Читаем «Ласточка» онлайн бесплатно

«Флаг Родины»; Ежедневная газета Черноморского флота; №№ 19, 20, 21, 22, 23, 26, 27, 28. 1961 г. Севастополь.

Все было необычным на этом подводном корабле, быстро продвигавшемся в толще воды. В отсеке стояла тишина, хотя моторы работали. Перед глазами главстаршины Бориса Агеева светился огромный экран цветного телевизора.

Моряк сидел в мягком кресле перед красиво отделанным пультом с множеством кнопок и горящих цветных лампочек. Под стёклами осциллографов пробегали зелёные и малиновые змейки. Два сигнальных глаза сторожевого радиолокационного поста, установленные под экраном телевизора, спокойно мерцали.

С каждой минутой беспокойство все больше овладевало Борисом, впереди минное поле.

Моряк понимал, что волнуется напрасно: лодку ведет умное устройство, курс рассчитывает электронно-вычислительная машина, они не могут ошибиться. Только в случае выхода из строя автоматического рулевого будет включен пульт, за которым находится он, Борис, но это маловероятно.

«Ласточка», — так назывался подводный корабль — сегодня должна была выполнить необычную и сложную работу. Бориса, как и других моряков, подробно ознакомили с заданием.

…В апреле тысяча девятьсот сорок пятого года, перед, концом Великой Отечественной войны, советские моряки получили приказ, во что бы то ни стало изловить или уничтожить фашистскую подводную лодку «Акула», на которой находились важные документы и огромные ценности, награбленные фашистами. «Акула» являлась лодкой новейшей по тому времени конструкции. Справиться с ней нелегко было, но наши воины с честью выполнили приказ.

«Акулу» блокировали в районе Зеленой впадины. Обладая способностью глубоко погружаться, фашистская лодка старалась буквально по дну выбраться из огненного кольца. На помощь ей фашисты бросили самолеты и корабли, Разгорелось большое сражение. Однако «Акуле» не удалось спастись. В самом центре Зеленой впадины советская быстроходная «малютка» нагнала и торпедировала ее.

«Акула» затонула на глубине пятисот тридцати метров. Долгое время казалось, что поднять ее невозможно, К тому же фашисты окружили то место, где затонула «Акула», сплошным заграждением, установив на различной глубине сотни мин.

Вот в этот-то район и шла теперь «Ласточка».

В отсеке, где нес вахту Борис Агеев, было необычайно тихо. Казалось, подводный корабль стоит на месте. Лишь освещенный экран телевизора выдавал движение, по темно-зеленому полю струились полосы, они беспрерывно бежали от центра в стороны.

Моряк начеку. Он не спускает взгляда с экрана, на котором отображается все, что впереди — по курсу лодки. Это работают аппараты подводного видения.

В их поле зрения временами попадают обитатели моря. Вот справа мерцающей тучей, а потом мириадами, светлых точек обозначился косяк рыбы. Мгновение — и экран сделался чистым. Лодка, как игла, пронизала рыбий косяк.

Борис нажал кнопки, включил переговорное устройство и телевифон, с помощью которого во всякое время можно видеть, что делается в любом отсеке корабля. Сейчас, же вспыхнул экран телевифона и появилось изображение.

В центральном посту Борис увидел командира корабля капитана третьего ранга Осипова, а рядом с ним человека с черной бородой, одетого в гражданскую одежду. Они спокойно беседовали.

— Квадрат тридцать семь — сорок три! — вдруг послышался голос.

— Сбавить ход! — приказал командир. — Включить локатор кругового обзора.

«Ласточка» подходила к квадрату, где затонула «Акула».

…Сбавив ход, подводный корабль осторожно погружался на глубину. Вот на экране локатора стало видно дно моря.

Раздался звонок. Предупреждая всех в лодке, прозвучал голос:

— Прямо по курсу — мина!

— Приблизить изображение! — скомандовал командир.

Борис увидел, как красная маленькая точка стала быстро увеличиваться в размере. Изображение заняло три четверти экрана. Началось самое интересное. Теперь все, что видно в телевизоре, будет сниматься на кинопленку.

