Читаем Лаванда для императора 1 онлайн бесплатно

— Тианочка, ты такая счастливая! Я тебе так завидую!

Джина обвела холеной ручкой мужской портрет в массивной золоченой раме, картинно вздохнула и закатила глаза. Даже сейчас, когда вокруг не было зрителей, она не вышла из роли.

От ее лицемерия и притворства у меня сводило зубы. Гадина! Ну какая же гадина. Я прикрыла на миг глаза, взяла себя в руки и изобразила на лице внимание.

Мне не привыкать. Что может незаконнорожденная дочь против единственной наследницы рода? Да ничего! Только молчать и кивать согласно.

— Мне кажется, Тианочка, что маменька и папенька любят тебя сильнее. — Джина надула губки и произнесла с придыханием: — Ты только посмотри, какого замечательного жениха тебе нашли! Сущий клад!

Клад, конечно, его бы еще поглубже прикопать и потерять карту с крестиком. Кладу под землей самое место. Там он никому не сможет испоганить жизнь.

С портрета на меня смотрела лысая образина с толстыми, как вареники, губами, тремя подбородками и волосатой бородавкой над правым глазом. Мой жених! Какая гадость…

Тонкие холеные пальцы сестрицы прошлись по золоченой рамке. Хищные глазки сверкнули в предвкушении скандала.

Чего она добивалась своим выступлением? Ясно чего — ждала, когда я не выдержу и нагрублю в ответ. И тогда мачеха с огромным удовольствием пропишет мне наказание.

Я мысленно скрутила фигу, натянула на лицо самую очаровательную из улыбок и продолжила внимать молча.

Семь лет пансиона, куда меня при первой же оказии сбагрила «любящая маменька», не прошли бесследно. Муштра, розги и карцер быстро научили скрытности, хитрости и лжи.

Домой вернулась совсем другая Тиана. Я не рвалась как раньше бороться за правду и справедливость, не искала любви и понимания, твердо усвоив — в мире высшей аристократии нет места ни первому, ни второму.

«Добрейшие» наставницы пансиона качественно исцелили меня от странных порывов.

Джина, не дождавшись никакой реакции, слегка обиделась, но спектакль продолжила:

— Как тебе повезло, Тианочка! Ну подумаешь какая мелочь, лет десять-пятнадцать потерпишь в постели старика. Так это ничего. Всегда можно зажмуриться и думать о приятном. Правда, дорогая? Зато потом ты станешь богатой вдовой целого герцога! Счастливица. А вот мне придется ублажать Николаса лет… пятьдесят! Не меньше. Он у меня еще так молод.

Ах ты ж, гадина! Сама бы и жмурилась. Так нет! Для Джоржины мачеха отыскала красавчика Николаса. Пусть он не герцог, а маркиз, зато какими глазами смотрит на юную невесту.

— Нет, и все-таки, маменька тебя больше любит, — Джина повысила голос, подстегивая мою реакцию.

В словах ее появилось недоумение. Я реагировала неправильно. Все театральные способности сестры пропадали без толку. А это обидно! Не для меня, для нее.

— Тианочка, ты меня вообще слышишь?

Слышу, еще как. Даже ответить могу. Не думаю, что тебе понравится, сестренка, но ты сама напросилась. Кушай, не подавись.

Я прижала ладони к груди и проворковала елейным голосом:

— Джиночка, сестричка, только не плачь, дорогая. У меня сердечко разрывается от твоих страданий. — Я добавила к улыбке виртуозное хлопанье ресницами и «наивно» предложила: — Если хочешь, можем поменяться? Я, так и быть, выйду за твоего Николаса. А ты забирай себе герцога.

Джорджина растеряла всю приторную ласковость, изменилась в лице и отпрянула от портрета высокородного борова, словно от ядовитой змеи.

Ага, получила? Я перешла на заговорщический шепот:

— Это ничего, что он старый и страшный. Зато ге-е-ерцог! Всего-то пятнадцать лет послужишь благому делу. Скрасишь последние дни этого исключительно благородного мужчины, а после останешься богатой вдовой. М?

