Читаем Ландскнехт онлайн бесплатно
Пригород Ленинграда. 20 марта 1973 года
Он почувствовал за собой слежку вскоре после того, как подорвался Гость. Резаный завидовал чутью подельника, выручавшему его в, казалось бы, самых безвыходных ситуациях. Вот и теперь, они поделили деньги и дернули каждый в свою сторону, но Гость, как всегда, успел загаситься, а Резаного стали пасти.
Резанов Степан Иванович, имевший две судимости за кражу и грабеж, очень не хотел попадаться в третий раз. Он знал, что теперь малым сроком будет не отделаться. Вооруженное ограбление, при котором погибли инкассатор и милиционер, тянуло на все пятнадцать лет, а то и на высшую меру. Так уж получилось, в тот момент по-иному было нельзя, и пришлось стрелять, чтобы самим уцелеть, хотя вешать на себя мокруху не предполагалось.
Резаный с тоской глядел в окно пригородной электрички. Добраться до Москвы "на собаках", чтобы там залечь на дно, похоже, не получалось. Наверняка на него объявлен розыск и везде шустрят опера с фотографиями. Он – особо опасный, его можно живым не брать.
Он оторвался от пейзажа и в очередной раз окинул взглядом вагон. В будний день народу ехало немного, и просечь легавого было легко. Резанов поднялся и вышел в тамбур. Ему не понравился только что вошедший мужик. Скоро будет остановка, на которой он и сойдет. В крайнем случае можно сорвать стоп-кран. Резаный еще раз осмотрел вагон через дверное стекло. Да, вот тот – лось лет тридцати в грязной стройотрядовской куртке – мент, сомнений быть не может. Резаный незаметно нащупал деревянную накладку "нагана". Барабан полный, и запасных маслят штук пять в кармане, так просто они его не возьмут. Мужик в грязной куртке все чаще оглядывался на тамбур, и у Резаного начал подергиваться глаз.
Вот и станция. Двери разъехались, и Резаный шагнул на платформу. Он оглянулся на окно поезда и увидел, как по вагону бежит опер, а справа и слева навстречу движется несколько ментообразных личностей, не иначе как раньше подсевших в поезд. Резаный дернул к краю платформы и перепрыгнул через бетонное ограждение. Яма, разверзшаяся под ним, показалась бездонной. Резаный летел с насыпи метра четыре и при падении сломал ногу.
– А-а, суки! – заорал он от обиды и боли и шмальнул по бежавшим наперехват операм. Этим он подписал себе смертный приговор.
"Без стрельбы не обошлось," – отметил руководивший операцией майор Бурятин. Преступник был опасен, и пришлось открыть огонь на поражение. Впрочем, для Резанова все равно исход был один. К счастью, в Советском Союзе таких становилось все меньше.
"Еще лет двадцать, – подумал Бурятин, – и мы полностью очистим страну от криминального элемента".
Ленинград.
Средний проспект Васильевского острова.
Всесоюзный научно-исследовательский и проектный институт алюминиевой, магниевой и электродной промышленности.
12 ноября 1979 года
– Ник Петрович, вас в отдел кадров вызывают, – прощебетала лаборантка. Мальцев быстро поднял голову.
– А не знаешь зачем?
– Нет, мне Антонина Григорьевна велели передать.
– Ну, если велели…
– Ага, они сказали, чтоб вы всё бросили…
– Бегу и тапочки теряю! – он подмигнул лаборантке и выключил настольный калькулятор размером с пишущую машинку "Ятрань".
Через несколько минут Мальцев спустился на первый этаж и пару раз стукнул костяшками пальцев в дверь. Он знал, что кадровичка не любила отвечать, и делал это для порядка. Едва не оторвав разболтанную ручку, Мальцев потянул на себя дверь. При его появлении Антонина Григорьевна поднялась и кивнула, натянуто улыбаясь.
– Николай Петрович, к вам тут товарищ пришел, хочет с вами побеседовать. Я вас оставлю, – и она торопливо вышла.
– Добрый день, Николай Петрович, – приветливо произнес стоящий у окна гражданин.