Борис — весь внимание. Вначале ему показалось, что на экране сказочное дерево. Пышная, почти круглая крона его слабо шевелилась. Затем четко обозначился шар. От мины вниз уходил толстый красный жгут. Это был обросший водорослями трос, с помощью которого мина держалась на якоре.

— Начнем взрывать мино-деонаторами?

По голосу Борис узнал, что это говорил командиру человек с бородой.

— Согласен, — ответил Осипов.

От лодки стала удаляться необычайно маленькая торпеда, размером не больше бутылки. Изображение мины уменьшилось. Теперь оно было величиною с кулак.

Прошла секунда, вторая, и на экране, как веер, вспыхнуло оранжевое сияние. Мина взорвалась. Трос обрушился вниз.

Через полминуты на экране появилась другая мина, потом третья, четвертая… Взрывы следовали один за другим. Мино-детонаторы автоматически наводились на цель локаторами.

«Ласточка» уверенно двигалась вперед. В лодке слышалось стрекотание киноаппарата, который фотографировал на пленку все, что виделось на экране.

— Теперь испытаем термитные заряды, — проговорил бородатый.

— Термитными… Пли! — скомандовал Осипов.

И сейчас же Борис увидел огненный луч, вернее стрелу, которая с быстротой молнии устремилась вперед, к очередной мине. И снова вспыхнул огненный веер. Еще и еще! Вслед за первой полетели новые стрелы.

— Включить бортовые пушки! — приказал командир.

Вспышек стало больше, вода начала светиться. Все это напомнило Борису беззвучные зарницы, которые он наблюдал тихими вечерами у себя в деревне на Смоленщине.

Уничтожив минное поле, «Ласточка» подошла к затонувшей «Акуле».

— Вот она! — проговорил бородатый.

Борис разглядел на экране продолговатый предмет, похожий на сигару с обломанным концом. Корпус лодки поржавел, оброс ракушками.

— Спустить водолазов!

И вот уже виден человек, одетый, как древний рыцарь, в доспехи. Борис знал, что скафандр водолаза сделан из пластмассы, а прозрачный шлем из сталинита, которые по своей прочности превосходят лучшие марки легированной стали.

С помощью моторчика, закрепленного на спине, водолаз быстро продвигался в воде. Вслед за первым появились еще три водолаза. Они стали обследовать затонувшую «Акулу».

Торпеда попала в кормовую часть лодки и начисто оторвала ее. Борис видел, как водолазы продвигались по корпусу лодки, исчезали за ней, как бы ныряя в красные водоросли, и появлялись вновь. По радио они держали связь с «Ласточкой». Их голоса Борис слышал так отчетливо, как будто они находились рядом.

Водолазы доложили о состоянии корпуса. Командир решил, не применяя тросов, поднять «Акулу» электромагнитами, вмонтированными в днище «Ласточки».

«Ласточка», как птица-богатырь, опустилась на затонувшую лодку.

— Включить электромагниты! — приказал командир.

Раздалось тихое гудение. Глухо звякнул металл.

— Продуть цистерны главного балласта!

Гудение моторов усилилось, но подводный корабль оставался неподвижным. «Акула» будто вросла в грунт. Борис уже стал отчаиваться, думая, что от подъема затонувшей лодки придется отказаться.

— Включить реактивный двигатель подъема! — все так же спокойно скомандовал капитан третьего ранга Осипов.

Послышался рев. Борис почувствовал толчок и, глянув на телевизор, увидел, что «Ласточка» быстро подымается вверх.

Цвет воды за необычайно прочными стеклами иллюминаторов начал светлеть, и через несколько минут отсек Бориса залило солнечным светом. «Ласточка» всплыла на поверхность.

Бухта походила на огромное зеркало. В неподвижной глади воды отражались редкие облака, дым из трубы завода. На своих отражениях стояли застывшие корабли, а на краю зеркала, опрокинувшись, повис белокаменный город.

