я, снова поворачиваясь к сестре. — Это был просто сон, но он казался таким реальным.

Виктория вздохнула, откидываясь на спинку стула.