Читаем Квестор-3 онлайн бесплатно

Глава 1

Единственное, что приходило на ум при словах «Уединённое место» — это моя комната. Только за неё я мог ручаться, что там не окажется лишних ушей ни при каких обстоятельствах. Бадабум, похоже, разделял мои мысли, потому что согласился с моим предложением сразу же, не думая.

Конечно, даже вдвоём в моей комнате было тесновато, но эту проблему кое-как решили тем, что Бадабум, кряхтя и держась за ногу, сел на кровать, а я остался стоять, привалившись плечом к дверному косяку.

— Такое ощущение, что ты тут не живёшь совсем. — проворчал он, осмотрев комнату.

— Да как-то не до того. — не стал оправдываться я. — Вечно в делах — то сумасбродную девицу спасай, то квесторов, застрявших в ГГ, то теперь вот по Теодору новости какие-то мне хотят рассказать… Которые, чует моё сердце, тоже не вечеринкой с коктейлями и бассейном закончатся.

— Ну, бассейна не обещаю, а вот коктейлями тебя Астрид точно накачает по самые глаза, если всё выгорит. — усмехнулся Бадабум.

— Наконец-то мы говорим об одном и том же. — притворно скривился я. — Так что там с Теодором? Что заставило тебя думать, что он может быть ещё жив?

— Не жив. — Бадабум вздохнул. — В этом направлении я уже даже не думаю. Но сейчас я думаю, что если он и пропал, то как минимум — не бесследно.

— И что же заставляет тебя так думать?

— Вот это.

Бадабум полез в карман, извлёк из него небольшой планшетный компьютер, быстро на нём что-то нашёл и развернул экран ко мне. Изображение был чрезвычайно тёмным, и слегка смазанным, как будто стоп-кадр из резкого видео выдернули, но всё равно разобрать, что на нём изображено, не составляло труда. Просто в силу того, что подобные вещи вообще встречаются нечасто, и остаются в памяти, даже если увидел их всего лишь один раз в жизни. Как я.

Заглатывающая свой собственный хвост змея — вот что было на картинке. Тот самый знак из пещеры, в которой я помечал застрявшего квестора. Будто бы скальпелем вырезанный в толщине горной природы, и при этом светящийся непонятно как и почему.

— Стоп-кадр с трансляции с твоей камеры. — пояснил Бадабум с ответ на мой немой вопрос. — Сделал его сразу же, как только увидел этот глиф.

— Глиф? — я нахмурился. — Ты порой подбираешь довольно необычные слова для того, чтобы описать довольно заурядные вещи. Почему не «знак»? «Пометка»?

— Потому что это не знак и не пометка. — Бадабум убрал планшет обратно в карман. — Знаки и пометки сгинули бы в неизвестности, как только их накрыл первый же после нанесения ШТОРМ. Это именно глиф.

А ведь действительно… Вот вроде уже принял правила здешней игры, думая, что всё запомнил и держишь в голове… А всё равно нет-нет, да и позабудешь, что ШТОРМ безальтернативно возвращает всё на круги своя, не считаясь ни с чём.

Кроме корпусов от гранат и чужих перчаток.

А теперь, оказывается, ещё и глифов.

— И почему же ШТОРМ не стирает этот глиф? Как вообще возможно что-то вырезать в горной породе? На ум приходит только лазер… Но по твоим глазам я вижу, что лазер тут ни при чём.

— Лазер ни при чём. — Бадабум решил не разочаровывать моих ожиданий. — Тут вообще ничего из человеческих технологий не применялось… И даже инопланетных. Эти глифы были сделаны, не поверишь, с использованием лишь только даров планеты, и ничего кроме.

Немного подумав, я кивнул:

— В принципе, звучит логично. Если что-то сделано из материала принадлежащего планете, с помощью материалов, принадлежащих планете, без внесения в эту формулу переменных извне… То и результат должен получиться тоже таким, что будет считаться принадлежащим планете. То есть, ШТОРМ не будет его трогать… Осталось только выяснить, что конкретно можно использовать для того, чтобы процарапать скалу? Зубы байтера? Может быть, кислоту спиттера? Или клыки каватора? Погоди-погоди, знаю! Кристаллы афинита! Их острые кончики, правильно же⁈

Я криво улыбнулся, но Бадабум продолжал смотреть на меня серьёзным взглядом:

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав. — наконец изрёк он после почти минуты молчания. — Это действительно кристаллы афинита. Их острые кончики, а ещё — острые края, которые образуются, если кристалл расколоть.

Я, уже готовый выложить ещё парочку безумных идей, закрыл рот и внимательно посмотрел на Бадабума. Он оставался серьёзным, а я уже давно усвоил, что в обычных условиях долго оставаться серьёзным он не способен — обязательно начнёт улыбаться и спалится.

Причём в случае Бадабума даже пять секунд это уже «долго».

