Читаем Лаборатория «Нейрон» онлайн бесплатно

Последний месяц лета август оказался холодным и дождливым! Шёл 1959 год, этим вечером в Ленинграде было ветрено и сыро. Люди закончили работу и спешили добраться до своих тёплых, уютных квартир, где их ожидал семейный ужин, родственники и телевизор с голубым экраном. К остановке подошёл трамвай, из него кучей и с криками повалили мужчины и женщины различных профессий и призваний. Через минуту-другую в этот трамвай набились новые пассажиры, и он, опасно накренившись, уехал. Среди граждан по тротуару торопливо шла молодая женщина, одетая по погоде – в невысокие резиновые сапожки и болоньевую куртку. В правой руке она несла сумку с продуктами, а в левой – небольшой тёмно-синий зонтик, с помощью которого укрывалась от дождя. На вид ей было примерно около двадцати шести – двадцати восьми лет. Высокая и сухощавая, бледное сосредоточенное лицо обрамляли черные блестящие волосы, заплетённые в пышную косу. Две небольшие горизонтальные морщинки на лбу и отсутствующий взгляд говорил о неких не совсем весёлых мыслях, в данный момент крутящихся в её голове. Несмотря на это, она вполне успешно лавировала среди прохожих и обходила лужи и грязь, образовавшиеся в результате дождя и непогоды. Через какое-то время своего пути она свернула во двор трёхэтажного многоквартирного дома, зашла в подъезд и поднялась на третий этаж, открывая ключом дверь, в голове её металась беспокойная мысль: «Лишь бы не пьяный, Господи, только бы не пьяный». Постояв и успокоившись, она уверенно вошла в квартиру.

В прихожей было темно, лишь мягкий зеленоватый свет лился из спальни, немного пахло краской от недавно выкрашенных стен в ванной комнате.

– Паша, ты дома? – крикнула она, снимая куртку и сапоги. – Не молчи, я пришла, купила продукты и хлеб, так что сейчас мы будем готовить ужин!

Он, наверное, опять, как всегда, ничего не ел, подумала она, проходя в спальню. Там она увидела совсем неприглядную для себя картину. Павел крепко спал, сидя в кресле, театрально раскинув при этом руки, на журнальном столике возле ночной лампы стояли две пустые бутылки из-под водки и третья едва начvатая, тут же тарелка с надгрызанными солёными огурцами и замусоленный стакан. Его лицо опухло и покраснело, очки упали и лежали на полу возле кресла.

– Как ты мог, сволочь! – в ярости произнесла женщина, трясущимися руками схватила бутылку и быстро вышла из спальни, направляясь на кухню, там она вылила содержимое в раковину, а саму бутылку кинула в мусорное ведро. Придя опять в спальню, схватила мужчину за грудки и начала энергично его трясти.

– Паша, как ты мог, зачем? – интонация её голоса перешла на визг. – Ты ведь мне обещал.

Через мгновенье Паша открыл глаза и начал бессвязно бормотать. Девушка перестала его трясти и, указав на стол, спросила:

– Что это? Что это такое, я спрашиваю?

Павел окончательно проснулся, кое-как поднялся с кресла, посмотрел на стол и пьяно заорал:

– Где моя водка? Отвечай, куда ты её дела, скотина?

Женщина не выдержала и со всей силы наотмашь влепила ему пощёчину, раздался громкий шлепок, он пошатнулся и упал в кресло. Затрещина явно его разозлила, он встал и с криком «Ах ты, дрянь!» замахнулся на женщину, но потерял равновесие и, падая, стукнулся головой об угол стола, после чего затих. Испугавшись, она со слезами кинулась осматривать голову мужа, к счастью, всё было относительно нормально, лоб был весь в крови, которая сочилась из неглубокой царапины. Кряхтя от напряжения, она перетащила его с пола на кровать, намочила в холодной воде полотенце и положила ему на лоб. Вначале, очнувшись, Павел ощутил пульсирующую боль в голове. Затем, открыв глаза, он увидел над собой плачущую жену и тут же расплакался сам.

– Прости меня, Анечка, умоляю, прости меня, родная, – сказал он, протягивая к ней руки.

