Читаем Льдинка (СИ) онлайн бесплатно

«Когда начнется настоящая весна, обещаю выбраться куда-нибудь, погулять. И даром что пинками придется гнать себя из дома в выходной. Не дело, что вся твоя жизнь проходит точно в коробке, лишь дизайн внутри меняется: стены офиса сменяют своды подземки, а те в свою очередь — стены квартиры. Зелень и природа лишь на подоконниках и в крайне скудном количестве».

Стася поставила точку, задумалась, вглядываясь в написанные строчки. Изящные завитки, аккуратные, ровные буквы, точно бусины в ожерелье, соответствовали одна другой — каллиграфический почерк, который она годами отрабатывала. Чего уж греха таить, увлекалась этим. Перед мысленным взором девушки предстала картина того, как она сползает с кровати в какую-нибудь ясную майскую субботу, стремясь выполнить свое обещание. Тихо пыхтит, раздражается, наносит легкий макияж, но плюет на прическу, просто закалывая крабом на затылке тяжелую темно-каштановую гриву волос. Потом, все такая же недовольная, завтракает бутербродом с сыром и, уже открыто чертыхаясь, но приказывая себе: «Надо!», - обувается, закрывает входную дверь и отправляется куда-нибудь в… куда-то.

Очнувшись от картин своего гипотетического будущего, Станислава Осеева вздохнула, рассеянно обвела взглядом кухню, в которой сидела, допивая кофе и заполняя страницу дневника. Светлые стены и мебель — уютно и приятно. Но все равно здесь будто не хватало жизни. Электрический чайник, микроволновая печка, современный дизайн — ничего лишнего, а только необходимый минимум, ни пылинки, ни грязной забытой чашки у раковины, ни кастрюльки на плите. Слишком пусто, что и не мудрено, ведь Стася жила здесь одна, кухонной утвари собственной не имела, довольствовалась только тем, что предоставили в ее распоряжение владельцы квартиры, да и вообще не отличалась склонностью обрастать вещами, если это не книги и не блокноты для дневниковых записей и зарисовок. И кстати о записях, настала пора заканчивать и с этим, и со сборами.

Станислава со вздохом дописала: «В общем, обещаю себе по-настоящему» и закрыла дневник. На твердой изумрудно-зеленой обложке — забавная и милая фотография панды, свесившей лапы с огромного древесного ствола. Стася улыбнулась, любуясь животным. Параллель сама вспыхнула в сознании: «Да, много общего между нами, смешной малыш. Оба редкие зверушки, обитать можем лишь в одном конкретном месте. Ты — в своих Гималаях, я — в своих наивных грезах. И питаемся только одной конкретной пищей. Ты — бамбуком, я — собственной компанией, творчеством и книгами. Не удивительно, что мы не живем, а выживаем».

Мысленно встряхнувшись, Станислава расправила плечи, поднялась из-за стола. Нехитрый завтрак был окончен, новый апрельский день начинался, чахоточный румянец зари уже преображал город. Ополоснуть чашку, полить фиалки на подоконнике — завет квартирной хозяйки, — одеться в выбранные накануне юбку и жакет. Осеева справилась за семь минут, ровно за столько, сколько и отводила на эти действия. А вот на решение вопроса, почему же ей так тяжело дается жизнь вне дома и интересной работы, она не отводила ни минуты.

Просто ответ она уже знала. Не знала лишь, что делать с ним.

***

«Весна, пожалуй, первый из раздражающих всех прокрастинаторов», — подумалось вдруг Стасе. Новомодное словечко оставило горьковато-миндальный привкус экзотики и стремительности, свойственной современности.

Но ведь действительно: дни текут за днями, а теплом и не пахнет. Один мартовский снегопад за другим, лед и изморозь, зима, застрявшая на пороге, с ехидной улыбочкой свекрови, внезапно нагрянувшей и не собирающейся так скоро покидать квартиру. А потом, буквально за один день, раз — и пышет жаром разгулявшееся солнце, воробьиное чириканье легко заглушает рев автомобильных двигателей, почки набухают прямо на глазах, все липкие, глянцевые от выступившей смолы, легкий аромат которой уже смешивается с апельсиновым теплом южных ветров. День, два — и все кончено, все позабыли о зиме, достав из шкафа ветровки, легкие платьица и солнечные очки, у всех отличное настроение, а сердце пускается в пляс уже с самого утра, предвкушая цветение, пышную зелень и грядущее безумие лета.