— Хорошо, кристаллы афинита. — я вздохнул. — Дожили, блин… Ладно, тогда у меня вопрос — почему вся поверхность планеты в таком случае не напоминает подворотню в самом грязном гетто, где на каждый квадратный метр поверхности — две сотни надписей «Здесь был»… не знаю кто, кто-нибудь.

— Потому что афинит для этого не подходит. — на сей раз Бадабум слегка улыбнулся и покачал головой. — Современный афинит, я имею в виду. Вот он для этого — не подходит. Всё дело в том, братец, что во времена первых вылазок, поверхность слегка отличалась от того, что мы видим сейчас. Заметить эти отличия было непросто, но по сути своей они были ой как значимы.

— И одним из этих отличий был афинит?

— Не весь! — Бадабум поднял руки, будто сдавался в плен. — Отнюдь не весь. Но да, на пять сотен обычных кристаллов попадался один… Особенный. Мы называли его «активным афинитом».

— И что в нём было такого особенного?

— Ну во-первых, он светился. Причём хорошо так светился, даже днём невозможно было не заметить, как он сияет. Но это, как ты понимаешь, совсем не, из-за чего активный афинит фигурирует в моём рассказе. Самое удивительное в нём то, что это единственная вещь на поверхности планеты, которая не подвержена влиянию ШТОРМа.

— Так уж и единственная. А например… — я осёкся, раздумывая, стоит ли вспоминать корпус от гранаты и перчатку моего бывшего коллеги, и решил, что лучше не стоит. — Ну хоть даже те же аванпосты. Домики блочные, они же тоже никуда не деваются.

— Так это потому, что они уже были на поверхности, когда ахнул первый ШТОРМ. — Бадабум покачал головой. — Сам же видел — всё, что там было в тот момент, всё осталось на своих местах. И возвращается каждый раз на свои места, как и было… Кроме людей, конечно. Люди никуда не возвращаются.

— А активного афинита типа не было? — не понял я.

— То-то и оно! — Бадабум хлопнул ладонями по коленям. — На станции хранится огромное количество информации ещё с тех пор, когда колонизация «Афины» только-только началось, можно сказать, это самая настоящая хронология исследования планеты, и, конечно же, там есть уйма всего про афинит… Но не про активный. Просто поверь на слово, много кто за эти годы успел прошерстить архивы от корки до корки, но не нашёл ни слова, ни полслова про какой-то ещё афинит, кроме обычного. Однажды правда встретилось упоминание зелёного афинита, но по своим свойствам он оказался совершенно неотличим от обычного… Зато вот про светящийся афинит, и уж тем более — про афинит, который игнорирует ШТОРМ… Ни слова. Он появился только после того, как в ШТОРМе возник первый разрыв.

— Типа это связано? — я поднял бровь.

— Да кто ж тебе ответит? — Бадабум пожал плечами. — Иди спроси у «Немезиса», если хочешь — они, конечно же, изучали активный афинит больше всех остальных, через них, наверное, целая тонна прошла. Может, они тебе чего и расскажут, но я бы на это не поставил.

— Погоди, что значит «тонна»? — не понял я. — А как же аксиома, что всё, что вывезено с поверхности, быстро распадается и поэтому его надо изучать прямо на планете?

— Чудак ты человек. — усмехнулся Бадабум. — Говорю же тебе, особенный это был афинит, активный! Он не просто не поддавался ШТОРМу, он ещё и не распадался вне атмосферы планеты!.. Ну, или вернее будет сказать, что распадался, но крайне медленно, в сотни, в тысячи раз медленнее, чем обычный афинит.

— Погоди, я физику немного знаю… Медленнее распадался — значит, меньше энергии выделял при этом самом распаде… Не так ли?

— Абсолютно в дырочку! — Бадабум невесело хлопнул ладонями по коленям. — Именно поэтому для «Богдана» активный афинит оказался практически бесполезен и не интересен — из него нельзя было добывать энергию, как это делают с обычным афинитом, используя его способность к быстрому и интенсивному распаду. А вот «Баргест» и «Немезис» не оставляли попыток вытащить из него что-нибудь интересное и буквально через месяц их попытки всё же увенчались успехом!

— И что же они открыли на этот раз?

— Не «открыли». — Бадабум назидательно поднял палец. — Создали! Они облучили кристаллы активного афинита какими-то там ионами, я в этом не разбираюсь, и сделали так, что вместе небольшого количества энергии распада кристаллы стали генерировать ТЭШ!

— И это?.. — я поднял другую бровь.

— Ах да, я же не говорил… ТЭШ это Терраформирующая Энергия Шторма, понятие, которое яйцеголовые придумали, чтобы как-то назвать то, с помощью чего ШТОРМ делает то, что делает. Просто слова, за которыми, по сути, ничего не стоит. С тем же успехом можно было просто назвать это магией, и смысл остался бы тем же.

— Так и в чём он, этот смысл?