– Чем обязан? – у Мальцева засосало под ложечкой. По этой профессиональной гримасе он, наученный опытом в родном НИИ, легко узнавал гэбистов. Мальцев нехотя пожал протянутую руку.
– Меня зовут Александр Семенович, – представился товарищ. Рука скользнула за лацкан серого пиджака и извлекла удостоверение в синей обложке. – Я бы хотел побеседовать с вами.
– Беседуйте, – сказал Мальцев.
– Присаживайтесь, пожалуйста, Николай Петрович, – кагэбэшник указал на стул и сел рядом. – Расскажите, пожалуйста, о своих научных достижениях. Не так давно вы добились некоторых успехов.
– Не так давно, – ощерился Мальцев. – Десять лет назад!
– Понимаю, – сочувственно кивнул чекист, – бюрократизм на местах. Как я вас понимаю, Николай Петрович!
От этого тона Мальцеву сделалось противно. Бюрократизм на местах! Авторское свидетельство он получил в семидесятом году и до сих пор не может внедрить свою разработку. Как и многие другие в этой стране, впрочем. И чтобы досадить кагэбисту, олицетворявшему часть довлеющего аппарата власти, Николай Петрович сказал:
– На эту тему я буду говорить только в присутствии начальника Первого отдела.
На широком лице гэбиста снова зазмеилась слащавая улыбка.
– Молодец, Николай Петрович, – сказал он, поднимаясь со стула. – Не теряете бдительность.
Он придвинул аппарат внутренней связи и набрал номер.
– Николай Анатольевич, это Семагин, зайдите к нам, пожалуйста.
Он положил трубку и усмехнулся, глядя на Мальцева. Тот безучастно смотрел перед собой, лелея в душе мечту расквасить эту поганую морду. Для Семагина его намерение не составляло тайны, что тешило его еще больше.
В дверь вежливо постучали, затем подергали полуоторванную ручку, и на пороге возник майор Жданов – заместитель начальника Первого отдела ВАМИ.
– Добрый день, Николай Петрович, – поздоровался он с Мальцевым. – Вы можете беседовать с товарищем.
– Николай Анатольевич, – ответствовал ему Мальцев. – Я бы хотел делать это в вашем присутствии. Все-таки информация секретная…
– Останьтесь с нами, Николай Анатольевич, – поддержал Семагин, который понял, что так будет быстрее. – Ваше присутствие нам не помешает.
– Хорошо, – обезопасив себя всеми возможными способами, Мальцев был готов к разговору. – Так что вас интересует?
– Вы разработали технологию получения сверхпрочного сплава на основе магния и железа, обладающего, вдобавок ко всему, высокой эластичностью, если можно так выразиться. Это в общих словах, я правильно сказал?
Мальцев кивнул, чем вызвал доброжелательную улыбку Семагина.
– Видите, нам и так все известно. Ваше научное открытие замечено кем надо и не легло под сукно. Так что вы напрасно обижаетесь. Мы хотим предложить вам продолжить исследования, но в должности заведующего лабораторией и с более высоким окладом. А также дальнейшее развитие перспективных планов с приоритетной защитой ваших прав авторским свидетельством.
Состояние озлобленности в душе Мальцева мигом растаяло. Как всякий интеллигент, ни разу не сталкивавшийся с Комитетом, он питал к его сотрудникам саркастическую неприязнь, готовую быстро перейти в раболепие, стоит лишь офицеру КГБ погладить по шерстке.
– Я только "за", – выпалил он, замирая от восторга перед открывающейся перспективой.
– Вот и ладушки, – резюмировал Семагин. – Тогда будем оформлять перевод.
В ушах Мальцева запели фанфары, и на этот раз рукопожатие не показалось ему неприятным.
