Читаем Квир 2 онлайн бесплатно

Жизнь – это поиск своего предназначения; поиск своего уникального пути; поиск любви к самому себе и любви к тем людям, чья энергия из рождения в рождение связана красной линией смысла. Тем посчастливится, кто поймет это прежде, чем успеет отвернуться лицом в другом направлении.

Данная история о полиамории и квир сообществе; о семейных ценностях и проблемах в сложных союзах; о бесплодии и приемных родителях; о недалеком будущем через два поколения от нас; о благотворительности и творчестве; о сексе и страсти; о самом мистическом и важном – о любви.

Это вторая часть романа, а в цикле будет еще две книги: «Транс» (где события происходят параллельно данной истории) и «Мичи» (продолжение романов «Квир» и «Транс»).

Через три месяца история с двумя арбузами воплотилась в реальность. Животики Ли и Даллы хоть и были еще маленькими, ибо перед зачатием они были в идеальной физической форме, все же уже стали очевидны даже для окружающих. На работе Ли упрямо не просила поблажек, хотя та давалась ей с трудом. Ко врачу она по-прежнему не обращалась, а стоически выдерживала любые трудности. Говорила Джареду и Далле, что справится со всем, лишь бы в этот раз попробовать выносить дитя. Просила их не вмешиваться и не влиять на ее выбор, не задевать никак ее мнение. Их мнение в учет не брала, говорила, что они обязаны дать ей шанс самостоятельно все решать, если действительно ее любят. О болях, периодических коликах, кошмарах, да, впрочем, и обо всех остальных недомоганиях она старалась не говорить дома. Если поднималось давление или резко падало, что в последнее время с нею было буквально через день, она просто старалась прилечь. На работе выпросила себе для этих целей самую маленькую переговорную и опустив в ней жалюзи, заперевшись, отлеживалась, если уж было совсем никак.

От родственников Ли предпочла скрыть свою беременность, чтоб они так же, как и Далла с Джаредом не посягали своей энергетикой и мыслями на ее ребенка. Иначе о пузике Ли не говорила – только «мой» и «моя». Джаред с Даллой видели угрозу и проблему в переменах Ли, но прекрасно зная ее нрав, решили не травмировать переживаниями, а просто уступили и не высказывали ей своих чувств касательно перемен в отношениях.

Далла же наоборот, чувствовала себя энергичной и вдохновенной. Правда, во благо семьи перешла практически работать на дому, чтоб легче было с Мэтью. Она работала главным экспертом в компании, занимающейся инвестиционными фондами в столице. Как и в случае у Ли, работа для Даллы не была чем-то сложным или важным, простой способ получать стабильный и приятный доход, путем минимальных вложений труда, эмоций да времени. Перейти работать на дом для такой должности не всегда являлось возможным, но Далла была соучредителем и работала в должности исключительно из желания, заниматься тем, что нравится. Позволить же по факту могла себе все, что угодно. А потому с удовольствием перешла на домашний режим. Ли, приходя с работы вся отдавалась мальчику, и чтоб ей было хоть капельку легче, все основные вопросы с сыном Далла старалась решить сама, пока Ли на работе. Маленькая хитрость в пользу любимой. Но, говорить об этом, конечно, было нельзя, иначе гордость Ли была бы задета…

Алекс в последние три месяца перестала появляться и заезжала к сыну на несколько часов не чаще раза в десять дней. Была полностью погружена в спорт и карьеру, а потому менялась от встречи к встрече, преображаясь взглядом, осанкой, самоуверенностью. Все по-прежнему никак не реагировали на ее образ жизни и отношения с сыном. С Мэтти Алекс не отдалилась вопреки логике, а даже наоборот. Она стала для сына в той позиции, как бывает обычно с отцами, не живущими в семье, а появляющимися лишь по праздникам. То есть, стала еще любимее и желаннее. Страданий разлука по-прежнему не вызывала, он рос в любви и исключительной заботе. Ни в чем не был обделен морально и даже не догадывался, что бывает иначе. Все воспринимал в семье, как должное.