Пару минут полюбовалась вытянувшимся лицом сестрицы, потом проговорила с раскаяньем в голосе:

— Ой, прости, прости, я, наверное, зря завела этот разговор. Тебе же совсем не нужны деньги. Папенька и так дает за тобой огромное приданое. Прости еще раз. Лучше я пойду к себе. Мне надо осознать нежданное счастье. Я скоро стану герцогиней, а ты всего лишь маркизой. И должна будешь кланяться мне при встрече. Это так странно, Джиночка. Так непривычно.

Что? Съела?

Джина, как рыбка в аквариуме, беззвучно открыла и закрыла рот. Выглядела она сейчас невероятно глупо. И я бы даже посмеялась, не будь все так печально.

Поэтому лишь проскользнула мимо остолбеневшей стервозины и поспешила сбежать в свою комнату.

Прилюдно признаваться ей или мачехе в своем отчаянии? Да ни за что! Не дождутся эти две мегеры моего унижения.

Но и пускать дело на самотек я не собиралась. Для начала стоило поговорить с отцом и убедить его, чтобы пожалел мою молодость. Хотя надежды на его сострадание у меня почти не было. Наверняка герцог мон Тикейра отвалил за молоденькую невесту круглую сумму.

Если же не сложится разговор с отцом, мне оставалось только одно — сбежать из дома и уехать в столицу.

Какое-никакое образование в пансионе мне дали, можно попробовать устроиться на работу. Я наверняка смогу найти место гувернантки в достойном доме. Пусть даже за гроши. Пусть. Лишь бы подальше от герцога.

Я прикрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной. Из глаз потекли ненужные слезы. Было горько. Было больно. Я шмыгнула носом и отерла ладонью глаза. В сердце еще теплилась надежда.

Может быть всё это — злая шутка Джорджины? Она всегда любила поиздеваться надо мной? Вдруг выдумала и жениха? Не своего, понятное дело.

То, что сестра через месяц выходит замуж, неоспоримый факт. О свадьбе с маркизом Николасом мон Конта уже известно всему высшему обществу.

Но мне-то пока никто официально не объявлял о скорой помолвке!

Я сложила руки на груди, подняла глаза к потолку и горячо зашептала:

— Боги, ну пожалуйста! Пожалуйста, пусть это будет злой шуткой сестры!

Шумно выдохнула, понимая бесполезность молитвы.

В глубине души я знала точно — Джина здесь ни при чем. Не соврала она. Ни единым словом. Вряд ли бы меня стали забирать из пансиона только ради ее свадьбы. Точно нет.

Кому я на этой свадьбе нужна? Лишний позор. Напоминание о давней интрижке графа с дочерью мелкопоместного дворянина. Да меня бы скорее предпочли спрятать от чужих глаз.

Но нет, не спрятали. Значит, и правда, сосватали. Точнее, продали. И кому? Этому монстру — герцогу Фердинанду мон Тикейра.

Самое смешное, ради независимости от отца с мачехой, я бы согласилась на любого мужа. Почти на любого. Темные пристрастия именно этого мужчины рождали в моей душе отчаянный страх.

Если верить людской молве, за последние пять лет Фердинанд мон Тикейра уже угробил четырех жен. И все они, как одна, были совсем молоденькие, едва достигшие брачного возраста. Все из древних семей, наделенных магическим даром.

Поговаривали, что герцог практикует черную магию и пытается из крови юных жен создать эликсир бессмертия. От того и мрут они в герцогском замке, как мухи по осени.

Я решительно оттолкнулась от двери, подошла к окну, устремила невидящий взгляд в темный парк. Решено. Завтра приедет отец, и я брошусь ему в ноги. Может быть, его сердце дрогнет, и он не станет отправлять родную дочь на верную погибель. Если нет, сбегу. Третьего не дано. Замуж за герцога я не пойду.

Только планам моим не суждено было свершиться. Судьба сама подкинула третий вариант.

Вместо приезда отца в ночи случился переполох.

Весь дом спал, когда под окнами послышались конское ржание, голоса, хлопанье дверей. Звуки эти разбудили и меня. Я прислушалась к чужим разговорам, но толком ничего не разобрала.

В доме забегали, засуетились. Что-то уронили, разбили. Загомонила прислуга. Лишь когда следом послышался голос мачехи, стало ясно, что случилось нечто необычное.