– Нет, это ты меня прости, милый, я не хотела, поверь, чтобы так вышло.

Они обнялись и какое-то время так сидели и плакали, пока немного не успокоились.

– У меня ужасно болит голова, – тихо произнёс он и схватился за голову.

– Потерпи, милый, я сейчас дам тебе таблетку, полежи пока.

Через десять минут они сидели и тихо разговаривали, он пил чай, голова была перевязана бинтом.

– Паша, тебе надо взять себя в руки, сейчас не время губить себя, ты многого достиг!

– Я знаю, Аня, знаю, ты совершенно права. После смерти мамы я сам не свой, у меня такое чувство, что что-то у меня внутри умерло вместе с ней.

– Понимаю, тебе сейчас нелегко, но нужно дописать диссертацию и защитить её, в конце концов. Думаю, тебя сразу же повысят.

– Ты думаешь? Они повысят меня до заведующего лабораторией?

– Да, – сказала Анна, просияв. – Мне сегодня по секрету добрые люди шепнули, что всё будет зависеть от твоей научной работы, которую ты сейчас забросил.

– Да, мама наверняка бы расстроилась, если бы увидела меня сейчас в таком состоянии, – горько вздохнув, сказал Павел.

– Она верила в тебя и всегда знала, что ты станешь хорошим человеком и знаменитым учёным! И сейчас там, на небе, она будет тебе помогать и направлять!

– Ты, правда, в это веришь? – удивлённо спросил он.

– А ты разве нет?

– Ну, не знаю, вечная жизнь и всё такое, честно говоря, сомневаюсь, ведь я же учёный!

– Ну, уже лучше, – улыбнулась Анна. – Вижу, ты приходишь в себя, раз назвал себя учёным, это куда лучше, чем стать законченным алкоголиком! В любом случае, ты можешь добиться блестящего будущего и этим самым почтить память своей дорогой матери!

– Да, я понял! – произнёс Павел, и глаза его заблестели. – Если ты меня сейчас слышишь, мама, – он посмотрел на потолок и сжал кулаки, – я обещаю, что не подведу тебя! Я всем докажу, что я на многое способен, я обойду их всех и стану великим учёным нашего времени, я даю тебе слово, мама.

Утро настало неожиданно, лучик солнца пробился сквозь окно и упорно светил на Кирилла, он недовольно накрыл голову одеялом. Ну вот, так всегда, только лег, а уже опять пора вставать, ладно еще, что не надо идти в училище!

На дворе лето было в самом разгаре, начался второй месяц летних каникул. Кирилл учился на плотника и после успешной сдачи экзаменов перешёл на третий курс. Вместе со своим другом Максом, который по совместительству был ещё однокурсником, соседом и просто хорошим товарищем, беспечно проводил летние дни и вечера. Как раз вчера был один из таких приятных вечеров, полный беспечности и счастья: подруга Макса Наташа предложила сходить в кино на премьеру нового романтичного фильма! После просмотра этого великого и одновременно уныло сопливого кино поступило предложение пойти в парк и выпить по бутылке пива, что и было сделано…

Кирилл уже полчаса ёрзал в кровати, восстанавливая события вчерашнего вечера. Зря он поддался уговорам и не пошёл домой: пришёл бы раньше, вставать и подниматься с кровати было бы не так тяжело, но что сделано, то сделано, винить некого, а себя ругать не особо хочется. Самое главное, мамку не разбудил, отец-то ладно, он к этому как-то спокойнее относится. Ну что, надо вставать!

Холодная вода очень бодрила, сон испарялся, на замену пришли чувство голода и острая потребность уничтожать продукты, что ждут своего часа в холодильнике. Через пятнадцать минут, смачно уплетая жареные яйца с колбасой, он слушал музыку, громко доносящуюся из центра, пел Юрий Хой: «Я сидел на полу и смотрел на экран, и на этот экран я пошёл на таран, потому что услышал я в экране фразу, знакомую до боли мне, дави на га-аз, дави на га-аз, дави на га-аз, дави на га-аз».