Борис Агеев стоял на носу катера, подходившего к пирсу. Он сразу заметил изменения, какие произошли за два месяца его отсутствия. Строящееся трехэтажное здание рядом с водной станцией освободилось от строительных лесов. Где-то вдали за театром появился хобот подъемного крана.

На площади перед памятником героям Отечественной войны Борис на минуту остановился. Это у него в привычке с первого дня службы. Всякий раз, проходя мимо бронзовой фигуры моряка, он испытывает торжественное волнение и замедляет шаг.

— Борис! Агеев! — неожиданно раздались возгласы.

Моряк попал в объятия друзей, с которыми не один год прослужил на «Касатке» — подводном корабле еще довоенной постройки. Два месяца назад «Касатку» поставили к причалу у завода. Тогда же отличников боевой и политической подготовки рулевого Агеева, механика Суханова и радиста Леонидова откомандировали в спецгруппу.

— Ну, как вы там, на новом месте? — расспрашивали Бориса друзья.

— Эх, братцы, если бы вы посмотрели на «Ласточку»!.. — восторженно проговорил Борис. — Это не лодка, а прямо мечта. Хотите, я расскажу вам о ней?

Товарищи с сожалением вздохнули:

— Времени уже нет — увольнение кончается.

Агеев пересек площадь, у входа в парк поравнялся с патрулем, молодцевато отдал честь.

— А-а-а, спецгруппа… — тепло улыбнулся знакомый офицер, ответив на приветствие.

В киоске возле гостиницы Борис купил папирос и остановился, раздумывая, куда идти. Он был почти уверен, что Вера не ждет его.

«Кто я для нее? Случайный знакомый, о котором она, может быть, давно забыла», — подумал он. Но для него Вера была самым дорогим человеком в городе, и минутное раздумье только еще больше разожгло в нем желание скорее увидеть ее.

…Он влюбился в нее сразу, с первого взгляда и хранит это чувство, как самую светлую радость.

Это было в начале лета на выпускном вечере в школе. Моряки поздравили выпускников, выступили с концертом художественной самодеятельности. Затем были танцы.

Агеев стоял рядом с девушкой в голубом платье, с красивым бантом, искусно вплетенным в волосы. Глаза этой девушки, большие, голубые, притягивали к себе, Борис залюбовался ею.

— Чего же мы стоим? Пойдемте танцевать, — с юной простотой, без тени смущения сказала она.

Во время танца они познакомились. Ее звали Верой.

— А почему вы не в школьной форме, как остальные выпускницы? — спросил Борис.

Вера улыбнулась одними глазами.

— Я уже старая. В прошлом году окончила десятилетку. На вечер пришла с подругой.

Она как-то доверчиво посмотрела ему в глаза и неожиданно сказала:

— Знаешь что, я не привыкла, чтобы меня называли на «вы». Говори мне лучше «ты», тем более, что я моложе тебя.

Потом они шли по городу, залитому электрическим светом.

— Я живу почти в конце проспекта. Проводишь меня? — попросила Вера.

Борис никак не мог примениться к ее обращению. Девушка поражала своей непосредственностью и простотой. «Так говорят обычно с людьми, которых давно знают», — думал Агеев.

Вера жила в старом двухэтажном доме, стоявшем в глубине двора.

— Вот наша квартира, на втором этаже, — указала Вера. — Видишь левее лестничной клетки два окна?

Вдоль всего дома на втором этаже шла открытая веранда. Возле одного столба веранды Борис увидел силуэт человека.

Вера торопливо попрощалась и поднялась на веранду. Мужчина, стоявший у столба, поспешно шагнул к ней навстречу.

В следующее воскресенье Борис пошел к Вере. Сдерживая шаг, он впервые поднялся по лестнице дома, в котором жила она. Дверь оказалась закрытой.

У главстаршины мгновенно исчезло радостное настроение. Сколько дней дожидался этой минуты, и все напрасно.

Что-то толкнуло его заглянуть в окно. Он осторожно подошел и увидел в комнате Веру. Девушка сидела за столом перед маленьким приемником и что-то торопливо записывала на листке бумаги. До слуха Агеева донеслись слабые звуки морзянки.