Ну а сегодня тот день, когда весна никак не решится явить себя миру и людям. Всё смущается и откладывает, откладывает… Серо, сыро, неуютно. Облачко дыхания зависает перед глазами, пальцы зябнут…

Станислава, остановившись, полезла в сумку за перчатками, краем глаза улавливая движение на детской площадке.

— Богдан, иди сюда, папа подъехал. — Молодая мама подозвала к себе мальчишку лет трех, увлеченно долбившего ножкой лед лужи около песочницы. Лицо сосредоточенное, губы сжаты от усердия, матери он и не слышал. Той самой пришлось отправиться за чадом:

— Пойдем же, в садик опоздаем.

А лед все-таки был разбит. Стася наблюдала, с каким азартом брызгают в разные стороны льдинки. Точно звезды, посверкивая, разлетаются от взрыва, искорками рассеиваются по площадке.

В офисе весна тоже еще не началась. Коллеги откровенно зевали, вид у всех был недовольный, апатичный или сонный. Станислава быстро прошмыгнула в свой уголок, низко наклонив голову, села в кресло.

Здесь было хорошо. Хорошо оттого, что Осеева разместила рядом все, что ее вдохновляло и было дорого: картинки и фото тех мест, где хотелось бы побывать, не все из них реально существовали. Например, тот замок на крутом скалистом холме, чьи башни упираются в розоватые перистые облачка, несущиеся по небу. Картинку нарисовала ей Саша, девушка, с которой они вместе посещали курсы. Или вот те единороги, пасущиеся на полянке, со всех сторон окруженной таинственным сказочным лесом, выполненным в темно-зеленых тонах, между животными мелькают серебристые точки-феи. Эта картинка была найдена в интернете и распечатана.

Каждое утро Стася приходила на работу и обводила взглядом вот это свое царство, настраиваясь на нужный лад. Вот и сейчас девушка первым делом поприветствовала свои мечты, а потом достала наушники, загрузила плеер и вернулась к проекту, не законченному вчера. Сегодня за ним уже придет клиент, но за два часа она должна успеть.

Из мира идеальных линий и решений ее грубо выдернула Марина Короткова, помощник Игоря. Вернее, Игоря Валентиновича Пятигорского. Игорь был шурином Олега, старшего брата Станиславы, и да, ее взяли на работу благодаря этой протекции, но дальше уже она сама. Это ее успехи и заслуги. Не Игоря, не Олега, не Тони, жены брата, с которой Стася была достаточно дружна. Она сама продвинулась до должности ведущего дизайнера рекламного агентства Пятигорского и ни за что не задержалась бы здесь, если бы оказалась беспомощной и бездарной в данной сфере. Самоустранилась бы, невзирая на брань Олега и его потрясание кулаками.

— Стаська, тебя не дозваться! — возмутилась Марина, выдернув наушник из уха девушки.

Вздрогнувшая Станислава оторвалась от монитора, повернула кресло и подняла глаза на возникшую будто из ниоткуда Короткову.

— Что? — испуганно спросила она у Марины, серо-голубые глаза округлились.

— Что-что, — проворчала та. — Игорь Валентинович зовет тебя с макетами, клиент уже у него в кабинете. Ждут только тебя, а ты в своем космосе. — Короткова недовольно поморщилась, оглядывая Стасин закуток.

Стася чуть расслабилась. Выдохнув, она распрямилась в кресле, выключила плеер и уже уверенно улыбнулась Коротковой:

— Прости, потеряла счет времени. Передай, что через минуту приду, только папку соберу.

— Угу. — Марина кивнула, но уходить по какой-то причине не торопилась. Прищурившись, разглядывала Станиславу.