Кто-то позвонил. Макс, наверное, кто же ещё-то, подумал Кирилл. И, правда, на крыльце стоял Максим с широченной улыбкой на добром лице!

– Здорово! Чего? Неужели ещё спишь? – весело отчеканил он.

– Ну, не все же такие жаворонки, как ты! – прошамкал Кирилл, удивляясь, какой же энергичный паренёк. – Зайдёшь?

– Ну, если ты не съешь меня на завтрак, то очень может быть, что зайду!

У Максима промелькнула мысль, что этому жир-тресту следовало бы поменьше спать и есть, любой мало-мальски уважающий себя хомяк удавился бы тут же, взглянув на эти ходящие ходуном толстые, спелые щёки!

Они прошли в комнату Кирилла.

– Присаживайся, – пробубнил он Максу, указывая на кресло, которое очень любил, ведь его он купил на свои честно заработанные деньги во время практики в одной частной организации, где производили двери и окна, стулья, столы, в общем, столярные изделия. Работа, непосредственно связанная с будущей профессией наших двух друзей. Начальник попался не совсем честный и порядочный человек, который всё время говорил им, что они лентяи. В общем, работали, не жалея сил и времени, в итоге по окончании практики, которая длилась два месяца, Шаромыжников, такая у него была фамилия, выдал им по пятьсот рублей. Остался неприятный осадок внутри, но это не помешало Кириллу купить кресло, чем он очень гордился! Максим также не обидел себя, денег ему добавили родители, и он приобрёл себе классные командирские часы, они были противоударные и водонепроницаемые. Насколько верно это утверждение, он, конечно, не проверял. Но они ему очень нравились, и при каждом случае он хвалился ими перед друзьями!

От мрачных мыслей отвлёк Макс:

– Ну чего, понравилось тебе вчера?

– Да ничего вроде, только скучновато немного было.

– Да ладно, скучновато, по тебе что-то было не видно, что тебе скучно, – засмеялся Макс. – Особенно когда к Таньке приставал, она, бедная, не знала, куда деться! Подумывала даже, куда бы провалиться!

– И ничего я к ней не приставал, – смутился было Кирилл. – Сам там со своей Наташкой обжимался. Я просто рассказал ей пару анекдотов, вначале всё было хорошо, даже смеялась, а потом чего-то не так всё пошло, как было задумано.

– Ну, не обижайся, я так шучу! Но она, знаешь, вроде ничего так, фигуристая, только дикая!

– С Соломоном ничего, сидела, обнималась, вот тебе она и дикая!

– Ну, Соломон – идиот просто, вот она на него и клюнула, короче, нравятся ей идиоты, что в этом плохого? А нормальных неаморальных ребят она как бы не видит, ты бы лучше к Катьке присмотрелся! Вот это дивчина, – прищёлкнул языком Максим.

– Да ты что! У неё рот такой огромный, как будто из арбуза ломоть вырезали, и ещё куча достоинств, которые я перечислять не буду. Ладно, ты чай будешь?

– Да, с удовольствием, ещё, если можно, бутерброд сделай с колбаской, ладно?

– Сделаю, только не лопни, смотри, если лопнешь, с кем тогда я буду дружбу дружить! – хмыкнул Кирилл.

Когда он пришёл, Макс сидел с газетой, которую взял с телевизионной тумбочки, и напряжённо читал. Кирилл поставил на стул, заменяющий на время стол, чай и тарелку с бутербродами.

– Слушай, вот тут есть объявление, – запихивая в рот колбасу, сказал Макс.

– Что, знакомые буквы увидел? – хихикнул Кирилл.

– Да ты послушай, а потом смеяться будешь.

– Ладно, чего накопал?

– Короче, здесь пишут: «Восьмого июля объявлен день донора. Каждому, кто сдаст кровь, будут выплачены деньги в размере трёхсот рублей», адрес больницы и телефон. А сегодня какое число?

– Третье, по-моему, но ты зря обрадовался, там вроде только с восемнадцати лет?! Хотя кто их знает, можно сходить, узнать.

– О чём я тебе и талдычу, понимаешь?

