Читаем Ласковая луна онлайн бесплатно

Перед глазами плыла мутная пелена. В нос ударил мерзкий запах, осевший металлическим привкусом на языке. Всё тело ныло, а голову сковывала тупая боль в затылке. Пришли привычные мысли о том, что так жить нельзя, что надо всё бросить и уехать. Наташа несколько раз моргнула, и пелена, застилавшая взгляд, исчезла. Она сидела на полу кухни, перед ней лежал Игорь. Наташа сразу поняла, что он мёртв, да и как не понять, если кишки из распоротого живота бурыми слизнями расползлись по линолеуму. Кровь. Она была повсюду: веер брызг на обоях и кухонной плитке, на дверцах шкафчиков. Ножки стола стояли в тёмной маслянистой луже. Наташа посмотрела на свои руки, словно затейливым узором, их покрывали бурые разводы, потёками расходившиеся по обнажённому телу. Она была голой, и всё тело покрывала корочка подсохшей крови.

Завыв, Наташа подскочила на ноги и бросилась в ванную. Но не успела, её вырвало в коридоре, и она упала на колени, дёргаясь в судорогах. До ванной Наташа доползла, после чего залезла внутрь и стала обливать себя из душа, не ощущая температуру воды, глядя на то, как красные ручейки с её тела убегают в слив. «Дзынь! Дзынь!» — раздался резкий звонок в дверь, ещё и ещё. Наташа сжала лейку душа в руках и замерла, пусть уходят. Она не может открыть, не сейчас, не в таком виде, не с Игорем, лежащим в луже собственной крови на кухне. Звонить перестали и несколько раз стукнули в дверь так, что содрогнулся металлический косяк. Потом наступила тишина. Наташа выбралась из ванной, тело её пощипывало от сильного растирания мочалкой. Она пошла в комнату, стараясь не смотреть в сторону кухни и на кровавые отпечатки ног на полу коридора. Надев футболку и джинсы, Наташа, наконец, почувствовала себя лучше. В комнате всё было как обычно, по-домашнему уютно, если не знать, что на кухне лежит Игорь и смотрит стеклянными глазами куда-то за грань этого мира.

Телефон стоял на зарядке, куда Наташа его положила вчера после работы. Она осторожно набрала номер полиции и с трудом заставила себя ответить на вопросы дежурного. Продиктовав адрес и нажав отбой, Наташа дошла до двери и открыла её настежь. Вернувшись в комнату, она села на диван и замерла в ожидании, боясь двигаться.

Полиция приехала быстро. Наташа смотрела, как по квартире ходят люди в форме, вяло отвечала на вопросы следователя — мужчины средних лет с серым лицом. Спрашивал он тоже без энтузиазма, потому разговор напоминал общение двух снулых рыб в ведре рыбака, которым нет дела друг до друга, и есть лишь одно желание — вернуться в пруд.

— Что случилось?

— Не помню, я очнулась, а он лежит, и везде кровь.

— Пили вчера?

— Я не пью, Игорь пил, он всегда… Я пришла с работы, он был пьяный, потом ужин готовила, он есть не стал, просил денег… Не помню.

— Часто у вас были ссоры с сожителем?

— С сожителем? А, ну да, с Игорем, он вспыльчивый, я не очень хорошая хозяйка.

— Хорошо, проедете со скорой в больницу, там вас осмотрят. У вас паспорт Казахстана, на казашку вы не похожи.

— Там много русских живёт. Я недавно переехала, хотела российское гражданство получить, не успела.

— Прописка временная в области, квартира, я так понимаю, сожителя?

— Бабушки его, она у родителей живёт, старенькая очень.

Наташу отвезли в больницу, где грубая врач устроила ей пытку на гинекологическом кресле. На вопрос «зачем?» буркнула: «Знаем мы вас, потом отмазы будешь лепить, что он тебя насиловал, а ты сопротивлялась». Худенькая, замученная медсестра взяла у неё анализы, а хирург быстро осмотрел голову и тело на предмет травм. Прогнав Наташу через этот лабиринт унижений, полицейские повезли её оформлять.