— Что? Что такое? — Осеева забеспокоилась, заерзав в кресле. Запустила руку в прическу, желая ее поправить. — У меня тушь размазалась?

Короткова не спешила выдавать диагноз, рассматривала нейтральный макияж Станиславы, которую считала своей подругой, темно-каштановые пряди волос, уложенные небрежно, будто наспех, руки с отсутствующим на них маникюром, жакет, юбку с небольшим разрезом спереди.

Стася, по мнению Марины, не являлась убойной красавицей, но было в ней что-то… Некая внутренняя чистота, чисто женская гармония, только в классических романах и встречающиеся… Сила, удачно сплавленная с хрупкостью и тела, и души. «Девушка не от мира сего», — так и в глаза и за глаза называла Короткова Стасю. Все это вместе взятое делало Осееву в сотни раз лучшей пустой прелестницы, гордящейся своей безупречностью.

— Есть зеркало и расческа? — деловито осведомилась Марина.

— А что такое? — смешалась Станислава, покраснев. — Я плохо выгляжу?

— Глаза, конечно, зеркало души, — с загадочным видом в ответ улыбнулась помощница Игоря. — И они у тебя чудо как хороши. Но еще лучше, если к ним будет прилагаться чудо какая хорошая прическа, а не курятник на голове.

— А почему… — начала взволнованная Станислава.

— А потому, Осеева, — с притворной грозностью в голосе оборвала ее Марина, — что клиент, для которого ты две недели макеты делала, молод, не женат. И приятной не только наружности, но и обхождения!

Станислава совсем растерялась. С этим мужчиной, Михаилом Игнатьевичем, она несколько раз говорила по телефону, чтобы яснее представить себе рабочую задачу и выяснить его точные запросы. Он показался ей человеком в летах, нетерпеливым, деловым и требовательным. Приятным в обхождении его трудно было бы назвать, скорее привыкшим давать четкие инструкции тут же бросающимся их выполнять подчиненным. А Марина теперь заявляет…

Нет, ее желание — желание глубоко замужней женщины, недавно покинувшей уютный мирок декрета, — удачно пристроить замуж симпатичных лично ей девушек, чтобы они тоже познали ее счастье стать женой и матерью, понятно и объяснимо. Но в случае со Стасей оно не реализуемо, потому что… Не реализуемо.

— Марин, я… — Станислава встала и принялась быстро запихивать в папку разбросанные повсюду макеты. — Зайду, в общем, причешусь в туалете. А ты иди, сообщи Игорю Валентиновичу.

— Ну-ну, — Короткова тряхнула темными волосами, скептически улыбнувшись. — Причешется она… Садись!

Собрав папку, Станислава нехотя подчинилась, громко вздохнула.

— Только побыстрее, — умоляла она, пока руки Марины боролись с ее непокорными локонами.

Игорь, само собой разумеется, простит многое, считая Стасю своей второй сестрой, но вот клиенты агентства все как один склонны раздражаться и ругаться при малейшей задержке. И с чего вдруг Марине в голову взбрело сватать ее за какого-то мужчину, пусть и «приятной наружности и обхождения»? Но что поделать — плетью обуха не перешибешь, она потерпит минуту-другую…

Через пять минут Станислава Осеева, волосы которой были уложены с той красивой искусной небрежностью, добиться которой мечтают все женщины, а подправленный макияж подчеркивал глубину серо-голубых глаз, неслась по коридору к кабинету начальства, зажав под мышкой папку с едва не вываливающимися из нее листами макетов. Шпильки, отстукивающие частую дробь по полу, и узкая юбка мешали сделать шаг шире, чтобы быстрее добраться до цели.

Наконец запыхавшаяся Стася распахнула дверь в кабинет Пятигорского, готовая к активному и эффективному обсуждению с клиентом первоначальных результатов ее работы. Вот только если бы она знала, что всего через две минуты после этого готова будет сквозь землю провалиться, лишь бы в глаза не видеть ни этого клиента, ни этого кабинета, вообще ничего…

***

Вячеслав краем глаза отметил новое появление Марины Коротковой и нахмурился, наклонившись, вернувшись к изучению папки, подсунутой ему Пятигорским. К разговору девушки и Игоря он практически не прислушивался.

