Читаем Леди-попаданка онлайн бесплатно

Пролог

Первая часть Марлезонского балета!

Я, как хозяйка, сидела во главе стола и сверлила взглядом, так сказать, гостя, который расположился на другом конце стола. Моя душа кипела. Скулы сводило от ярости. Губы искривились в злой усмешке, которая еще чуть-чуть и перейдет в оскал, но я еще старалась держать маску радушия.

Руки чесались оборвать уши этому молокососу, чтобы стереть с его физиономии похабную ухмылку.

Бесит этот нахал!

Не так, совсем не так, я представляла себе аристократического отпрыска. Где одухотворенное, благородное лицо и прямой нос, как у Ланового? Где мудрый взор и волевой подбородок, как у Тихонова? Где темные локоны и огромные глаза, как у Абдулова? Где, в конце концов, загадочность Киркорова?

Нет, я не придираюсь. Если бы мы столкнулись на улице, хотя, как это могло бы произойти, не представляю, то, я бы, очень хочется в это верить, прошла мимо, даже не обратив на него внимание, настолько непримечательной была внешность молодого человека. Таким мог бы быть агент специального назначения…

Темно русые короткие волосы даже на вид были жесткими. Легкая щетина подчеркивала линию скул, тонкие усы прикрывали верхнюю губу, ровные, прямые, широкие брови нависли над лукавыми карими глазами, а высокий лоб и слегка курносый нос завершали образ “обычного” парня.

И я бы с удовольствием приказала подать ему завтрак в гостевые покои, чтобы мне никто не мешал общаться с маменькой, но лорд Ле-Влин, не совсем понятно по какому праву, потребовал от баронессы Ле-Морте, главы рода, пригласить его на завтрак. А баронесса – это я…

Хотя какая из пигалицы девятнадцати лет может быть глава? Это просто баронству со мной повезло. А так – что бы они делали? Но, что-то я отвлеклась… Это, наверное, чтобы ничего не запустить в этого напыщенного и самовлюбленного графа. Я даже тяжелый кубок с отваром подальше от себя отодвинула, настолько его поведение меня бесило, и, дождавшись, когда из столовой выйдет горничная, пристально посмотрела в глаза сотрапезника…

А павлин, ой, простите, его сиятельство Паул-Ник Ле-Влин, пожирая взором мои губы, по-другому не опишешь такой взгляд, продолжал распинаться:

– Ты, оказывается, привлекательна. Я…

– Чертовски привлекателен, – не сдержалась во мне старая язвительная ведьма. Мне очень хотелось расхохотаться в лицо парня. Пробурчала, вроде, себе под нос, однако молодой человек, который сидел на почетном месте, напротив меня, услышал и обрадовался:

– Тебе тоже так кажется?

Обращение на “ты” меня коробило, но тут ничего не поделать… Ну, не ввели здесь в обиход уважительное “Вы”, даже к королю обращаются: “ты, твое величество” …

– Мой лорд, – хмыкнула я, швыряя ложечку в серебряное блюдце. – Это был сарказм…

Как мне нравится, что маги не могут врать. Совсем! Абсолютно! Умолчать, не договорить – это, у опытного одаренного может получиться. А с меня какой спрос? Я-то – начинающая колдунья. Мне еще учиться и учиться держать свои силы в узде.

– Валент-Лина, – проникновенно, чувственно, протяжно, словно обкатывая мое имя на языке выдохнул юнец и вновь выразительно взглянув на мои губы демонстративно опустил свой взор мне на грудь.