Вера была увлечена занятием, лицо ее раскраснелось, левой рукой она то и дело поправляла падавший на лоб локон.

Борис постучал по стеклу, Вера вздрогнула.

— A-а, Борис, заходи. Дверь не заперта. Только нажми сильнее, она у нас туго открывается, — смущенно проговорила она, подбежав к окну.

Когда Борис вошел в комнату, приемник уже был выключен. Вера собирала исписанные цифрами листки.

— ДОСААФ проводит областное соревнование радиолюбителей, — объяснила она и прибавила с гордостью: — я занимаюсь радиоспортом. А ты?

Вера лукаво и вместе с тем выжидающе посмотрела в глаза Агеева.

— Радио не моя стихия. Я рулевой, романтик моря, — ответил Борис и сам удивился, до чего получилось картинно.

Вера опустила ресницы и, словно вызывая главстаршину на разговор, задумчиво произнесла:

— Море. Что в нем хорошего?

Эх, если бы мог Борис рассказать ей все то, что знает о море! О лодке, походах, учениях! Наверное, тогда и она полюбила бы море.

— У меня есть билеты в кино, — предложил он. — Пойдем?

Вера с той непосредственностью, которая поражала Агеева, запрыгала по комнате.

— С удовольствием. Ты подожди, я переоденусь. Найди пока хорошую музыку.

Она включила приемник и ушла в спальню.

Борис покрутил ручку настройки приемника. В мелодию музыки ворвались звуки морзянки.

«Жаль, не умею читать, — с завистью подумал Борис. — Вера, вон, научилась…».

Девушка вышла из спальни, одетая в голубое платье — то самое, в котором она была тогда на выпускном вечере, и которое очень шло ей.

Она остановилась перед зеркалом, поправила прическу и, обернувшись, обожгла моряка взглядом:

— Я готова.

— Какая ты красивая! — восторженно сказал Борис и не удержался, потрогал ее шелковистые локоны.

Вера в зеркало увидела, как Борис только что рассматривал радиотелеграфный ключ.

— Интересуешься? — полюбопытствовала она. — Тебе, человеку военному, надо уметь этим пользоваться. Хочешь, я покажу, как работают на ключе? Вот так, — и Вера стала ловко выстукивать какие-то сигналы.

— Ну, пойдем, — сказала она, отходя от ключа. — Не опоздаем?

После кино возвращались домой. Вера беспокоилась:

— Мама, наверное, уже пришла, хватилась меня. Она привыкла, что я не отлучаюсь надолго.

На углу проспекта и площади поравнялись с городской фотографией. Вера лукаво улыбнулась:

— Ты когда-нибудь бывал здесь? — И доверительно сообщила: — Здесь я работаю лаборанткой. Уже целый год!

Едва они вошли во двор ее дома, Вера потянула Бориса за руку, проговорив, как показалось ему, расстроено:

— Пойдем лучше еще погуляем немного. Мама, кажется, задержалась.

В самом деле, окна ее квартиры были, как и в тот раз, темными и так же, как в тот первый вечер, — Борис заметил это — на веранде стоял какой-то человек.

— Вы так торопились домой… — с недоумением сказал Агеев.

— Мамы же нет дома. — В голосе Веры почувствовалось раздражение. — Опять на какой-нибудь конференции заседает! — И, словно пытаясь загладить минутную вспышку, взяла Бориса под руку, ласково шепнула: — Она у меня хорошая, работает библиотекарем. Когда-нибудь я познакомлю тебя с ней.

Борис поймал себя на мысли о том, что до, сих пор Вера ничего не рассказывала о матери. Еще утром ему показалось, что девушка живет одна. Он вспомнил обстановку двух скромно обставленных комнат: стол, зеркало, шифоньер, а в спальне, куда он заглянул случайно, — небольшое трюмо и кровать. Да, кровать одна…

Вера, словно угадав мысли Агеева, заговорила по своему обыкновению с подкупающей искренностью:

— Я сплю вместе с мамой. Привыкла так с детства. Она у меня маленькая, славная.

Гуляли долго. Бродили по парку. Танцевали на тесном, огороженном пятачке.