Санкт-Петербург, 19 июня 1993 года
Белая "Ауди-80" плавно завернула под арку, проехала и остановилась возле углового парадного. Сидевший за рулем Шамиль Газанов выключил двигатель и снял панель управления автомагнитолы "Пионер". Он огляделся – никаких подозрительных людей. На детской площадке играли двое малышей, рядом на скамейке сидели мамаши, из-под арки выходил интеллигент в мятом пиджаке, с портфельчиком под мышкой. Шамиль недовольно оскалил зубы. Документов, за которыми его посылали, в квартире не нашлось. Однако самого барыгу держали здесь. Сейчас он поднимется и отрежет ему ухо. Что он, мальчик – ездить по сто раз? Шамиль убрал панель в пластиковый пенал и положил его в карман своего багрового пиджака. Он хотел поднять стекло, но тут интеллигент, как раз проходивший мимо, сделал резкое движение, и в лоб Шамилю уперся невесть откуда взявшийся "ПСМ".
– Руки на руль, – голос у "интеллигента" оказался весьма строгим. – РУКИ, сука!
Шамиль подчинился, ему стало страшно. Из-под арки выбежали люди в бронежилетах. Они прошли под окнами вдоль стены и влились в парадное. Женщины и дети с игровой площадки куда-то исчезли. Самого Шамиля трое бугаев в масках буквально вырвали из машины и бросили на асфальт, больно ударив по печени. Пульт "Пионера" выскользнул из кармана и жалобно хрустнул под каблуком шнурованного сапога.
Специальный отряд быстрого реагирования Регионального управления по борьбе с организованной преступностью был поднят по факту заявления начальника отдела безопасности АОЗТ "Бенефис" о похищении генерального директора. Опера отследили человека от квартиры генерального и вели его до самого дома. Вытряхнуть у Газанова место содержания заложника не составило труда.
С черными у масок разговор был короткий. Вынесенная чемпионом МВД по таэквондо дверь влетела в прихожую и припечатала к стене проходившего по коридору бандита. Собровцы ворвались в квартиру. Еще одного взяли в комнате, когда он хотел выпрыгнуть в окно. Можно было считать, что он еще неплохо отделался – сломанная рука и пять ребер, – приземление с четвертого этажа могло быть более трагичным. Третий же оказался отморозком, причем отморозком с быстрыми руками и хорошей реакцией. Он держал наготове оружие и успел выстрелить из "СКС" в лейтенанта Мельника, шедшего в комнату первым. Затем чеченца вколотили в стену, вырвав карабин и сломав тазобедренный сустав, а затем прикладом того же карабина добавили по грудной клетке, чтобы отбить желание разбойничать. Отморозок скорчился, и ему опустили почки, прежде чем, наконец, заковать обе руки в наручники. Теперь он был готовым пациентом тюремной больницы им. С. Ф. Гааза, куда и должен был отправиться в ближайшее время.
Лейтенант Мельник чувствовал себя значительно хуже. Пуля пробила нагрудную пластину бронежилета, прошла сквозь тело, срикошетила о заднюю пластину, сплющилась, вернулась обратно, снова ударилась о внутреннюю поверхность нагрудной пластины, деформируясь еще больше, и застряла в левом легком. Это был один из тех случаев, когда бронежилет не спасал, а, наоборот, губил человека. Мельника спустили вниз и погрузили в машину "Скорой помощи", предусмотрительно вызванную к месту операции. И хотя "скорая" требовалась тут не одна, ее, предоставили тому, кто нуждался в ней больше остальных. Хотя бы потому, что он был из своей команды.
Сначала все вокруг было белым. Потом появились пятна, постепенно превращавшиеся в стены, потолок, железную спинку койки. Наконец показалось лицо медсестры.
– Пить?
Мельник издал слабый звук. Во рту было сухо, и кружилась голова. Лицо сиделки исчезло и появилось вновь. Губы почувствовали прикосновение какого-то предмета, затем в рот полилась вода. Мельник глотнул. Медсестра убрала стакан.
– Тебе сделали операцию. Лежи, – она погладила его по щеке. Рука была ласковой и теплой. – Хочешь, я тебе почитаю?
В знак согласия Мельник закрыл глаза. Открывать их не хотелось, он снова начал впадать в забытье.
– Не спи, – ладошка медсестры провела по лицу. Мельник открыл глаза. – Обещаешь не спать?