Если бы я была вчерашней Валент, то сейчас бы сидела и, краснея, млела бы от такого хамского поведения. Таяла бы, как сосулька по весне, растекаясь лужицей возле ног этого наглого малолетки. Но, самое страшное то, что верила бы…

Ага! Приехал мой, возможный, синьор, который, кстати, не так давно принял трон графства, и с первого взгляда, ну нет в памяти зацепок, что мы встречались раньше, влюбился в девочку, извиняюсь, в девушку, которая толком еще не может управлять своей силой…

– Милорд, рискну напомнить тебе, что пока я не стану полноценным магом…

– Твои наставники, – прервал меня граф на полуслове, – слишком строги. Я же вижу, как виртуозно удерживаются нити силы. Как ты справляешься со своим волнением. Вижу, что нравлюсь тебе и поэтому возвращаюсь к своему предложению, Валент-Лина…

Не признанное мною имя звучало протяжно и мягко, как песня. Он надеялся, что сможет воздействовать на меня через звуки, которые любой человек слышит с самого детства… Но, юноша не знал, что это звучание осталось только для официальных мероприятий, где надеюсь, мне еще не скоро нужно будет появляться…

Нестабильная магия сыграла со мною злую шутку. Прокрутив в голове все, на что надеется юный граф, я расхохоталась до слез. Видимо в моей истерике не было тех ноток радости, которые ожидал Паул-Ник, потому что его брови от удивления полезли на лоб.

Но я себя не сдерживала. Зачем? Мне, если честно, приятно и слышать свой звонкий смех, и вдыхать ароматы нехитрой, но вкусной снеди. А то, что при этом присутствует гость, так это его проблемы…

Когда приступ веселья пошел на спад, у меня получилось выдавить из себя:

– Я не согласна…

Ой! Что тут началось…

Вторая часть Марлезонского балета!

Спустя пять минут

На кухне баронского замка Ле-Морте с самого утра весь немногочисленный люд гудел, обсуждая новости. Кипящая, в прямом смысле, работа никому не мешала перемывать косточки хозяевам и внимательно впитывать небывалые известия, которые принесла Марта – единственная горничная.

К вечеру они станут сплетнями, а через неделю другую – слухами, которые будут рассказывать в дальних тавернах баронства, как анекдоты из жизни аристократов. Но это всё будет потом, когда самые неосторожные решат прихвастнуть, надеясь, что никто не узнает о том, что они языки распустили…

Правда, после смерти барона многие не смогли сдержаться и поплатились за это службой. Баронесса, как орлица защищала не только доброе имя своей дочери, но и честь рода. Хотя, ее понять можно! Какой матери приятно, что ее чадо выставляют чудовищем…

Именно из-за этого ушли и управляющий с экономкой, и их великовозрастные дети, которые занимали все теплые места: три сына были лакеями, а две дочки – горничными. У кого из младшего поколения засвербело – неважно, но когда баронесса Альма Ле-Морте указала говорливому отпрыску на дверь, то родители почему-то решили пригрозить хозяйке, что следом за наказанным уйдет все семейство. Надо отдать должное вдове – угроза ее не впечатлила и зажрав…, ой, зарвавшаяся семейка в тот же день покинула крепость.

За ними потянулись их прихлебатели и в какой-то миг показалось, что замок вымер. Что он, реально, проклят! Как ни билась миледи Альма, как ни старалась найти замену сбежавшим, ничего у нее не получилось. Пришлось оставшимся работникам хвататься за все, чтобы хоть как-то поддерживать жизнь хозяек на привычном уровне.

Вот сейчас, печи гудели, как потревоженный улей. Пламя плясало на поленьях, вырываясь в открытые отверстия конфорок, на которых уже кипели бульон и компот, шкворчало на сковороде мясо, а в глубоких горшках томились овощи, которые станут закуской, или гарниром…

У Эммы, как у всех деревенских, была жилка излишней бережливости. Она не терпела, когда продукты выбрасывались и умела так подать блюдо, что даже старшая баронесса не могла сказать точно – этот тыквенный пудинг из пюре, которое подавали вчера, или ее кухарка сегодня новую тыкву начала. Но, в свете последних событий, хозяйка даже была благодарна за такую экономию…

Повариха, несмотря на свои габариты, двигалась ловко и мягко, словно танцуя вокруг огромной печки. Все, кто еще не сбежал из замка, помогали ей на скорую руку наготовить на пару дней.