Болезненные ассоциации. С некоторых пор Вячеслав Ледянов недолюбливал молчаливых, холодно и независимо держащихся брюнеток. Вот и Марина, помощник Игоря, была из таких. Пусть и фигура не та, и возраст, и рост, и тип лица, и цвет глаз тоже, но своим поведением отчасти напоминала её. Ту, которой давно нет в его жизни, но которая — парадокс! — так в ней и осталась. Каждая, претендующая на более длительное пребывание рядом с ним, чем ночь-две, сравнивалась с ней, и каждая проигрывала. Потому что была не нужна. А Ледянов еще раз равнодушно отмечал: начать заново ожидаемо не выходит, и на самом деле ему этого не требуется.

Марина, выслушав Игоря Пятигорского, тихо бросила: «Хорошо», а Ледянова захлестнул новый приступ раздражения. Хотелось выплеснуть свою желчь, наговорив девушке язвительных замечаний о ее работе: кофе нести не торопилась, в документах нашел опечатки, оделась не в соответствии с деловым этикетом, смотрит на него слишком часто и пристально. Очень хотелось высказаться, но… С тех самых пор, как он стал подобным образом воспринимать холодных и принципиальных брюнеток, Слава старался не давать волю своему дурному нраву и языку. Поэтому извлек из личных запасов несколько шаблонных, хорошо отработанных на других комплиментов и даже дважды улыбнулся этой Марине, чем, видимо, завоевал ее распоряжение, девушка чуть оттаяла.

Раздражал его и хозяин агентства, а также этого кабинета, сам Игорь Валентинович Пятигорский. Во-первых, долго и совершенно безосновательно нахваливал своих специалистов. Во-вторых, явно представлял собой либеральный тип руководителя, который Слава презирал. И, в-третьих, их заказ отдал в родственные руки, это ему одна птичка сведущая нащебетала. То, что Игорь Валентинович пренебрег знанием об известной всем привычке отца и сына Ледяновых собирать информацию и наводить справки перед тем, как что-либо предпринять, тоже очков ему не прибавляло.

Недопустимо смешивать бизнес и родственные связи, недопустима некомпетентность, небрежность, а также опоздания — это то правило, которое работало и работает. Но, по всей видимости, не здесь.

— Станислава молодец. Она у меня уже пятый год. Да, случается, иногда так в работу погружается, что обо всем забывает…

Пятигорский не скупился на одобрения и восторги, а его клиент застыл в кресле. Знакомое имя болью отозвалось в сердце. В следующую секунду Ледянов взял эмоции под контроль. Имя, конечно, не в числе очень популярных, но ведь могут быть совпадения.

Но совпадением это не было, в чем Вячеслав Ледянов убедился очень скоро. И что невероятно его обрадовало.

— Я прошу прощения за задержку. — Задыхающаяся Станислава ворвалась в кабинет.

Игорь, до этого показывавший какие-то файлы клиенту, атлетически сложенному мужчине, сидящему спиной к двери, — Стася видела только широкие плечи в темно-синем пиджаке в крупную клетку да рыжевато-русый коротко стриженный затылок, заставившие ее похолодеть от какого-то предчувствия-узнавания, — выпрямился и улыбнулся девушке:

— Ничего, мы с пользой провели время, — и, пользуясь тем, что клиент все еще отвлечен — странное дело! — с напускным неудовольствием погрозил ей пальцем, прошептал одними губами: «Ужин».

Стася вздохнула: ясно, требует обычного искупления.

В свои сорок Игорь Пятигорский все еще не был женат. Собственную семью ему с лихвой компенсировали работа и семья его младшей сестры. Домашнюю кухню Игорь Валентинович тоже очень уважал. Особенно когда кулинарными шедеврами его и его зятя Олега баловали Тоня и приходящая к ним в гости Станислава.