Приехали они в «Изолятор временного содержания подозреваемых и обвиняемых», и Наташа поняла, что её считают виноватой в смерти Игоря. От несправедливости в горле застрял горький ком, не дающий вдохнуть. В маленьком кабинете с огороженным решёткой углом перед Наташей положил лист бумаги новый следователь. Этот был красноморд, и маленькие его глазки смотрели на Наташу с презрением.

— Пиши всё, что помнишь: вчерашний вечер и утро, — буркнул следователь и сел напротив оформлять документы.

Скоро ему принесли ещё бумаги, и он тоже сложил их в папку, где уже лежали показания Наташи и копии её документов. Прочитав показания, следователь недовольно поморщился.

— Ладно, начнём. Я капитан следственной службы — Полозков Николай Сергеевич. Отвечайте на вопросы.

— Хорошо, — сказала Наташа.

— Наталья Вячеслава Веселкина, две тысячи третьего года рождения, гражданство Казахстан?

— Да.

— Работаете?

— В магазине цветочном «Ловибукет».

— Я так понимаю, официально не оформлены?

— Да.

— Прописка временная, Городец?

— Да.

— Вам выносится мера пресечения в виде заключения под стражу. Вас обвиняют в убийстве Злотова Игоря Юрьевича двухтысячного года рождения.

— Я его не убивала, меня саму кто-то по голове стукнул. Я без сознания была! — словно от удара тока, дёрнулась Наташа. Ком в горле наконец растворился, давая вдохнуть, и едкая его горечь потекла из глаз по щекам.

— Заключение медиков говорит о том, что никаких травм вы не получали. На вас даже синяков нет. Думаю, дождёмся ещё токсикологии, может, вы что-то выпили. Распишитесь тут и тут. Тебя отведут в камеру, вызовем на допрос дня через три. Клесов! Забери подозреваемую.

Наташу отвели в изолятор временного содержания в цокольном этаже. В камере стояли двухъярусная кровать и стол со скамьёй, вмурованные в пол, под потолком небольшое зарешечённое окошко, в углу, за металлической ширмой — раковина и унитаз. Там находилась ещё женщина: невысокая, но плотная, с простым квадратным лицом и фингалом под глазом. Она сидела на нижней койке, по-мужски расставив ноги, одетая в цветастый дешёвый халат с молнией. Женщина осмотрела Наташу с любопытством и спросила:

— Э, как тебя? Проститутка, что ль? Ты учти, я вас шалав не люблю, так что ко мне не лезь, схлопочешь.

Наташа и сама не собиралась ни с кем общаться, кивнув, что поняла посыл соседки, сняла кеды и полезла на верхнюю койку. Ей хотелось свернуться клубком под одеялом и тихо скулить от бессилия. К вечеру соседке стало скучно, и она решила сменить гнев на милость.

— Эй, чего там лежишь, спускайся есть. Не укушу, не бойся. Насчёт проститутки я пошутила. Какая из тебя проститутка, ни титек, ни гонору. Кто такую тощую и бледную трахать будет. Слышь, иди жри, пока я добрая, — тётка больно дёрнула Наташу за ногу. Ответом ей стало звериное утробное рычание.

— Дура психическая, — отдёрнула руку тётка.

Больше они не общались. На следующий день за Наташей пришёл полицейский.

— Ей, Наталья Вячеславовна Веселкина. К тебя брат пришёл, на выход.

Её отвели в специальную комнату для переговоров. Проблема была в том, что ни братьев, ни сестёр у Наташи не было, из родственников в России была лишь тётка, сестра матери, которая за деньги и согласилась сделать для Наташи временную прописку у себя дома.

В небольшой комнате стоял квадратный стол со стационарным телефоном и два стула, часть комнаты была перегорожена решёткой, за которой тоже был железный столик и лавка. Наташу посадили на стул и позвали кого-то из коридора. Тут же в комнату ввалился огромный, под два метра, бородатый мужик с двумя огромными пакетами в руках.

— Сестрёнка! Родная. Я тебе вещи принёс и поесть, — взревел он, увидев сжавшуюся на стуле Наташу. — Наташка, ты не переживай, я тебе лучшего адвоката нашёл. Она, как дело изучит, моментом тебя вытащит.