Алина с Тору стали чаще забирать Мэтти к себе на выходные по просьбе Даллы, когда та поняла, что Ли очень устает, хоть и скрывает это за кипешной деятельностью. Так Мэтти еще больше стал практиковать японский. И тем паче, ему нравилось бывать с братишкой – у Шина с Таис родился мальчик, которого Мэтью обожал до невозможности. Сначала он прошел туже школу няньки с сыном Кэтсуми – Нобу. Но, Кэт с Тео переехали на четыре года в Канаду, заключив контракт, когда сыну еще и года не исполнилось. А уж, когда у Шина с Таис родился сын, те обещали никуда не деваться и пропадали у родителей. Шин перед свадьбой сначала похудел, а потом раскачался благодаря Ли, и до сих пор она поддерживала его в спортивной программе, отслеживая тренировки, питание и сон, да комментируя в приложении еженедельно по общим отчетам. Брат шутил, что теперь до конца жизни обязан Ли и его благодарность будет только расти.

Мэтти, получив второго братишку, чувствовал себя ответственным за Арэто, сильнее, чем нянька. Хотя на него такую обязанность никто даже не возлагал. Мэт сам это придумал и проникнувшись искренней радостью от забот о малыше, все больше и чаще стал проситься то в гости к тете с дядей, то к бабушке с дедушкой, лишь бы там был Арэто.

Дома Ли заключила с сыном пари, мол, если он сдержит от всех в тайне ее положение, она подарит ему настоящий квадроцикл, а потому Мэтти и не думал выдавать секрета. Разве что, бывало, сболтнет во множественном числе о малышах, но никто не обращал внимания, думая, что он говорит про малыша в пузике Даллы и сводных кузенов.

Джаред, достойно пережил все разногласия и скандалы с семьей, кои теперь мог обсудить только с Даллой. Ведь, как ни странно, они сблизились. Чем больше от них отстранялась Ли, тем больше они общались, шутя, что перед общим врагом, объединяясь, чувствовали себя сильнее. На самом деле, они не злились на Ли и даже не обижались. Да, секретничали за ее спиной, но исключительно той во благо.

Семейные дрязги Джаред Далле пересказывал со смехом, видно было, что ему не все равно, но он не чувствовал себя подавленным. Как-то наоборот – хвалился своим выбором, говорил, что его нынешняя семья ему важнее его самого. И пусть он благодарен своему роду, родителям, всей родне за жизнь, за детство, за то, кем его воспитали. Но, говорил, что и не поступает шибко неправильно, ведь мать учила его быть именно самоуверенным и смелым. Вот, он и поступил так, как был воспитан – по велению сердца.

Случился, правда, один приятный момент во всей этой нелицеприятной истории, ведь родственники Джареда то и дело трепали ему нервы, устраивая разбор полетов и скандалы, призванные навести мосты. Но, как известно, то, что с негатива начинается, так и заканчивается. Потому, Джаред не вступал ни с отцом в полемику, ни с мамой. С двумя братьями были инциденты до драки, сестра плюнула ему в лицо, как-то пытаясь обвинить в том, что он не печется о здоровье родителей. Даже дядька проколол ему у спортзала шины и расцарапал двери. Но, Джаред держался и как-то принес Далле новость:

– Мой брат просит меня о встрече. Раз двадцать уже всюду писал и звонил, просит ответить.

– Который из них: тот, что бровь тебе рассек или тот, у которого ты выбил зубы? – смеялась Далла, готовя ужин. Мэтью рисовал в альбоме на столе, здесь же в кухне.

– Джаред, а почему ты дерешься с братьями? – первый раз услышав, спросил мальчик.

– Ах, прости, дорогой, я забыла, что ты с нами. Просто, смешно было, не подумала. – извинялась тут же Далла и подойдя к сыну, погладила его нежно рукой по щеке.

– Так это шутка? – переспросил тот, не получив ответа.