Чтобы злопамятную графиню рискнули поднять с постели среди ночи просто так? Да ни за что. В этом доме смертников не было. Чтобы кто-то отважился на подобный подвиг, должно было произойти нечто из ряда вон выходящее.

Вот и пусть происходит. Я закуталась в одеяло и осталась лежать. Что бы там ни случилось, меня оно точно не касалось.

Как же я ошибалась.

Когда улеглась суета и входная дверь вновь хлопнула, выпуская незваных гостей, за мной пришли.

— Вставайте, лера Тиана, — горничная мачехи, поставив фонарь на сундук, принялась меня бесцеремонно трясти.

— Что там стряслось? — пытаясь разлепить глаза, спросила я.

Веки упорно закрывались, но уснуть мне не дали.

— Да поднимайтесь же, негодная девчонка! Лера мон Фера вас зовет. Срочно.

Что? Мачеха? Меня? Ох, не к добру это.

— Давайте, поднимайтесь. Экая лежебока. Никакого уважения к хозяйке. Она не спит, и вам нечего.

Горничная сдернула с меня одеяло, заставила сесть.

Я вяло отбивалась:

— Но я не причесана, не одета.

— Думаю, графине ваша прическа нужна меньше всего. Будьте уверены, лера Тиана, графиня повыдергает ваши волосенки, если не явитесь хотя бы через пять минут. — В меня швырнули какую-то тряпку. В потемках я не сразу разглядела, какую. — Накиньте уже халат, бесстыдница, для вас этого вполне достаточно.

С третьего этажа по лестнице меня стащили едва ли не волоком. Я едва успевала перебирать ногами, пытаясь угадать на ходу, что понадобилось среди ночи мачехе. Правдоподобных идей не было. А служанка упрямо молчала.

Уже через минуту она постучала в дверь хозяйских покоев и подпихнула меня в спину, заставляя переступить порог.

Мачеха, одетая в домашнее платье, решительная, с бледным лицом сидела в низком кресле и нервно обмахивалась веером.

Ярко горели свечи. Полыхал разожженный в ночи камин. Рядом с креслом на столике стояла коробочка с нюхательной солью.

— А, Тианочка, — раздался при виде меня притворно сладкий голос графини. — Подойди ко мне, детка.

Тианочка? Детка? Да что произошло? Сроду она ко мне так не обращалась.

— Звали, матушка? — осторожно спросила я, не спеша приближаться.

— Долго копаешься, сестрица! — зло прошипела из глубины комнаты Джина. — Что встала столбом?

И она здесь? Да что случилось? Неужели беда с отцом?

Я подошла к самому креслу и остановилась. Сердце в груди зашлось испуганным стуком.

— Что-то случилось?

— Случилось, — передразнила меня Джина, чем неожиданно вывела мачеху из себя.

— Оставь нас, Джорджина! — нервно рявкнула та. — Выйди!

— Но маменька! — непривычная к такому обращению сестрица растерялась.

— Выйди! — резко повторила приказ графиня.

Я буквально остолбенела. При мне Мирабелла мон Фера повысила голос на обожаемую дочурку? Однако…

Джина фыркнула и выскочила из комнаты. Когда дверь за ней закрылась, мачеха нервно отбросила веер. Тот упал на ковер, чуть не долетев до камина.

Я не стала его поднимать. Я вообще не понимала, как реагировать на происходящее. А потому предпочла стоять и молчать.

Мачеха схватилась за нюхательную соль, тут же швырнула ее обратно, вскочила с кресла и прошлась по комнате, нервно заламывая пальцы.

— Тиана, — заговорила она, когда я уже почти потеряла терпение, — я всегда была добра к тебе, несмотря на твое происхождение.

Я поперхнулась воздухом. Ко мне были добры? Вот так откровение. Интересно, а почему я не заметила?

— Дети не должны отвечать за ошибки своих родителей, — со скорбным видом продолжила графиня. — Тебя не выкинули на улицу и оставили в семье. А после отдали на обучение в прекрасное место. Знаешь, в какую сумму обошлось нам твое пребывание в пансионе?

