Читаем Ледяное сердце онлайн бесплатно

Глава 1

– Поднимай свою задницу с кровати! Проснись и по-о-ой. Утро уже пришло!

Кажется, мой брат стал самоубийцей, ведь поднимает меня с утра пораньше да ещё и таким извращенным методом (петь он совершенно не умел). Вставать, конечно же, я не собиралась, не видела в этом никакого смысла, и просто укрылась одеялом с головой. Наверное, это странно – спать под тёплым одеялом, когда на дворе лето, но для меня это норма. Его песнопения длились ещё минут пятнадцать, а после услышала, как дверь закрылась. Вздохнув с облегчение, я вылезла из-под одеяла. Зная, что он ещё вернётся, я переборола себя и всё-таки оторвала голову от любимой подушки, встала и пошла в ванную, благо у меня была отдельная. По пути прихватила свой телефон с тумбочки.

Ванная у меня была довольно большая, с левой стороны на крючках висели полотенце и халат, сразу за ними шёл душ, который я терпеть не могла, мне больше нравится ванная, в которой можно расслабиться и отдохнуть. Справа стояла раковина с тумбочкой и зеркалом. Если честно, я не имею ни малейшего понятия, зачем было устанавливать зеркало во весь рост прямо напротив душа, ну и, конечно же, между раковиной и зеркалом стоял «трон», то есть унитаз.

Принимать душ, если честно, совершенно не хотелось. Искупалась и помыла голову я вчера перед сном, поэтому, положив телефон на тумбочку рядом с раковиной, пошла умываться и чистить зубы. Сделав свои дела, я подняла голову и увидела своё отражение. В зеркале на меня смотрела шестнадцатилетняя девушка с голубыми глазами, рыжими волосами, можно сказать с правильными чертами лица, наверное, многие бы сказали или подумали, что я симпатичная, но это не так. Я так не считаю.

Редко так делаю, но всё-таки подошла к большому зеркалу. Я была низкого роста, всего метр пятьдесят пять, из-за него все считают, что мне четырнадцать или даже тринадцать, груди почти и нет, талия у меня была, но я её, скажем так, прятала. Единственная моя гордость – это длинные, до самой попы, рыжие волосы. Хотя я их испортила краской. Только вчера они были ярко красного цвета, а до этого ядовито-зелёные, а ещё до того – синие. Так как завтра будет первый день в школе (а иду я в десятый класс), хоть все привыкли к моим выходкам и просто не обращают на них никакого внимания, я решила вернуть натуральный свой цвет или похожий хотя бы. Хотя я больше чем уверена, что как только он мне надоест, я вновь перекрашусь.

В школе я не общаюсь ни с кем и не только в школе, даже с братом. Хоть он и учится в одиннадцатом классе в той же школе, что и я, наверное, никто не знает, что мы родственники. Сказать честно, я не люблю людей, они все когда-нибудь уходят и оставляют после себя пустоту. Да и многие из-за моих выходок меня шугаются.

После сна я была одета в короткие шорты и майку. Только это зеркало меня и видело в таком виде, даже брат не видел, так как в школу я хожу в чёрных джинсах и белой рубашке – такая уж у нас форма. На улицу, а я выхожу очень редко, надеваю голубенькие или белые джинсы, летом, осенью и весной – рубашку в клетку. Рубашек у меня уйма, а зимой любимые толстовки. Гардероб у меня богат на «пацанские» вещи, просто не люблю короткие шорты, майки, юбки и платья. Во-первых, они неудобные, а во-вторых, ну, просто я их не люблю. Конечно, где-то в шкафу у меня лежали джинсовые шорты и яркая майка, в общем, девчачьи вещи, которые покупала бабушка в надежде, что я изменюсь, но я никогда их не надевала.

Выйдя из ванной, я подошла к шкафу и достала белые джинсы и рубашку в синюю клетку, после подошла к зеркалу и взяла расчёску. С моими волосами можно делать очень много красивых причёсок, но я останавливаюсь на высоком хвосте. На самом деле, очень люблю свои волосы, но когда-нибудь я их просто отстригу ко всем чертям.