Мельник напрягся, чтобы не опускать веки. Стены и потолок замедлили вращение. Он попытался разглядеть девчонку. На вид ей было лет девятнадцать, однако держалась уверенно. Сиделка достала книгу и открыла в самом начале.
– "Властелин колец", будешь такую?
Он кивнул, и барышня принялась читать. Слушая ее, Мельник боролся со сном.
Через неделю Мельника навестили командир СОБРа полковник Алдин и незнакомый человек лет сорока, который был на целую голову выше далеко не маленького Алдина. Двигался он, несмотря на внушительные габариты, с мягкой кошачьей грацией.
– Здравствуй, Саша, – сказал Алдин. – Как твои дела?
– Выздоравливаю, – ответил Мельник.
– Рад слышать. – Алдин присел на край соседней койки, обитатель которой накануне выписался. – Есть новости.
– Слушаю вас, – по тону начальника можно было понять, что новости окажутся не самыми приятными.
– Их две: одна хорошая, одна плохая. С какой начнем?
– С плохой, – сказал Мельник.
– Как хочешь, – Алдин испытующе посмотрел ему в глаза. – Плохая новость заключается в том, что ты больше не сможешь работать в СОБРе. У тебя слишком серьезные повреждения легких.
Он замолчал.
– Я знаю, – спокойно сказал Мельник.
– Хорошая новость. – Алдин оглянулся на своего спутника, словно ища поддержки. Тот изучал Мельника, а Мельник переключил внимание на него. – Тебе можно сделать операцию, но она небезопасна для жизни, поэтому ты должен дать письменное разрешение. В случае успешного исхода тебя переводят в седьмой отдел РУОП. Подполковник Хрусталев, – Алдин кивнул на своего соседа, – командир отряда специального назначения при седьмом отделе.
– А если я откажусь от операции?
– Будешь получать пенсию по инвалидности или работать где-нибудь в отделе кадров.
– Что я должен подписать? – не раздумывая спросил Мельник.
На следующий день Мельника увезли из ведомственной больницы МВД в реанимационной машине. Перед выездом ему сделали укол, он заснул, а проснулся уже в новой палате.
Мельник с удивлением огляделся. Он лежал на полуторной кровати – не на пружинной койке, а именно на кровати с поролоновым матрацем. Рядом стоял столик, на котором находилась лампа. У стены – одежный шкаф. Стены были оклеены пластиковой пленкой под дерево, на полу положен паркет, а с потолка свисал красивый розовый абажур.
"Генеральская палата, – подумал Мельник. – Куда я попал?"
Палата явно предназначалась для высших чинов, но вот каких – МВД, ФСК или Министерству обороны, – было пока не ясно. Под правой рукой Мельник нащупал шнур с кнопкой звонка и надавил. Вошла медсестра.
– Проснулись? Есть будете?
– Да, – сказал Мельник. Сестра внесла поднос и поставила у кровати. – А в какой я больнице?
Медсестра улыбнулась.
– Давайте кушать, – сказала она.
– Сколько сейчас времени?
– Пять часов. Десять минут шестого. Это обед.
Еда была хорошая. Кормили как генерала. После обеда Мельник почувствовал себя значительно лучше.
– Когда тут приемные дни? – спросил он. – Я бы хотел увидеться с женой.
– Утром обход, – ответила медсестра. – Доктор вам все скажет. А пока примите таблетки.
Мельник дождался обхода и поинтересовался насчет посещений. Врач был немолодой, но достаточно бодрый. Было видно, что он поддерживает форму, занимаясь с тяжестями.
– До операции вам лучше с ней не встречаться, -сказал он. – Завтра начнем подготовку. Операций будет несколько.
– Они действительно могут оказаться опасными для жизни?
– Да что вы, – засмеялся врач. – Посмотрите, в какой палате мы вас держим! У нас отличная техника, и наша больница самая лучшая…
"Где, в каком ведомстве?" – напрягся Мельник.
– …в Управлении, – врач не проговорился. – Да вы не беспокойтесь, молодой человек, у вас крепкий организм, железный. Другой бы кинулся, а вы держитесь молодцом.