Я лишь пожала плечами. Не знаю и знать не хочу. Мачеха вновь не дождалась ответа.

— Но я не жалею о потраченных деньгах, доченька. Для благородной девицы важно хорошее воспитание.

Я сама не заметила, как сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони. Сразу вспомнились розги и ласковые-ласковые лица наставниц. Все, что ниже спины, вспыхнуло фантомной болью. Я с трудом изобразила милую улыбку и присела в книксене.

— Благодарю вас, матушка.

Что-что, а лгать и кланяться нас учили. Идеально выверенные поклоны. Идеально разыгранное лицемерие. Идеальные улыбки, скрывающие ненависть. Я была хорошей ученицей.

— Настало время вернуть дочерний долг.

Мачеха остановилась передо мной.

Так я и думала, что-то ей от меня очень понадобилось. И это что-то не брак. Не стала бы она подлизываться, чтобы объявить о том, на что папенька и так имеет полное право.

Я подобралась, чуть приподняла брови, но спрашивать ни о чем не стала. Вот еще. Ей надо, пусть сама и рассказывает.

Мирабелла, в очередной раз не дождавшись вопроса, поморщилась, но быстро улыбнулась и огорошила меня:

— У нас случилась неприятность, Тианочка. Император-дракон заявил право первой ночи.

Мачеха кивнула на столик, где лежал вскрытый конверт с императорским гербом.

Что? От неожиданности я закашлялась. Нет, все знали, что император мог потребовать к себе невесту любого из благородных родов, если хотел убедиться в лояльности главы этого самого рода. Только подобного не случалось очень и очень давно.

— Право… первой ночи? — Выговорила я с трудом. — На меня? Но я же не наследница рода. Я всего лишь…

Мачеха меня перебила:

— Его Императорское Величество потребовал Джорджину. Бедная моя девочка! — В руках Мирабеллы словно сам собой появился платок. Дорогая ткань промокнула несуществующую слезинку. Мачеха шумно вдохнула. — Ты должна исполнить свой долг, Тианочка. Ты должна поехать в столицу вместо сестры! На наше счастье, вы с Джиной так похожи. Никто не заметит подмены.

Что? Я не ослышалась? Мне предлагается лишиться невинности, лечь в постель императора, чтобы спасти Джину? Это называется дочерний долг? Да ни за что!

Мирабелла прочитала ответ в моих глазах, прищурилась.

— Не спеши отказываться. Я предлагаю тебе сделку, девочка. Ты едешь вместо Джины во дворец. Добровольно! И исполняешь там все, что от тебя потребуют. — Она подняла палец вверх и сделала паузу, словно хотела убедиться, что последние слова до меня дошли. — А взамен я избавлю тебя от брака с герцогом мон Тикейра. Тебе ведь уже сообщили по секрету о помолвке?

Так я узнала сразу две новости, одна хуже другой. Во-первых, меня все же просватали за престарелого герцога. Во-вторых, я могу избежать этого, если соглашусь лишиться невинности вместо сестры.

Сделка, значит? Ну, хорошо. Что я, собственно теряю? Если выйду замуж за герцога, то лишусь жизни. Если поеду во дворец, то останусь без… Я обреченно усмехнулась. Без второго вполне можно жить, даже если не получится обзавестись мужем.

— Когда нужно быть во дворце? — поинтересовалась почти спокойно.

— Через две недели. — Голос мачехи тоже стал деловым, холодным. Время для притворства закончилось.

Я прикинула в уме — путь до столицы займет чуть больше недели. Или…

— На лошадях или порталом? — уточнила я.

— Гонец оставил портальный артефакт.

Мирабелла вытащила из кармана кожаный мешочек с императорским гербом и положила на стол.

Я довольно кивнула, заложила руки за спину и посмотрела на графиню в упор:

— Я хочу заключить нерасторжимый магический договор.

— Хорошо, — нехотя согласилась Мирабелла.

— От имени рода. С отцом.

Мачеха через силу кивнула. Было видно, что следующие слова дались ей с трудом. Неужели и здесь думала надурить? Ай, да матушка! Ай, да гадина!

— Будет тебе договор, Тиана.

Что ж, основное выяснила, а теперь можно и поторговаться.

— Но у меня есть условия.