Оставив на расчёске сотню, другую своих волос, решила выйти из комнаты, предварительно зачеркнув тридцать первое число на календаре, который висит возле двери, и взяв наушники и телефон. Без них я никуда не выхожу.

Живу я в двухэтажном доме с братом, дедушкой и бабушкой. Моя комната находится на втором этаже вместе с комнатой брата и комнатой для гостей. Комната бабушки и дедушки находится на первом этаже вместе со второй ванной, в которую они стоят в очередь. Так же на первом этаже находится кухня. Единственное, что мне не нравится, так это то, что, чтобы выйти из дома, приходится проходить через кухню, а там постоянно сидит братец со своими пассиями, у которых грудь третьего размера, штукатурка на лице и идиотский смех. В отличие от меня, у него полно друзей, девушек, и он достаточно популярен. Мой брат, Антон, эгоистичный тип, но люди считают иначе. Его избаловали в своё время, а сейчас мучаюсь с ним я. Он, как большой ребёнок.

Не успела я спуститься, как услышала знакомый голос:

– Ка-аатя, давая быстрее, шевели поршнями, мы есть хотим.

И так каждое утро, но, стоп, мы? Кто «мы»? Бабушка и дедушка целыми днями на работе, сейчас в доме только я и он.

«И кого он притащил на этот раз?» – подумала я и, набрав в лёгкие побольше воздуха, вошла в кухню.

– Ты... ты... что ты сделал с кухней?! Мне же это убирать!

Было такое впечатление, что тут пришёлся ураган, цунами, стадо слонов и очередная война. Всё было вверх дном, посуда валялась повсюду, легче было сказать, где её не было, чем где была. Пара стульев была перевёрнута.

– Я не умею готовить.

– Не умеешь готовить... ты не... – договорить мне не дал его жест рукой, показывающий перед ним.

Прекрасно зная, что там сидит какая-нибудь очередная его шлюшка, перед которой я не должна его позорить, лениво поворачиваю голову и вместо шлюхи вижу парня. Довольно-таки обычный, ничего сверхъестественного, ничего примечательного: волосы тёмные, коротко подстриженные, глаза карие, так как он сидел, про рост судить было трудно, одет он в белую футболку и, кажется, в джинсы. Он смотрел на меня так же, как и я на него, изучающе, с интересом, а это плохо. Мне не нужны новые знакомые. А людей я отваживаю примерно так:

– Ух ты, парень, а как же шлюхи? За этим столом я видела только их. Ну, или на нём.

– Разнообразие. Если бы ты одевалась нормально и была похожа на девушку, а не на парня-недоростка, то, возможно, ты бы тоже была с кем-нибудь...

В этот момент до него дошло, о чём он говорит и поэтому прикусил язык. За шестнадцать лет я привыкла выслушивать от него гадости и колкости, хоть он был старше меня всего на год, но это было самое обидное из того, что он говорил до этого. Я не собиралась это выслушивать вновь.

– Лучше быть похожей на парня-недоростка, чем на одну из твоих пассий, то есть шлюх, язык не поворачивался назвать их по-другому. Хотя знаешь, наверное, ты прав, пора мне начинать пить, курить, трахаться с первым встречным по углам. Надо попробовать всё в этой жизни. Знаешь, надоел ты мне и этот недоразговор. Вы, кажется, есть хотели, так что пошли вон, я вас позову, когда закончу.

– Кать, я не...

– Пошли вон!

Я отошла от двери, чтобы они смогли пройти на второй этаж. Как только незнакомый парень пересек порог, я вошла на кухню, не оборачиваясь. Антон мог выбесить одним только словом, случайно сказанной фразой, но я никогда не обижалась или держала на него зла. Просто он слишком избалован, всегда сначала делает, потом думает. Наверное, так происходит со всеми, но он делал это слишком хорошо. Потом, конечно, он извиняется и говорит, что не хотел обидеть или хотел сказать не то, поэтому я никогда не обращала на него внимания, но сейчас был перебор даже для него.

Через час вся кухня блестела, а на столе стояли две порции омлета с колбасой. Можно было приготовить что-нибудь по оригинальнее и сложнее, но мне было лень делать это после уборки. Хотя я очень любила готовить.

