<p>Марина Цветаева</p><p>•</p><p>ЛЕБЕДИНЫЙ СТАН</p><p><emphasis>(1917–1920)</emphasis></p>М. И. Цветаева 1924 г.<p>«На кортике своем: Марина…»</p>На кортике своем: Марина —Ты начертал, встав за Отчизну.Была я первой и единойВ твоей великолепной жизни.Я помню ночь и лик пресветлыйВ аду солдатского вагона.Я волосы гоню по ветру,Я в ларчике храню погоны.18 января 1918Москва<p>«Над церковкой — голубые облака…»</p>Над церковкой — голубые облака,Крик вороний…И проходят — цвета пепла и песка —Революционные войска.Ох ты барская, ты царская моя тоска!Нет лиц у них и нет имен, —Песен нету!Заблудился ты, кремлевский звон,В этом ветреном лесу знамен.Помолись, Москва, ложись, Москва, на вечный сон!2 марта 1917Москва<p>Царю — на Пасху</p>Настежь, настежьЦарские врата!Сгасла, схлынула чернота.Чистым жаромГорит алтарь.— Христос Воскресе,Вчерашний царь!Пал без славыОрел двуглавый.— Царь! — Вы были неправы.Помянет потомствоЕще не раз —Византийское вероломствоВаших ясных глаз.Ваши судьи —Гроза и вал!Царь! Не люди —Вас Бог взыскал.Но нынче ПасхаПо всей стране.Спокойно спитеВ своем Селе,Не видьте красныхЗнамен во сне.Царь! — ПотомкиИ предки — сон.Есть — котомка,Коль отнят — трон.2 апреля 1917,первый день ПасхиМосква<p>«За Отрока — за Голубя — за Сына…»</p>За Отрока — за Голубя — за Сына,За царевича младого АлексияПомолись, церковная Россия!Очи ангельские вытри,Вспомяни как пал на плитыГолубь углицкий — Димитрий.Ласковая ты, Россия, матерьАх, ужели у тебя не хватитНа него — любовной благодати?Грех отцовский не карай на сыне.Сохрани, крестьянская Россия,Царскосельского ягненка — Алексия!4 апреля 1917,третий день Пасхи<p>«Чуть светает…»</p>Чуть светает —Спешит, сбегаетсяМышиной стаейНа звон колокольныйМосква подпольная.Покидают норы —Старухи, воры.Ведут разговоры.Свечи горят.Сходит ДухНа малых ребят,На полоумных старух.В полумраке,Нехотя, кое-какБормочет дьяк.Из черной тряпицыВыползают на свет Божий —Гроши нищие,Гроши острожные,Потом и кровью добытыеГроши вдовьи,Про черный деньДа на помин душиОтложенные.Так, на рассвете,Ставят свечи,Вынимают просфоры —Старухи, воры:За живот, за здравиеРаба Божьего — Николая.Так, на рассвете,Темный свой пирСправляет подполье.10 апреля 1917<p>«Из строгого, стройного храма…»</p>Из строгого, стройного храмаТы вышла на визг площадей…— Свобода! — Прекрасная ДамаМаркизов и русских князей.Свершается страшная спевка, —Обедня еще впереди!— Свобода! — Гулящая девкаНа шалой солдатской груди!26 мая 1917<p>«И кто-то, упав на карту…»</p>И кто-то, упав на карту,Не спит во сне.Повеяло БонапартомВ моей стране.Кому-то гремят раскаты:— Гряди, жених!Летит молодой диктатор,Как жаркий вихрь.Глаза над улыбкой шалой —Что ночь без звезд!Горит на мундире впалом —Солдатский крест![2]Народы призвал к покою,Смирил озноб —И дышит, зажав рукоюВселенский лоб.21 мая 1917, Троицын день<p>«Голубые, как небо, воды…»</p>Голубые, как небо, воды,И серебряных две руки.Мало лет — и четыре года:Ты и я — у Москвы-реки.Лодки плыли, гудки гудели,Распоясанный брел солдат.Ребятишки дрались и пелиНа отцовский унылый лад.На ревнителей бога МарсаТы тихонько кривила рот.Ледяными глазами барсаТы глядела на этот сброд.Был твой лик среди этих, темных,До сиянья, до блеска — бел.Не забуду — а ты не вспомнишь —Как один на тебя глядел.6 июня 1917<p>Юнкерам, убитым в Нижнем</p>Сабли взмах —И вздохнули трубы тяжко —ПровожатьЛегкий прах.С веткой зелени фуражка —В головах.Глуше, глушеПраздный гул.Отдадим последний долгТем, кто долгу отдал — душу.Гул — смолк.— Слуша — ай! На — кра — ул!Три фуражки.Трубный звон.Рвется сердце.— Как, без шашки?Без погонОфицерских?Поутру —В безымянную дыру?Смолкли трубы.Доброй ночи —Вам, разорванные в клочья —На посту!17 июля 1917<p>«Ночь. — Норд-Ост. — Рев солдат. — Рев волн…»</p>Ночь. — Норд-Ост. — Рев солдат. — Рев волн.