Читаем Лагом к волнЪ онлайн бесплатно

                                                                        1.

Алтарник Марк смотрел на оцинкованную трубу крематория, с густым, неподвижным, будто застывшим над ней, расплавленным весенним воздухом. Сжигалось чье-то тело, по каким-то причинам не пожелавшее при жизни его хозяина упокоиться в земле и, лежать там, дожидаясь Господа своего – славного Его пришествия.

Служитель алтаря завернул за колумбарий и пошел вдоль кладбищенской ограды: высокие памятники, низенькие покосившиеся кресты, провалившиеся холмики, красные ржавые неухоженные надгробия. Фамилии, имена, даты рождения и отхода в вечность…

«Так и бродил бы здесь до конца своей жизни, – мечтал он. – Устроился бы сторожем или дворником. Сиди ночью да молись. Или подметай мусор с Иисусовой молитвой».

Двое рабочих похожих на китайцев устанавливали широкий приземистый памятник.

– Не стой там робко у дороги, поди-ка лучше помоги, – крикнул ему один из них почти без акцента.

«Похоже, я схожу с ума, – решил Марк. – По всему видно, что китайцы, а слог, как при дворе Александра первого. Изъясняются возвышенно, но видно, что для них такая лексика привычна».

Поработали – познакомились. Марк по просьбе китайцев поддерживал памятник, не переставая думать о чудаковатых гастарбайтерах. Одного из них звали Спиридоном, другого – Елисеем.

– Мой святой покровитель Спиридон Тримифунтский, – увлеченно рассказывал Спиридон о своем святом покровителе, не замечая удивлений Марка.

– Епископ города Тримифунта. Принимал участие в Никейском соборе и обличал ересь Ария. Пас овец, творил чудеса, воскрешал мертвых. Скончался в возрасте семидесяти восьми лет во время молитвы, – продолжил за Спиридона Марк. – А Елисей – ученик и помощник пророка Илии. После вознесения пророка Илии, стал его приемником – пророком богоизбранного народа. Миссионерствовал среди язычников. Возвещал людям волю Божию о них.

Спиридон и Елисей быстро закивали головами, восторженно улыбаясь тому обстоятельству, что их новый знакомый так хорошо знал жития их святых покровителей.

– Как ваши фамилии?

– Спиридон Лю и Елисей У, – ответил за обоих все тот же Спиридон, а Елисей опять часто закивал.

«Фамилии все же китайские», – успокоился Марк. Он слушал Спиридона с тем жадным интересом, с которым выслушивали историю братьев-китайцев, принявших православную веру их соотечественники в провинции Сань-Мэнься, русские тести с тещами, духовниками и прочими другими соседствующими.

Спиридона до крещения звали – Лю Фухуа, а Елисея – У Ксиаобо. Лю Фухуа был очень веселым и общительным. Его любимой поговоркой была: «Хижина, где смеются – богаче дворца, где скучают». Он всегда повторял эти слова своим родителям, когда те пытались усовестить его за искажение принципов конфуцианства, перекрученных им в искрометные насмешки. У Ксиаобо тоже был веселым, но немного замкнутым. Был всеяден и в религии, и в работе. Учение Конфуция он успешно совмещал с язычеством. Читал гороскопы, и находил в них бесконечно повторяющиеся противоречия – будто прогноз его знака зодиака изо дня в день переписывали в течение многих лет.

Узнали они друг о друге, когда в их туристической компании, где они работали, стали активно развивать российское направление. До их личного знакомства – общими у Лю Фухуа и У Ксиаобо были только альма-матер и сочетания из разнообразий религиозных систем. Точнее – прелестнейшая и безнадежная этих систем путаница.