Наташа смотрела на бородача, не зная, что ответить. Расспрашивать мужчину о том, кто он такой, под взглядами полицейских показалось глупым. К тому же «брат» смотрел на неё жёсткими холодными глазами, в которых читалось недоброе «молчи, дура». Разговор с «братом» получился странный, он рассказывал о делах выдуманных родственников: «Баба Маша-то как за тебя переживает, обещала носки тёплые из собачьей шерсти связать, а то тут в камере холодно, поди». А Наташа кивала. Помучив её так десять минут, «брат» попрощался, вручив пакеты. Внутри лежали туалетная бумага, зубная щётка, два блока сигарет и ношенная женская одежда на два размера больше нужного. Сигареты Наташа отдала соседке. За что та перестала смотреть на неё волком и даже рассказала короткую историю своей жизни. Попала она в изолятор за то, что избила мужа почти до смерти, и пока он лежал в реанимации, решалась её судьба.

— Знает же, что у меня рука тяжёлая, но довёл всё-таки. Вот сдохнет, и меня посадят, тварь такая.

В следующий раз за Наташей пришли, чтобы проводить на допрос к следователю.

— Получили ответ на запрос в Казахстан и все данные с экспертиз. В тринадцать лет вас осудили за убийство отчима. Получается, что зря вы тут амнезию разыгрываете. Думали, мы об этом не узнаем?

Наташе не хотелось отвечать. Она могла бы сказать правду: что мать убила отчима в очередной пьяной ссоре, а потом стояла перед Наташей на коленях, умоляя взять вину на себя. «Ты ж ребёнок, тебя не посадят. Меня посадят, а тебя в детдом сдадут». Может, и лучше было в детдом, зато потом смогла бы найти хорошую работу в Казахстане, стала бы учительницей, как мечтала с детства. Когда суды прошли и мать поняла, что угроза сесть за решётку миновала, начала опять пить, привела нового отчима и снова забыла, что у неё есть дочь.

— Да, — наконец ответила Наташа, понимая, что следователю всё равно на правду, он уже видит, как закрывает это простое, банальное дело с бытовухой.

— В токсикологической экспертизе ничего найдено не было. Так что вашу потерю памяти подтвердить нечем.

А вот это плохо, Наташа верила, что Игорь её стукнул и она потеряла сознание, ну, или в крайнем случае он намешал чего-нибудь в её кружку. Она действительно ничего не помнила из той ночи. Да, они ругались, но это было привычным, хоть и выматывающим душу спектаклем. В конце Игорь неожиданно вспомнил про мать Наташи, и это больно ударило под дых. Когда они только начали встречаться, то много гуляли и болтали, могли проговорить всю ночь. В то время Наташа всё рассказала о своей семье, и Игорь жалел её, прижимал к себе и гладил по голове. Сейчас это воспоминание вызвало лишь передёргивание и тошноту.

— Расскажите, куда вы дели собаку? — спросил следователь.

— Собаку?

— Слушайте, пришла экспертиза, вашего сожителя загрызла довольно крупная собака. Давайте я расскажу, как было. После ужина у вас с Игорем произошла ссора, он был пьяный и агрессивный, возможно, решил вас избить, но собака среагировала на угрозу и загрызла его. Вам стало жалко, что собаку за это усыпят, и вы её отпустили, а все признаки её проживания в квартире убрали. Но мы всё равно нашли немного серой шерсти на кухне, она также пойдёт в экспертизу. Да и соседи слышали той ночью собачий вой. Мы ещё съездим на следственный эксперимент, и вы там всё более детально расскажете для протокола, но в общих чертах я прав?