Комната Антона была дальше, поэтому пришлось пройтись, чтобы их позвать, так как я бы до них не докричалась. Заглянув в его комнату, увидела, что они играют в какую-то игру, не обращая ни на что внимания. Конечно, можно было стоять так вечно, но мне такая перспектива не нравилась, поэтому я сказала:

– Спускайтесь, завтрак на столе.

Вот чёрт, им завтрак приготовила, оставила, а сама так и не поела. Живот предательски заурчал.

– Господи, подожди чуть-чуть.

Разговаривать с неживыми объектами для меня обычное дело. Кто-то считает, что крыша моя уехала далеко и надолго, но для меня это наоборот единственный способ не сойти с ума. Кто-то заводит кучу кошек и радуется жизни, но не я. Я лучше поговорю с неодушевленными объектами, чем с кем-то. От сумасшествия ещё меня спасает рисование. Вот это мне действительно нравится. Вся моя комната обклеена моими рисунками, просто у меня слишком много свободного времени. А когда рисовать нет вдохновения, я читаю.

Книги для меня – это самое настоящие чудо. В них я нахожу своё спасение, прячусь от жестокой реальности. Зачем жить самой, если можно прожить сотни, нет, тысячи жизней в книгах. Я всегда удивлялась авторам поразительных произведений. Никогда не понимала, как можно придумать целый мир, описать его, вложить в произведение всю душу, полюбить своих персонажей, но при этом с легкостью взять их и убить. Лучше влюбиться в книжного, несуществующего персонажа, чем в какого-нибудь мудака, который, наигравшись, выбросит тебя, как ненужную вещь. Многие скажут, что я просто ещё «не встретила своего единственного». А оно мне надо? Нет, я привыкла к своему одиночеству, привыкла существовать в реальности, а жить в книгах.

Организм требовал еды, поэтому мне пришлось выйти из комнаты и пойти на кухню. Когда я почти подошла к заветному проему, услышала голоса брата и незнакомца:

– Дрон, нет. Я не позволю. Она моя сестра, в конце концов!

Дрон? Вроде, Андрей. На меня опять спорят? Братец любит это дело.

– Да, ладно, Тох, будет весело. Ты сам её назвал парнем-недоростком. А так хоть может в девушку превратиться.

– Андрей, ты мне друг, лучший, и я много косячил, но не позволю тебе так с ней обойтись. Ты не знаешь, почему она такая, да и я тоже. Она существует где-то в своём мирке, не впуская никого.

– Ну, вот. Самое то. Тох, давай.

– Нет, ещё раз скажешь что-то подобное, и я не посмотрю, что мы друзья, проломлю твой жбан, клянусь.

– Ладно-ладно. Ничего не буду делать.

Вот и скажите мне после этого, что на свете существует «мой единственный». Все мудаки. Нет исключений. Они замолчали, я, набрав в лёгкие побольше воздуха, всё-таки зашла на кухню. Если им я приготовила завтрак, то себе я сделала всего пару бутербродов и включила чайник, чтобы заварить чай. Пока вода кипятилась, они болтали о всякой чепухе, поэтому я даже не вникала в смысл их слов. И вот, когда я уже собиралась уйти из этой злополучной кухни, Антон спросил:

– Кать, пойдёшь завтра с нами в клуб?

– Нет.

– Мне завтра восемнадцать. Ты можешь хоть раз провести мой день рождения со мной, а не сидя дома одна. Тем более, завтра суббота и в школу придётся идти только в понедельник.

– Что не ясно в простом слове «нет»? Не пойду. Не люблю я ваши клубы. Лучше дома посижу в одиночестве.

Он негромко выругался, а я пошла к себе. Позавтракав, поняла, что мне нужно идти в магазин за подарком Антону. Я обожаю рисовать, поэтому купила специальные краски, карандаши, холст и нарисовала его портрет. Возможно, это бред и ему не понравится, но, как говорится, главное внимание, а не подарок. В магазин мне нужно, чтобы забрать его портрет только уже в рамке. Денег пришлось отдать уйму и из моих личных запасов, но я не жалела об этом. А не собиралась я идти с ними в клуб, во-первых, из-за того, что там будет полно его друзей и вообще людей, во-вторых, в клуб нужно напяливать короткое платье, а оно мне совсем не надо, и в-третьих, я действительно не любитель таких заведений.