Университет Лю Фухуа окончил двумя годами ранее, чем У Ксиаобо. Занимаясь «русскими областями» Лю Фухуа, заинтересовался обязательными посещениями культурных мест исторического наследия России – православными храмами, о чем и сказал своему шефу туристической компании – Хе Юну:

– Мы сможем привлечь по новым туристическим маршрутам нашего северного соседа не только соотечественников Чжунго и Хань, но и потомственных верующих эмигрантов из России, которые живут с нами на протяжении веков и верят в своего Бога.

У Ксиаобо присутствовал на этом совещании и слышал о новой бизнес-идее для компании. Он без труда убедил Хе Юна, что лучше него и Лю Фухуа с задачей первооткрывателей маршрута никто не справится. Потому что: У Ксиаобо давно хотел посмотреть, что делается за пределами страны, но его жалование, несмотря на всю его изобретательность и старания, было весьма скромным. И еще потому, что оба они учили в школе русский язык и знали его, как показал тест, лучше других менеджеров.

– Тему посещений русских святынь и храмов у нас никто не развивал. Поэтому надо просчитать, какая возможна из этого прибыль, – после недельного раздумья ответил Хе Юн.

Хе Юн раздавал задания своим подчиненным очень оригинальным способом, бросая в карту дротик. Лю Фухуа и У Ксиаобо сидели на совещании, конспектируя детали командировочного задания. Шеф бросил при них в карту дротик и попал в какую-то российскую провинцию. Лю Фухуа и У Ксиаобо отправились составлять туристический маршрут: Пекин—Печоры.

На вокзале Печоры они увидели множество красивых, в основном белокожих людей, и отдельно стоящих на перроне двух белоснежно-хрупких девушек в цветных легких косынках и с огромными чемоданами. Девушек звали Люба и Лариса. Они были ровесницами. Их родители и они сами ходили в один храм и возвращались подруги домой из отпуска после паломничества в монастырь, утешенные и переполненные надеждами.

Любе и Ларисе было уже по двадцать шесть, а Господь медлил устраивать их женское счастье. Три недели подруги помогали на монастырских послушаниях и, перед самым отъездом, Лариса все же осмелилась подойти со своим сакраментальным вопросом к старцу.

– Лариса, может не будем праздно любопытничать? – Опасливо пыталась помешать подруге Люба. – Батюшка на приходе говорил, что мы вошли не только в демографическую яму, но и в период культивирования алчности. Надо молиться и доверять Богу. Потерпеть. Подождать. И все вернется к традиционным русским вековым обычаям: замуж в шестнадцать-восемнадцать лет. К сорока – уже счастливые бабушки и дедушки. Муж – надежная опора семьи. Жена – полноправный его помощник, советник, правая рука, нога. Голова и тело мужа.

– Это он говорил не нам с тобой, а на общей проповеди, на день Петра и Февронии, – перечила маловерная Лариса.

Подошли к старцу под благословение на дальний путь. «Подруга должна преумножать радости и делить скорби», – вздохнула, подумав о Ларисе, Люба.

– Любови держись! Она верно тебе все сказала, – поразил благословением старец, вычерпав до капли маловерие Ларисы. – Будут вам мужья! Иностранцы…

– Батюшка, – снова заперечила Лариса, – мы не хотим уезжать из России, не нужны нам иностранцы! Мы хотим семью, чтобы – на всю жизнь и после гробовой доски.

                                                                        2.

Китайские бизнес-туристы, как два намагниченных фрагмента, стали перемещаться следом за Ларисой и Любой, намеренно вклиниваясь в совершенно другой туристический маршрут – в город, где родились и жили Люба, Лариса, их родители, духовники и друзья.

У Ксиаобо и Лю Фухуа своей врожденной непосредственностью и деловым напором, покорили всех пассажиров вагона, включая двух всегда трезвых проводников, и даже – всегда осмотрительных и осторожных Любу и Ларису.

– У вас такая харизма! – Наперебой говорили гостям из поднебесной пассажиры вагона.

– Что такое харизма? – Спросил Лю Фухуа, о непереводимом для себя слове, у бабушки, сидевшей рядом на боковом месте, которая возвращалась с удачного базара, продав своего откормленного кабанчика.