— Смысл в том, братец, что это создаёт среду, аналогичную той, что на поверхности, вот в чём! Там, внизу, даже когда ШТОРМ расступается, напряжённость ТЭШ остаётся весьма отличной от нуля, и именно это позволяет флоре и фауне «Афины» выживать. Напряжённость эта довольно мала, и, задержись разрыв в ШТОРМе подольше, она бы и вовсе сошла на нет, и половина жизни на поверхности моментально бы прекратилась… Но на два часа её, как видишь, хватает.

— А ионные штормы имеют какое-то отношение к этому?

— Прямое! — Бадабум всплеснул руками. — В каком-то месте происходит ионизация ТЭШ и начинается мини-ШТОРМ, всё правильно!

Действительно, всё правильно. Правильно и понятно.

А ещё теперь понятно, как в аквариуме Богдана выживали рыбки с поверхности «Афины». Их жизнь поддерживал кусок активного афинита, через который, наверное, прокачивали воду… Или, чем чёрт не шутит, он вообще лежит прямо в аквариуме среди прочих украшений, затерявшись на их фоне.

— Значит, активный афинит вырабатывает ТЭШ и это позволяет предметам с поверхности не распадаться? — ещё раз уточнил я.

— О да! — Бадабум довольно улыбнулся. — Только тут как всегда есть парочка «но». Первое «но» — активный афинит стремится поддерживать одну и ту же напряжённость ТЭФ-поля, поэтому, чем больше объектов в радиусе его действия пытаются это поле, скажем так, «впитать», тем активнее он его излучает. Говоря проще — активный афинит это как аккумулятор для вещей с поверхности. Чем больше вещей «подключено», тем быстрее он разряжается. Поэтому к настоящему времени активного афинита просто… не осталось. Его весь потратили. На эксперименты или в качестве «аккумулятора» — неважно. Главное, что последний раз сообщения о нахождении активного афинита звучали четыре месяца назад, и тогда это был прямо праздник. Даже рейд раньше времени свернули, лишь бы вернуть счастливчика обратно на станцию поскорее.

— Рад за него. — я кивнул. — Но я всё ещё не понимаю, как это связано с глифом в пещере.

— А, точно. — Бадабум щёлкнул пальцами. — Как ты уже понял, активный афинит был уникальной вещью, но на том, что я только что рассказал, его уникальность не заканчивается. Как только умники придумали, как превратить активный афинит в самостоятельный источник ТЭШ, квесторам пришло в голову попробовать провернуть то же самое на поверхности планеты. Используя всё тот же ионный шторм, осколок кристалла был ионизирован, и получился совершенно невероятный… инструмент, скажем так, для взаимодействия с окружающей средой. «Пробуждённые», как их стали называть, кристаллы активного афинита становились кистью, которой можно менять поверхность «Афины» по своему желанию. Абсолютно всё, и органика, и неорганика, разваливалось на две половинки, едва только коснёшься поверхности острой кромкой обломка. А если бы кому-то удалось сделать из пробуждённого афинита лопату, ею, пожалуй, можно было бы прокопать планету насквозь, и это не заняло бы и дня.

— Звучит неплохо. Но на деле, честно говоря, я слабо себе представляю использование подобного инструмента.

— Вот! — Бадабум указал на меня. — Я же всегда говорил, что ты умный человек и зришь в корень! Звучит действительно волшебно, а не деле — ну и что с того? Что толку с того, что ты получил всережущий нож, если он хрупок как стекло, и его невозможно отколоть так, чтобы получился хоть сколько-то длинный клинок? Правильно — нет ни хрена толка! Только сидеть и гравировки вырезать на инопланетных артефактах, и то их даже с собой не забрать, тьфу!

Бадабум скривился, словно лимонного сока глотнул, но тут же обратно повеселел и продолжил:

— Но всё же какое-то использование пробуждённому афиниту квесторы придумали! Не все, конечно, далеко не все… Я бы даже сказал — парочка квесторов всего лишь придумала, из первых, разумеется. Примерно из тех времён, когда моя нога превратилась в тыкву. — Бадабум похлопал себя по раненой конечности. — Они стали брать с собой крошечные кусочки активного афинита и использовать их для того, чтобы помечать какие-нибудь интересные места. Так как тогда многие работали группами, это могло быть место встречи, если вдруг придётся разделиться, или место, где спрятана добыча, которую не смог утащить один, или ещё что-то… У каждой группы, да и у каждого одиночки, были свои условные знаки, и эти знаки, само собой, оставались на своих местах после каждого нового ШТОРМа. И я вижу по глазам твой следующий вопрос — нет, вся поверхность не усеяна ими. Не забывай, что, пока «Немезис» не придумала, как пробуждать афинит, они сожгли в своих экспериментах почти всё, что им притаскивали с поверхности. Так что там если что-то и оставалось, то самая малость, которую, конечно же, ещё найти надо было. Короче говоря, реально этим трюком с обозначениями пользовался от силы десяток квесторов.

— И Теодор, как я понимаю, в их числе?