Прошло уже минут сорок, как ушёл Максим. Кирилл навёл мало-мальский порядок и вышел на балкон. До семи вечера, когда они договорились встретиться, было ещё уйма времени, можно привести в порядок мысли и подумать.

Наш юный герой, хоть и был плотный и упитанный по своему природному телосложению человек, по поводу чего он в общем-то никогда не комплексовал, имел неплохую голову с находящимися в ней мозгами, которые иногда, когда нужно было думать, включались и работали. Вот и сейчас он думал насчёт объявления в газете по поводу дня донора. Вроде ничего, заманчиво: придёшь, сдашь кровь, получишь деньги и гуляй, Василий, на все четыре стороны, т. е. куда душе угодно. Только стоял вопрос, а будет ли эта возможность, ведь им всего по шестнадцать лет, хотя Максу на вид все двадцать, да и на денежки можно купить диск с музыкой типа «ZZ Top» или «AC/DC», а может, то и другое сразу. В компьютерные игры Кирилл играть не особо любил, в чём смысл? Другое дело – послушать хорошую музыку или посмотреть хорошее кино. Да, это хорошее дело, правда, вчера они были в кинотеатре, но фильм был как-то не очень, вроде про любовь, а вроде и нет. Как же назывался этот фильм, забыл, ах да, вот теперь вспомнил, точно – «Последняя из рода Болейн». Хм… полная мура.

И вот наступил вечер, компания, как и договорились, собралась ровно в семь около памятника Лермонтову. Самые первые пришли Елизарова Таня с Серовой Катей. Тане было пятнадцать лет, она переходила в десятый класс, ей хотелось закончить одиннадцать классов и поступить в педагогический институт на исторический факультет. Она любила учителей за то, что они много знают, любят детей и желают всем добра и счастья. Так ли это на самом деле или нет, но она глубоко в это верила! Катерина же, напротив, была более легкомысленной девушкой. Из школы она ушла после девятого класса, долго не могла определиться с выбором профессии, помогла мама, которая работала на швейной фабрике. И вот благодаря ей Катя училась в профессиональном училище на швею.

– А вот кто-то идёт! По-моему, Кирилл, – сказала Таня.

– Да, кто же ещё-то, конечно, Кирилл тащит свою толстую задницу.

– Катюш, зачем ты так, он хороший, добрый парень.

– Никто не спорит, хороший, круглый, как шарик, парень. Кстати, ты, что, на него запала?

Кирилл вылез из автобуса и пошёл к памятнику, Танька с Катькой уже пришли, сколько там на часах-то? Ага, без десяти семь, ещё не опоздал.

– Привет, девчонки! – пробубнил он смущённо. Ему почему-то не понравился Катькин взгляд, да и вообще она ему не особо нравилась: высокая, тощая, всегда старалась его задеть, обидеть, она напоминала ему стрекозу.

– Здравствуйте, здравствуйте, посмотрите, кто к нам пришёл! Самый прекрасный парень на всём белом свете! Гроза овощей, колбасы и щей! – остроумно изголялась Катя.

– Привет, привет, красавица! – не растерялся Кирилл. – А что это у тебя за две нитки? А, это ноги! Ты знаешь, когда тебя вижу, сразу на ум приходит куриная лапша!

– Ладно вам, ребята, – встряла в разговор Таня. – Посмеялись, и будет вам.

– Привет, Тань! – смутился Кирилл. – Это мы так дурачимся понемногу.

– Привет, Кирилл! – улыбнулась она. – Я поняла.

– Здорово всем! – весело прокричал подошедший незаметно Гришка Соломонов, все с ним поздоровались. Никогда не расстающийся со жвачкой, всегда и везде жующий, на ногах у него были ботинки гриндерсы, в левом ухе серьга, весь в чёрной одежде. Как-то раз в автобусе его кто-то в шутку назвал «брателло с черепами», потому что на пальцах рук у него были незаменимые перстни в виде черепа. Всё это дополнялось крутейшими солнцезащитными очками. Только в таком экстраординарном прикиде, идя по улице, он чувствовал себя личностью.

– А где остальные? – спросил Гриша. – Время уже пять минут восьмого.