«Собака?» В памяти всплыл случай месячной давности. Она шла к дому по дороге рядом с пустырём с железными коробками гаражей, за которым начинался небольшой пригородный лес. Улицу заливал мёртвый свет луны. Тяжёлые сумки оттягивали руки, болели уставшие за день ноги. В одном пакете были кабачки, которые ей вручила сменщица, в другом — вилок капусты и краковская колбаса по акции. Игорь любил ей закусывать, хотя по вкусу она больше напоминала изделие хим промышленности, зато легко ломалась руками и сильно пахла копчённым. Собаку Наташа заметила рядом с домом, большая такая, лохматая, уличная псина шла за ней и, тревожно дёргая хвостом, нюхала воздух. Наташа не испугалась, в голову пришло, что пёс почувствовал запах колбасы из сумки и потому увязался за ней. Сунув руку в пакет, она отломила хвостик колбасы и бросила в собаку. Это оказалось ошибкой, дикая псина приняла жест Наташи за нападение и кинулась на неё, в два прыжка оказавшись рядом. Целилась она в шею, но Наташа успела прикрыться рукой, куда и впились острые зубы. Больно. Наташа закричала, пытаясь выдрать руку из пасти, но тут пёс сам разжал челюсти и скрылся между гаражей в темноте пустыря. Укус был глубоким, рука ужасно ныла, пришлось бросить пакет с кабачками. Наташа поняла, что надо в больницу, крови хоть и было немного, но прививка от бешенства не помешает. Она вернулась домой, где с порога на неё набросился Игорь.

— Шалава, опять по мужикам бегаешь! — сказал он, словно бык, наклонив голову и буравя её покрасневшими глазами.

— Да я на работе задержалась, сменщица попросила, — вяло оправдывалась Наташа.

Она знала, что оправдываться перед пьяным Игорем бесполезно, но молчать было опасно. Наташа стала доставать из оставшегося пакета продукты. Увидев, отломанный кусок колбасы, Игорь взвился.

— Объедки своего хахаля принесла!

От удара она увернуться не успела, как раз вынула из пакета капусту. Скулу обожгло, но вилок Наташа удержала и положила на стол, после чего пошла прикладывать к лицу холодное полотенце. Что там дальше говорил Игорь, она не слушала, а представляла, как собирает вещи в спортивную сумку и уходит из этой квартиры навсегда. Вот только куда? Раньше Игорь, как трезвел, извинялся, валялся в ногах и дарил подарки, даже иногда работать начинал. Вот только и он со временем понял, что деваться Наташе некуда, и совсем обнаглел. В ванной Наташа вспомнила об укусе собаки и посмотрела на руку, та немного опухла, но вместо следов от зубов был лишь синяк в форме полумесяца. Похоже, кровь ей привиделась со страха, что ж, одной проблемой меньше. Больше Наташа про ту встречу с собакой не вспоминала, да и сейчас после предположения следователя перед глазами почему-то встала луна, голубоватым светом затмевающая всё вокруг и мешающая думать.

— Не было у нас собаки, — сказала Наташа.

— Послушайте, я хочу как лучше. Нападение собаки — доказанный факт, но ваше признание ускорит дело, — следователь был явно недоволен.

Наташа молчала, она уже подписала один раз бумагу, признаваясь в том, чего не совершала, и вся её жизнь пошла под откос. Следователь недовольно собрал разложенные по столу документы и, не глядя на Наташу, буркнул:

— Сейчас поедем на следственный эксперимент, надеюсь, что-то вспомните.

Дорога из изолятора до микрорайона «Лесной городок» заняла целый час. Серая панельная четырнадцатиэтажка показалась мрачной и незнакомой. Квартира была опечатана, и Наташа подумала о родителях Игоря. Она не была с ними знакома, Игорь каждый раз говорил, что они обязательно съездят к ним на какой-нибудь праздник и он представит свою жену маме. Но в праздники Игорь исчезал из дома, а когда появлялся через пару дней, то просто отмахивался и говорил, что познакомит с родственниками в следующий раз. Сейчас Наташа думала, что о её существовании родные Игоря не знали, для них стали сюрпризом подозрения полиции о том, что сына убила сожительница. На кухне всё осталось по-прежнему, только не было лежащего на полу Игоря, и запах стал ещё хуже. Один из полицейских спешно открыл окно. Кровь на полу уже высохла, и чёрная корка потрескалась, хрустя под ногами. Наташу заставили точно описать, как она пришла домой, как разогрела ужин, как начался обычный скандал с пьяным Игорем и как утром она очнулась, сидя на полу, и вызвала полицию.

— Вы тогда не на такой день рождения рассчитывали? — ехидно спросил следователь.