Во-первых – всем хочется периодически вкусно поесть, а Эмма готовила вкуснее всех, а во-вторых – быстрее вместе управятся на кухне, быстрее женщины пойдут в коровник, чтобы подоить орущих буренок… А молоко, это то немногое, что слугам можно было пить сколько угодно и когда угодно…

Да и что там помогать? Кто-то дрова захватил, торопясь на кухню. Кто-то притащил с грядок корзину с овощами, а кто-то короб с корнеплодами задвинул в угол, где он обычно стоит. Подсобница осторожно принесла миску с яйцами.

Тёмно-серое платье кухарки было закрытым простым передником от шеи до носок старых, стоптанных башмаков. Она замешивала тесто и следила за тем, как её добровольные помощницы шинкуют все необходимое для похлёбки и слушала как Марта, промывая зелень, суматошно шепчет:

– Я только дверь успела закрыть он как закричит: “Дашь”, и бокалом по столу бам…

– А она? – поторопила рассказчицу Эмма.

– А юная миледи, так гордо ему: “Не дам”!

– Почему? – охнула Луната, единственная подсобница, которая осталась и за скотниц, и за птичниц. Она, поправляя сбившуюся косынку на пепельных волосах, закатила голубые глаза и мечтательно глядя в потолок вздохнула: – Граф, такой красавчик, да попроси он у меня что угодно – я бы дала…

– Вот! И лорд у нее спросил: “Почему”, – прошептала сказительница, косясь на подкидывающего дрова Марка, конюха, который взвалил на себя и конюшню, и каретник, да и на место кучера прыгал, если что. Его широкие плечи и сильные руки могли свести с ума любую девушку, но не каждая могла любоваться его лицом. Щеки и лоб были покрыты рытвинами после перенесенной в детстве оспы. Хвала Богам, что жить остался. Только горничную не смущало его рябое лицо. Она, кажется, совсем не замечала его изъянов. Видела только черные кудри, да синие глаза. Вот и сейчас увидев парня, Марта запнулась и только после толчка Луны пробормотала: – Ты бы слышала, как ее милость ему прошипела, не хуже Эммы, когда она начинает с кузнецом ругаться: “Не могу и не хочу”, так наш гость скинул со стола блюдо и завопил так, что мне показалось, будто дверь открылась: “куда ты денешься” …

– Да, ты, что, – хором ахнули ее слушательницы

– Ага, – гордо, словно сама довела гостя до взрыва, кивнула горничная. – А молодая баронесса ему: “Куда захочу. Я птица вольная! И вообще! Не ори, не дома и дома не ори” …

Распахнувшаяся со двора дверь прервала настолько красочное повествование, потому что вошедший светловолосы мужчина своей массивной фигурой перекрыл весь дверной проем. Его желтые глаза лукаво блеснули, а губы изогнулись в усмешке, когда кузнец, заметив сплетниц, зычно пророкотал:

– Что сороки? Трещите? А там воевода уже свободных дружинников на завтрак отпустил.

Эмма оглянулась на мужа, и махнула белой от муки рукой:

– Донат, не кричи! Со всей дружины, вместе с командиром, шесть человек осталось. Что, им теперь тоже на подносе подавать? Сами себе наложат и приятелям своим отнесут, – сдула она с глаз тонкую каштановую прядку. – Не господа, чай!

Луната перевела взгляд с дородной, сероглазой поварихи, на ее коренастого супруга, потом зыркнула на замечтавшуюся Марту, которая не сводила глаз с Марка, и с придыханием воскликнула, прижимая ладошки к груди:

– Ой, какие страсти у нас творятся…

А в это время в той самой гостиной, где молодой граф буянил не по-детски, словно ураган металась красивая рыжая девушка.

Юная баронесса швырнула серебряный поднос в камин и под его грохот развернулась к невозмутимой женщине, на которую была очень похожа:

– Мама, как он посмел? Я его убью! Потом подниму как умертвие и спалю! А затем развею его прах по ветру, что бы знал, как лезть к темному магу…

Глава 1

Еще вчера…

Я сидела на цветущей полянке и с грустной улыбкой осматривала окружающие деревья. Щемящая душу тоска до боли сжимала сердце, но я не собиралась отступать. Это место для решающей битвы было выбрано мною неслучайно. Здесь, шансов справиться с напавшими на меня недугами – намного больше.