– Нет, Мэтью, это не шутка. Я действительно повздорил с братьями, но это не детская забота. Когда ты подрастешь мы и об этом сможем поговорить, а пока не волнуйся.

– Вы помиритесь? – отвернувшись от взрослых, продолжил рисовать парень.

– Конечно, они помирятся, зайчик. Братья могут сколько угодно спорить, но только они все равно остаются семьей. – она выразительно посмотрела на Джареда, чтоб тот сейчас не ляпнул обратно. Его мнение на сей счет ей было доподлинно известно, но только посвящать парня дальше в семейные дела не было острой необходимости.

– Не родной брат, а Фарух, сын того самого дяди. – ответил на вопрос Даллы Джаред, продолжая.

– Кузен. – кивнула она. – Ну, что ж, я надеюсь, ты ответишь положительно.

– Зачем?

– Как ты думаешь, если он так настойчив и не пытается при этом тебя выследить как остальные, а просто спрашивает и просит, думаю, может ему есть что-то нового тебе сказать? – спросила Далла и дальше только настаивала на встрече. – Ты сам просил общаться с тобой тех родственников, кто примет твой выбор. Хочешь, я с тобой на встречу пойду? На выходных Мэтью будет ночевать у Таис с Шином, можем выбраться на обратном пути от них.

– Я подумаю. – не спеша ответил Джаред, а потом добавил: «спасибо, Далла».

На встрече оказалось, что Фарух был неимоверно горд и счастлив за Джареда. Он сиял и был в таком расположении духа, словно встретился со звездой. Говорил, что игнорирование его отца, не взирая на выходку с машиной, доконала семью. Они уже замучились собирать семейный совет, решая как поступить, но в последние встречи больше молчали и общаться могли только на посторонние темы, а про Джареда уже нечего было и добавить.

Фарух искренне поздравлял Джареда, что тот выпорхнул из клетки, что наплевал на семейные традиции и поступил так, как считал нужным. Сам Фарух мечтал, что когда-нибудь, осмелится на подобное. Но, шутил, что навряд ли ему судьба припасла такой дар, который выпал Джареду.

С Даллой был вежлив, хотя и не постеснялся спросить, как им секс втроем, стоит ли игра свеч? На что Джаред нахмурился и сначала извинившись перед Даллой, обнял брата за плечо и отступив на пару шагов в сторону, было откашлялся, чтоб поставить того на место, но Далла не стала медлить, а сразу подойдя, взяла его за руку:

– Впервые за это время я наблюдаю что-то позитивное в отношении вашей семьи. Пожалуйста, давайте не будем заново все начинать! – и медленно повернувшись лицом к кузену, спокойно добавила:

– Фарух, наши интимные отношения никогда и никого не смогут касаться. Ни в вашей семье, ни в какой-либо еще. Ведь, это наша жизнь и совать в нее свой нос не стоит. А что на счет секса, если брать в разрезе отношений и взаимопонимания, то всегда советую руководствоваться только сердцем, а не этим местом, – сказала она, схватив парня за яйца в буквальном смысле. Тот отпрыгнул, выпучив глаза, а потом, пусть и нервно, но все же рассмеялся.

– Прошу прощения! – молитвенно сложив руки, склонился в шутовском поклоне он. – Я был неправ. – а потом, отойдя на достаточную дистанцию, громко шепнул: – Даллка ты – огонь! – на что она рассмеявшись, простила.

На том инцидент был исчерпан, а за клятвами Фаруха, что он больше никогда не проявит неуважения, Джаред с Даллой обещали его как-нибудь пригласить к ним домой. Так и случилось через неделю и Фарух вошел в их семью, единственным из родственников, зная, что Ли беременна. Все со стороны Ли думали, что Ли просто много работает в связи с беременностью Даллы, а потому, просто не успевает с ними повидаться. Никто не заподозрил да и сложно выдумать такое, что они обе забеременели одномоментно.