Я надела наушники, не включая музыки, закинула на плечо рюкзак и пошла вниз. Подойдя к входной двери, я начала надевать кроссовки и шнуровать их. Уже надеялась спокойно уйти, но сегодня явно не мой день:

– И куда это мы собрались?

– Тебя это никоем образом не касается. Андрей, да?

Я подняла глаза и поняла, что этот шкаф выше меня минимум на две головы. Вот чёрт, как я ненавижу свой рост.

– Как ты со старшими разговариваешь, а?

Мажор чёртов, хочет поставить себя выше меня. Да я старше всех в моём «любимом» классе.

– Тебе сколько лет? – спросила я буквально ледяным голосом. Просто это бесит, когда всякие имбецилы ставят себя выше кого-то.

– Шестнадцать, ну, а тебе деточка?

– Дата, год и месяц.

– Чего? Может тебе ещё паспорт показать?

– Либо говоришь, либо я ухожу, и ты не удовлетворишь свое любопытство.

– 5 февраля 1998 года.

Я усмехнулась. Я старше его на целый месяц.

– Я старше тебя, имбецил.

– Чего? Ты? Не смеши меня.

– Слушай, вы деградируете как динозавры? – он не понял смысла, поэтому я пояснила ему ход своих мыслей. – Растёте вверх, а мозги уменьшаются. И чем выше, тем мозгов меньше. Я старше тебя на месяц. Паспорт показать? Всё? Разговор окончен, если да, то я пойду из этого дурдома.

Не дождавшись ответа, я ушла. Сам городок, в котором мы жили, был небольшим, где каждый друг друга знал, но занимал он достаточно много места, поэтому до магазина, если ехать на машине, то доедешь за десять минут, а, если пешком, то можно идти все тридцать. Сами по себе я любила машины, могла назвать марки, рассказать о них, но ехать в них я не могла. Мои родители разбились на машине десять лет назад, после этого я, если можно так сказать, боюсь машин, боюсь, что однажды произойдёт всё вновь.

Я шла мимо частных домов, в которых жили молодые, старые, дети. Вот когда частные дома закончились и начали идти многоэтажки, думала, что ничего не произойдёт, но сегодня явно совершенно не мой день. Я остановилась, так как впереди стоял мой физрук со своей девушкой. Уж не знаю, что они обсуждали, а Тёме я дам по морде. Вообще его звали Артём Борисович, но для меня он стал Тёмой после того, как спас меня, что ли. Я сняла наушники, положила их на одно плечо и подошла к ругающимся.

– Что случилось на этот раз?

– Что случилось?! Да этот придурок детей не хочет.

– Какие дети, Ань?! Ты сдурела? Нам по двадцать пять. Что ты несёшь?!

Я же говорю, деградация и без того недодинозавров. Артём был высоким, красивым, накаченным, темноволосым, кареглазым парнем. Девки ходили на физ-ру только для того, чтобы щеголять перед ним чуть ли не в трусах, особенно десятые и одиннадцатые классы, но Тёмке это было не интересно. Да, он ворчит, да, ведёт себя порой, как ребёнок, но Аньку он любит. По нему это видно. Я не знаю, что такое любовь, наверное, в меня забыли заложить эту функцию, но я читала, что она прекрасна.

– Брейк! Из вашего ора я нихера не могу ничего понять. По порядку и раздельно!

– Артём Борисович не хочет детей, молодой он, видите ли.

Плохо дело, если Аня начала говорить о детях, значит, она беременна и хотела сказать Тёме, а этот динозавр нихера не понял.

– Ань, я тебя правильно поняла? – она посмотрела на меня и кивнула. Говорите, что хотите про женскую логику, но она поняла меня, а я её.

– Тёмка, ты динозавр.

– Кать, ты совсем с ума сошла? Крыша как и у неё поехала?!

– Потом объясню тебе свою теорию, а может, не объясню, но ты дебил и это факт.

– Вот, Катька тоже так считает. Так что можно создавать целый клуб под название «Артём Борисович – идиот»!