Пальцы, видимо на нервной почве, крутили локон длинной челки. Основную копну цвета расплавленной меди, я откинула за спину, но несколько прядей все же спадали на грудь. Белая юбка легкого сарафана прикрывала босые ноги. Ветерок ласкал кожу даря густые ароматы влажной летней духоты вечернего леса…

Вековые исполины стеной возвышались надо мной, громким шелестом листвы выражая все свое возмущение тем, что какая-то человечка позволила себе ворваться в их царство. Высокие травы, в согласии, склонялись перед ними.

Зато, словно переча общему настроению чащи, мне кивали то белые ромашки, то розовый клевер, то фиолетовые соцветия иван-чая.

Вся идиллия, которая сейчас должна была подарить мне покой, не скрывала того, что тьма приближалась. Уже ничего не было видно за деревьями. Скоро, уже совсем скоро она окутает и меня… и мой мир…

Мне резко перестало хватать воздуха… Глаза защипало, и слезинка скользнула по щеке:

– Ну, вот и всё. Это будет последний бой…

Ну, нет! Так и разнюниться недолго…

Подскочив, но не сходя с места, я быстро крутанулась вокруг себя юлой очерчивая круг на земле:

– Явись, – выдавила с трудом, потому что в горле стоял ком.

– Хозяйка, – всхлипнул за моей спиной тот, кого я пригласила. Тот, кого я помню даже больше, вернее дольше, чем себя. Тот, кто стал моим добровольным спутником и оруженосцем. – Ты же не сдаешься?

– Не дождутся, – чтобы скрыть свой страх, я зло усмехнулась, а потом с трудом разжала кулак. Казалось, что пальцы свела судорога и они не слушают меня… Но, я сильная… Протянув ему руку я приказала: – Это ты передашь моей внучке, когда она войдет в пору инициации…

– Чардаре, – завороженно уставился на ладонь домовенок и мой фамильяр. Там лежало маленькое семечко. Осторожно, словно боясь уронить, он двумя пальцами подхватил дар и уставился на него во все глаза: – Ты…

Воспользовавшись тем, что домовитый дух отвлекся, я переступила черту и усилила непроницаемость купола. Теперь никто кроме меня не сможет пройти через такую тонкую преграду…

– Стой, я с тобой, – подскочил домовой, кидаясь к черте.

Я посмотрела в его круглые, словно блюдца, зеленые глазенки и качнула головой:

– Это моя битва, а ты выполни свое предназначение.

Страх и неуверенность отступили. Адреналин жаркой волной пробежал по позвоночнику и, затопив сознание вытолкнул его из подернувшегося дымкой трансформации тела.

Теперь, я свысока наблюдала за Авой. За своим аватаром – золотисто-песочной пумой, которая прильнула к земле, напряглась, ощерилась и зарычала в сторону зарослей…

Послав ей волну уверенности: “да, моя хорошая, уже скоро…, мы победим”, – я перевела взгляд на темные кустарники откуда надвигались страшные чудовища. Мои старые и давно знакомые вороги…

Их морды были перекошены. Практически у всех головы венчали рога. Лапы сжимали большие ножи, которые, я это точно знаю, потом станут клыками или когтями.

И это произошло.... Прямо на глазах темные тени окружающих обретали формы зверей: кабаны, волки, медведи, лисы, шакалы – окружали мою сущность…

– Даже не думайте! Вы не пройдете туда, – зарычала я. Но, когда их это останавливало?

Первым бросился медведь. Он поднялся на задние лапы и кинулся на светлую кошку пытаясь когтями располосовать ее морду…

***

– Вверх, – заорала я и ринулась к аватару. Ох, как я испугалась… А, ведь думала, что готова ко всему…Не успела всего-ничего…