– Так говорят, если у парня красивая харя! – Ответила баба Тута, в воздухе очертив возле своего лица овал. – Красивое лицо! Вы оба красавцы!

Для У Ксиаобо и Лю Фухуа слова бабы Туты подействовали, как сигнал!

– Мне в России нравится – я остаюсь насовсем, – сказал У Ксиаобо своему компаньону.

– А я женюсь на Ларисе, – сообщил пассажирам вагона Лю Фухуа, пользуясь отсутствием Ларисы. Без Ларисы ему было произнести эти слова легко, а в ее присутствии он, немного терялся и начинал забывать свой довольно приличный русский.

– Внезапная! – Люба и Лариса в это время вышли на полустанке и говорили друг другу о странностях любви.

– Необыкновенная!

– Могучая!

– Несмиренная!

Когда романтическая четверка выходила из вагона на конечной станции, к Ларисе и Любе подошли встречавшие их родители. Вслед за родителями к девушкам подтянулись и китайские ухажёры, стряхивая с волос подушечный пух.

– Здравствуйте, – верховодил неожиданным сватовством Лю Фухуа. У Ксиаобо стоял рядом и отчаянно поддакивал родителям Любы и Ларисы всеми своими несмиренными, как и его характер, эмоциями.

– Мы – женихи. У нас высшее гуманитарное образование и серьезные намерения, – продолжал Лю Фухуа, приготовившись что-то записывать, – только мы не успели спросить даты рождений Любы и Ларисы, чтобы вычислить по гороскопу наилучшую дату свадьбы.

Мамы Любы и Ларисы настолько обрадовались ниспосланным небом женихам своих дочерей, что после слов о гороскопах обе сразу же перекрестились и обреченно посмотрели на своих мужей.

Мужья постановили: «Надо бы поговорить с родителями Фейхоа и Кебаба». Как услышали имена, так и воспроизвели услышанное.

Дома у Любы и Ларисы гости помылись, поели и поспешили тут же связаться с Китаем, не откладывая знакомство своих будущих родственников со своими родителями. Встречу решили провести с ними виртуально и – в одной квартире. Выбор сделали в пользу жилища родителей Любы – их квартира была просторней, и поэтому удобней.

У Ксиаобо налаживал программу в ноутбуке. Лю Фухуа находился рядом и делал бесполезные, но участливые телодвижения. Люба и Лариса, в беспокойном ожидании, вместе с родителями мыкались по комнатам и старались чем-то себя занять, но у них ничего не получалось. Они стали подглядывать за женихами – сначала украдкой, а потом и – в открытую.

Первой услышала и приняла звонок мама У Ксиаобо. Она поздоровалась с сыном, поговорила с ним пару минут, потом засмеялась каким-то, не свойственным для неё, диким хохотом: «– Бу-га-га-а-а!», захлопала в ладоши, а на стол перед ней кто-то, стоявший сзади, бросил живого гуся – китайский символ состоявшегося сватовства. Мама У Ксиаобо сама не ожидала так преждевременно увидеть гуся на столе, что-то кому-то закричала, стала нажимать на клавиатуру, связь прервалась и дом с квартирой родителей Любы обесточился.

С тех пор прошло восемь лет.

Лю Фухуа крестился Спиридоном, женился на Ларисе, и родил с ней сына и дочку. У Ксиаобо – крестился Елисеем, женился на Любови и родил с ней двух дочерей. Крестились Елисей и Спиридон не номинально – осознанно и осмысленно. Люба и Лариса рассказали им не только о православном вероучении, но в первую очередь – о конфуцианстве, даосизме и гороскопах. Пусть уж сами решают: что для них вера, что – суеверие, а что –растиражированная фантазия. И готовы ли они взять на себя такую ответственность и смелость: поменять веру.

