Читаем Ласка онлайн бесплатно
Ласка не понимала, как я рисую. То есть, она отдавала себе отчёт, зачем — в конце концов, изображения окружающего мира, это очень полезная штука. Но вот как именно у меня это получается? Почему, если она берёт в руки карандаш и рисует меня, то у неё получается кривоногий уродец с точками вместо глаз, а у меня она выходит, как живая?!
Я три или четыре раза рисовал её портрет, и в человеческом, и в лошадином обличье. Она честно отбирала самые лучшие рисунки себе, старательно развешивая их на дереве своей поляны. Или, наверное, уже правильнее, нашей поляны, раз она сама привела меня сюда. Наша дружба крепла, мы доверяли друг другу.
Рыжая больше никогда не встречала меня раздетой, она с гордостью носила мою мятую рубашку и знала, что мне это приятно. Я пытался таскать из сельпо всякие сладости, но она быстро остановила меня — лошади едят и хлеб, и чипсы, и галеты, и сахар, и пряники, но это им не полезно. Кстати, девушкам тоже.
Попытка угостить её сыром или колбасой тоже провалилась, Ласка была убеждённой вегетарианкой, сыроедкой, фанаткой исключительно растительной пищи. Зато яблоки и морковь любила до безумия! Апельсины опять нет.
А ещё у неё была изумительная память. Она знала, помнила и могла рассказать о самых старых преданиях её народа.
— Да, кони-людоеды в Греции были, мы сами боялись их. Это печальная страница истории лошадиного племени. Люди вырастили их такими, люди сделали их кровожадными уродами и в конце концов те люди же их убили. Это было очень давно, но я могу перечислить тех коней по именам.
Она не умела считать, но, то есть, если бы захотела, так научилась быстро. Просто ей казалось нелепым пересчитывать по головам, например, количество лошадей в табуне, если она и так всех их знает в лицо. То же самое и со звёздами на небе. Ей незачем было их считать, она их просто знала. Причём каждую видимую звезду она могла назвать тремя-четырьмя именами от глубокой древности до наших дней, на разных языках…
— Считается, что мы пришли сюда вон с той звезды, вы зовёте её Сириус. Там наша родина. Вместе с нами были люди-кошки, люди-собаки, люди-дельфины, люди-слоны, люди-медведи. Мой народ не одинок во Вселенной.
— Но этот мир принадлежит человеческому роду.
— Верно. Вам проще, вам не надо жить в двух обличьях, вы выбрали одну сторону. А такие как мы пытались соединить в гармонии человека и природу…
— Получилось?
— Нет. Трудно идти, если твои дороги раздваиваются. Когда убили последнего единорога, все мы почувствовали укол в сердце. Кто-то навсегда решил остаться зверем, кто-то наоборот попытался найти себе место среди людей. Таких как я сейчас очень мало.
— Так может быть и тебе стоило бы…
— Определиться? Да, конечно, но потом, не сегодня. Я не хочу сейчас.
Мы уже касались этой темы, и она всегда уходила от разговора. Бесхитростно, наивно, даже в чём-то по-детски. Я догадывался, в чём причина, она чувствовала некую ответственность за табун. Этих лошадей она воспринимала как неотъемлемую часть своего мира, прекрасно понимая, что их жизненный путь закончится под ножом мясника. О том, что и и ее судьба может решиться так же, мне думать не хотелось.
Как-то я даже предложил ей уехать со мной в город, в конце концов, со всеми вопросами можно разобраться, но Ласка твёрдо отказывалась.
— Ты добрый, я знаю, — честно объясняла она, — Но поверь, даже люди, пожив друг с другом некоторое время, расходятся. А я лошадь. Зачем тебе лошадь дома? Ты не будешь на мне ездить уж поверь. Мне придётся долго привыкать к вашей кухне, к вашим порядкам, традициям, уборке. Я не говорю, что это невозможно, но это трудно. Зачем тебе?
Тогда мне казалось, что моё предложение великодушно и благородно. К тому же рассказы Ласки несомненно представляют огромный научный интерес, и она точно пользовалась бы успехом у многих профессоров любого университета, не только нашей страны, если быть честным. Задумайтесь…
Её знания могли бы принести огромную пользу всему человечеству! Что было бы выгодно и ей самой, если она всё-таки согласилась бы шагнуть в мир людей.
— Ты добрый, но глупый, — улыбнулась Ласка, дуя мне на лоб, — Всё было бы совсем не так. Я была бы игрушкой. Даже для тебя.
— Нет, ты не понимаешь…
— Не заставляй меня. Пожалуйста.
Наверное, в тот момент мне нужно было её уговорить, как-то настоять на своём. Изменило бы это ход дальнейших событий? Не знаю, не факт, и никто не знает.
Ласка потом объясняла мне, что лошади живут одним днём, они рады дружить с человеком, они способны на настоящую любовь и верность, но, как правило, рано или поздно понимают, что даже самые замечательные люди считают их ниже себя. Всегда ниже. А потом это приводит к окрикам, повышению голоса, тонкому хлысту, железу во рту и шпорам…
— Любая лошадь знает, что дружба с человеком заканчивается рабством. Страх и боль, вот что ожидает нас в вашем мире.
— Это не так. Люди не звери, поверь мне, ты судишь предвзято.