– Что-то ты сегодня тихая? – спросила Далла как-то в постели Ли. Они лежали друг к другу лицом, задрав нижнее белье в области талии и соприкоснувшись животиками. Такая практика была у них регулярна и даже, если Ли по очереди должна была ночевать с Джаредом, Далла приходила к ним в комнату перед сном и ложась на кровать со стороны Ли, все равно хоть на пятнадцать минут устраивалась потереться пузиками. Если это было рано и Мэтти еще не спал, то он тоже оказывался в постели и тогда родители говорили не на взрослые темы, а сочиняли с сыном сказки или читали ему вслух. Сейчас Джаред уехал с Фарухом с зал, у них был план попариться после тренировки, а Мэтти уже спал – дома было тихо.

– Не знаю, настроения нет.

– Тебе не жалко, что малыши слышат нас сейчас и чувствуют твое ненастроение? – спросила аккуратно Далла, предварительно взяв любимую за руку.

– В другой ситуации я бы пропила пару недель свои зелененькие и перестала нудеть, – согласилась Ли, имея в виду «Вечернее» – единственный препарат, который Ли позволяла себе пить раз в год курсом, чтоб избавиться от беспокойства и раздражительности. – Но я не хочу ничем влиять на ребенка.

– А настроением, значит, влиять можно? – не сдавалась Далла, и гладила Ли пальчиками, настойчиво держа руку.

– Что прикажешь делать?

– Поговори со мной.

– О чем?

– О том, о чем грустишь?

– Я не знаю, – впервые Ли была откровенна. Такое она запросто могла сказать Ризу, но Далле скажи подобное и точно потом не оберешься, ведь она ни за что не отстанет, пока не найдет противоядие против любой хвори. Риз же сначала нахамит, затем рассмешит, снова нахамит, но промыв мозги хотя бы отпустит, посчитав тему закрытой и пока Ли сама к ней не вернется, ни за что не заикнется сам. В том и была радость Ли общаться с ним прямо, не подбирая слов и не задумываясь о последствиях. Ибо его выбор дальнейших действий и реакций на темы Ли полностью устраивал и подходил более всего.

– Давай вместе разберемся? – предложила тихо Далла, понимая, что если уж Ли как раньше рискнула сказать истинные мысли, то сейчас не стоит ее душить своей заботой, ибо Далла чуяла, что может упустить сей момент снова надолго.

– Я не нравлюсь себе.

– О, я знаю о чем ты говоришь. Ты набираешь вес, передвигаешься не так, как привыкла скакать, отражение по утрам не комильфо…

– Ты так деликатно говоришь о нашем состоянии, словно это не пытка.

– А для меня это и есть так. Мне нравится.

– Понимаю. – ответила недовольно Ли, но замолчала, чтоб не высказать то, что у Даллы все протекает иначе.

– Ты злишься на меня? – не понимая в полной мере истинной причины, все равно спросила Далла, ибо не чувствовать это было невозможно.

– Да я злюсь. Злюсь на всех. Меня раздражает все-превсе, и все, и в первую очередь я сама. Волосы тусклые и лезут, кожа серая, прыщи задрали, морщины… Это что, так теперь всегда будет? Я вечно с отекшими глазами! Не могу на себя смотреть! Усталость, сонливость, изжога, запор, диарея, давление… а-а-ар… все плохо! Чешусь! Блюю! Ною! Я думала, что буду радоваться этим штучкам, обновкам, новому миру… резиночки, шнуровочки, поддержки… Но, мне не нравится эта одежда. Мне не нравится, как в ней выгляжу, что чувствую. Все слишком мягкое, безопасное, полезное, натуральное. Я словно постарела на тридцать лет и возврата не будет. Панталоны в тридцать – это перебор! – не переворачиваясь полностью, но уткнувшись носом в подушку Ли еще чуть-чуть и разрыдалась бы.

– Крошка, пожалуйста, успокойся. Даже у меня внизу колит, а что же ты чувствуешь в данный момент? Не уж-то не понимаешь, как это влияет на малыша? Давай, просто выскажись, мы что-либо вместе придумаем!

– Что сказать? Что я не хочу секса…

– Тебя же никто не заставляет…

– Но, я сама хочу…