Спиридон и Елисей оказались не просто ответственными и, одновременно – смелыми. Они сразу перешли к миссионерству своих соотечественников. Проживая в Китае, они знали, что жизнь – штука трудная и серьезная, но переехав в Россию поняли: жизнь может быть еще и яркой, и интересной. Они оканчивали в России университет для того чтобы официально приобрести право преподавать великий могучий русский язык. Прокладывать и согласовывать туристические маршруты им стало не интересно. Но вместо учительства в русской словесности православный епископ предложил им всерьез подумать над путем священническим. Учились братья-китайцы на вечернем факультете, а утром и днем – либо прислуживали в храме, либо работали на «халтурках», которые им регулярно подбрасывали прихожане с прихода.

Все живые люди имеют в своем бытовом арсенале какую-то особенно злую привычку. Такой привычкой у обоих братьев был – трудоголизм. Спиря и Елеисеюшка своих жен любили, а если китаец влюблен, он свою любовь доказывает, ежедневно и, до смерти, закармливая любимую. И так ее закармливает, чтобы не дышала уже от еды. Сытая жена – добрая жена. И счастливая. Такой у них в Китае менталитет!

Люба и Лариса после свадьбы, устроенной в китайской провинции, откуда родом были их мужья, имели возможность в полной мере ощущать этот загадочный китайский менталитет. Там они любовались китайскими детьми: младенцами и отроками. Как борцами сумо, насуплено восседающими за праздничными именинными столами, заставленными: горками апельсинов, серпантинами из ананасных цукатов, карамельными конусами и всякой восточной всячиной. Младенцы и отроки исподлобья взирали на обилие любви своих родственников. Китайские дети при этом очень напоминали русских – славянским разрезом глаз с монголоидной примесью.

По возвращении в Россию Люба и Лариса в угоду и послушание мужьям – тоже готовили и поедали. Поедали и готовили. Руководствуясь при этом церковным индиктом.

Елисей, Спиридон и Марк обменялись номерами телефонов и пригласили друг друга в свой храм на престольный праздник.

                                                                                                                                                3.

Почти три месяца назад, за две недели до Великого поста, епархию проштормило известием о переводе правящего архиерея на другую кафедру.

Для духовенства такая ротация – обычное дело, а для бескомпромиссных личностей – персональный апокалипсис! Перевели и перевели. Скорбно? Скорбно! Но верующее сердце должно проходить школу возмужания, а не ходить в неисправимых «второгодниках».

Марк сдаваться не хотел. Марк искал причины внезапного перевода владыки. Он стал искать ответы на свои вопросы, но не там, где обычно ищет христианин – в молитве Богу, а в социальных сетях. Он их нашел. И нашел – в безграничном количестве. Некий любитель сенсаций выложил свои рассуждения относительно перевода владыки Серафима в другую епархию. Любитель сенсаций провел личное расследование и обнаружил: сделан этот перевод был с подачи не кого-нибудь, но – областного министра по культуре.

От политики Марк Нефедов был далек и умом, и душой, и сердцем. Чем так не угодил смиренный владыка Серафим светской власти? Непонятно!

У Марка была невеста – Олечка Данич. Настоящая невеста: заявление в ЗАГС – подано. Обручальные кольца куплены. Костюм жениху, из школьного выпускного вечера оставшийся, выглажен и вывешен на «плечики». Платье невесты сшито!

А какое платье! Полупрозрачная фата закроет лицо невесты и, шлейф метра в три, будут нести четырехлетние дочери друзей Марка! Платье сшила по эскизу самой невесты подруга мамы Марка – Татьяна Константиновна. После свадьбы – состоится венчание. После венчания – хиротония. Все – как у нормальных священников.

Словно молния пронеслась от востока до запада – через восемнадцать дней после аудиенции с патриархом, министра по культуре скоропостижно отправили в отставку – «в связи с утратой доверия». В отставку, и с такой вот, неприятной, но обыденной формулировкой.