Разгромили винный склад. — Вдоль стенПо канавам — драгоценный поток,И кровавая в нем пляшет луна.Ошалелые столбы тополей.Ошалелое — в ночи — пенье птиц.Царский памятник вчерашний — пуст,И над памятником царским — ночь.Гавань пьет, казармы пьют. Мир — наш!Наше в княжеских подвалах вино!Целый город, топоча как бык,К мутной луже припадая — пьет.В винном облаке — луна. — Кто здесь?Будь товарищем, красотка: пей!А по городу — веселый слух:Где-то двое потонули в вине.Последние дни октябряФеодосия<p>«Плохо сильным и богатым…»</p>Плохо сильным и богатым,Тяжко барскому плечу.А вот я перед солдатомСветлых глаз не опущу.Город буйствует и стонет,В винном облаке — луна.А меня никто не тронет:Я надменна и бедна.Конец октябряФеодосия<p>Корнилов</p>…Сын казака, казак…Так начиналась — речь.— Родина. — Враг. — Мрак.Всем головами лечь.Бейте, попы, в набат.— Нечего есть. — Честь.— Не терять ни дня!Должен солдатЧистить коня…4 декабря 1917<p>Москве</p>IКогда рыжеволосый СамозванецТебя схватил — ты не согнула плеч.Где спесь твоя, княгинюшка? — Румянец,Красавица? — Разумница, — где речь?Как Петр-Царь, презрев закон сыновний,Позарился на голову, твою —Боярыней Морозовой на дровняхТы отвечала Русскому Царю.Не позабыли огненного пойлаБуонапарта хладные уста.Не в первый раз в твоих соборах — стойла.Всё вынесут кремлевские бока!9 декабря 19172Гришка-Вор тебя не ополячил,Петр-Царь тебя не онемечил.Что же делаешь, голубка? — Плачу.Где же спесь твоя, Москва? — Далече.— Голубочки где твои? — Нет корму.— Кто унес его? — Да ворон черный.— Где кресты твои святые? — Сбиты.— Где сыны твои, Москва? — Убиты.10 декабря 19173Жидкий звон, постный звон.На все стороны — поклон.Крик младенца, рев коровы.Слово дерзкое царёво.Плёток свист и снег в крови.Слово темное Любви.Голубиный рокот тихий.Черные глаза Стрельчихи.10 декабря 1917<p>«Кровных коней запрягайте в дровни…»</p>Кровных коней запрягайте в дровни!Графские вина пейте из луж!Единодержцы штыков и душ!Распродавайте — на вес — часовни,Монастыри — с молотка — на слом.Рвитесь на лошади в Божий дом!Перепивайтесь кровавым пойлом!Стойла — в соборы! Соборы — в стойла!В чортову дюжину — календарь!Нас под рогожу за слово: царь!Единодержцы грошей и часа!На куполах вымещайте злость!Распродавая нас всех на мясо,Раб худородный увидит — Расу:Черная кость — белую кость.9 марта 1918,первый день весныМосква<p>Дон</p>1Белая гвардия, путь твой высок:Черному дулу — грудь и висок.Божье да белое твое дело:Белое тело твое — в песок.Не лебедей это в небе стая:Белогвардейская рать святаяБелым видением тает, тает…Старого мира — последний сон:Молодость — Доблесть — Вандея — Дон.11 марта 19182Кто уцелел — умрет, кто мертв — воспрянет.И вот потомки, вспомнив старину:— Где были вы? — Вопрос как громом грянет,Ответ как громом грянет: — На Дону!— Что делали? — Да принимали муки,Потом устали и легли на сон.И в словаре задумчивые внукиЗа словом: долг напишут слово: Дон.17 марта 19183Волны и молодость — вне закона!Тронулся Дон. — Погибаем. — Тонем.Ветру веков доверяем снестьВнукам — лихую весть:Да! Проломилась донская глыба!Белая гвардия — да! — погибла.Но покидая детей и жен,Но уходя на Дон,Белою стаей летя на плаху,Мы за одно умирали: хаты!Перекрестясь на последний храм,Белогвардейская рать — векам.Благовещение 1918Москва<p>«Идет по луговинам лития…»</p>Идет по луговинам лития.Таинственная книга бытияРоссийского — где судьбы мира скрыты —Дочитана и наглухо закрыта.И рыщет ветер, рыщет по степи:— Россия! — Мученица! — С миром — спи!17 марта 1918<p>«Трудно и чудно — верность до гроба…»</p>Трудно и чудно — верность до гроба!Царская роскошь — в век площадей!Стойкие души, стойкие ребра, —Где вы, о люди минувших дней?!Рыжим татарином рыщет вольность,С прахом равняя алтарь и трон.Над пепелищами — рев застольныйБеглых солдат и неверных жен.29 марта 1918<p>«…О, самозванцев жалкие усилья!..»</p>
