Читаем Квест онлайн бесплатно

Дорогие читатели, буду признательна за лайки и комментарии! Особенно за комментарии, потому что это — первая версия книги, и если вы поможете сделать книгу лучше своими замечаниями, буду очень благодарна! Заранее спасибо всем, кто прочитает! Книга реалистична и здесь вы найдете то, с чем каждый из нас сталкивается каждый день, иногда смешное, иногда грустное.

Пролог

В тот день Бог решил, что уничтожит Землю. Этот крошечный клочок материи, один из множества во Вселенной, не оправдал ожиданий и все больше откатывался назад в развитии, куда-то в адские дебри, а закрывать глаза на прорастающий в холодной пустоте новый темный мир, полный мрачных страданий и безысходности, Он не хотел.

Сколько шансов дали людям и тем, кто населял планету прежде! Так много, бесконечно много знаков получили они, начиная от Великого потопа и заканчивая ударами метеоритов. Да, не погасло Солнце, оно будет светить еще несколько миллионов лет, но Земля, в том виде, в котором существовала теперь, не заслуживала внимания и не давала ни малейших надежд на перемены к лучшему. Потому пора заканчивать с ней, незамедлительно. Сегодня. Сейчас.

На миг Он приблизился к волшебному зеркалу — зеркалу Вселенной, отделявшему высший мир от мира материального: на его тусклой непрозрачной поверхности непрестанно отражался каждый миг прошлого, настоящего и будущего в любом из тысяч миров на миллиардах планет в миллионах звездных систем. Их было множество, но Он мог видеть все. И каждого в отдельности.

Создатель всмотрелся в зеркало, туда, где голубой бусиной мягко светилась Земля. И Его взгляд устремился к движущейся точке, микроскопической точке, которая чем-то привлекала внимание…

Павел Петрович Красавин был избран на третий срок в качестве мэра города Донска. Сам по себе этот факт наполнял душу радостью, особенно в теплый пятничный вечер, когда служба окончилась и, покинув здание мэрии, Павел Петрович твердой походкой, размахивая левой рукой, шел к автомобилю. Водитель Василий уже ждал, чтобы отвезти начальника домой, к жене и детям.

Павел Петрович был неплохим мэром: его мысли чаще были заняты общественным, а не личным, и крутились вокруг Донска: как сделать город лучше, чище, уютнее. В этом Павел Петрович преуспевал.

Донск — небольшой городок в триста тысяч жителей, — располагался на берегах узкой извилистой реки Донки, светлый, немного провинциальный, с широкими проспектами и просторными прямоугольными площадями, украшенными массивными фонтанами — о таком городке раньше сказали бы «уездный».

Улицам и переулкам здесь давали названия, связанные с деревьями, птицами, животными. Был и Лебединый переулок, и Липовая аллея, и Каштановый проспект. Названия отражали действительность: Донск утопал в зелени, крыши домов скрывались за могучими ветвями, а осенью улицы засыпало золотым дождем опавших листьев, которые дворники не успевали убирать. Листья царили над городом, порхали в воздухе, скрывали в резных узорах солнечные лучи, устилали дорожки, площади, мостовые, весной их сменяли ковры из зеленых сережек и белых лепестков.

Высотных домов в Донске почти не было, — в основном низкоэтажная застройка, раскинувшаяся по обоим берегам, — но позднее, уже при новом мэре, справа от Донки устремились в небо башни, стеклянные, прозрачные, тонкие. Жители города их не любили, предпочитали гулять в старых районах, среди небольших особнячков с витиеватыми фасадами, короткими водосточными трубами, узорными балкончиками и массивными подоконниками. Летом они были заставлены поддонами с геранью и петуньями, спускавшимися к тротуару буйными розовыми плетями.

Павел Петрович старался, чтобы в городе стало больше парков, меньше автомобильных происшествий, и не было, упаси боже, преступлений, следил и за коммунальным хозяйством, и за настроением граждан, в общем, был отличным градоначальником, но не без недостатков, конечно. И если другие власть имущие, в стремлении сделать город лучше, порой превращали жизнь его обитателей в настоящий ад, бессмысленно и беспощадно перекладывая плитку и асфальт, выстраивая в очередь вереницы укладчиков-катков, реставрируя и без того неплохие фасады, организуя клумбы и детские площадки там, где они никому не нужны, то Павел Петрович имел другую, но столь же всепоглощающую страсть: обожал сносить дома. Вот и сейчас, в дороге, он выглядывал из окна автомобиля представительского класса, размышляя, какой дом снести, чтобы на его месте построить новый. Повыше. Да продать в нем квартир побольше и подороже.

Жители Донска не разделяли странного увлечения, их устраивали дома, в которых они проживали, благо, те были добротны, отстроены на совесть еще при прошлой власти, но разве убедишь Павла Петровича!

С беспощадностью и стремительностью орла, защищающего гнездо, кидался он на строения, которые, по его мнению, требовали благоустройства и реновации, особенно реновации, зачастую под его горячую руку попадали школьные здания, администрации, заводы и фабрики. Дошло до того, что промышленные предприятия Донска были вынесены за пределы города, в единую заводскую зону, а там, где они располагались прежде, Павел Петрович построил симпатичные, прилепившиеся друг к другу, как ласточкины гнезда, таунхаусы, одинаковые, будто клонированные.

— Как думаешь, Вася, — спросил мэр водителя, — Надо бы пустые дома снести? Заброшенные. Есть тут еще, осталась парочка.

— Да быть того не может, — невозмутимо откликнулся Василий, продолжая следить за дорогой. Других автомобилей было не так много, Вася мог повернуться к собеседнику, но он считал доверенную ему жизнь величайшей ценностью, а потому не смел отвлекаться.

— Остались, остались, я тебе говорю, — пробормотал Павел Петрович, обращаясь скорее, к самому себе, чем к Василию, — Видел недавно на плане, смотрел, изучал. Не так много, но есть еще. Как и развалюхи, театр, например. Ну куда, скажи, в приличном городе такой театр? Это же стыд, засмеют! Приедет администрация района — и засмеют, так ведь?

— Театр — здание старинное, — в голосе Василия послышалось сомнение, и он пожал плечами. — С ним история связана.

— Понимаю, что связана, — мэр кивнул. — А все-таки, Донску не повредило бы новое здание. И дворец культуры можно бы построить! Большой, настоящий! Чтобы там не только сцена, не только кинозал, а все-все! И спортивные секции, и кружки, и занятия проходили бы. Лекции, семинары. Что думаешь?

— Мысль хорошая, — Василий кивнул, задумчиво глядя на дорогу. — Но ДэКа — одно, театр — другое. Театр большой нам и не нужен, у нас не миллионник, а театралов не много осталось. Мне вот театр даром не предлагайте, я б лучше на стадион пошел, футбол глянуть.

— Так ведь есть стадион, — опешил Павел Петрович, — В прошлом году стройку завершили.

— Есть, хороший. Ничего не скажешь. Но футбола-то нет! Кто к нам из звезд приезжал? Никто. А был бы интересный матч — я б первым бежал на стадион.

— По мне футбол лучше дома смотреть, — Павел Петрович откинулся на кожаную спинку сиденья. — Хоккей — тот да, лучше вживую. Сидишь рядышком, вся коробка — как на ладони. И девицы эти, которые выбегают в перерывах, видны лучше некуда! А на стадионе даже с хороших мест видимость так-себе, далеко. Не видно, не слышно, только фанаты орут. Нет, я лучше дома, перед телевизором, с сыновьями.

— И с пивком?

— Можно и с пивком, — согласился Павел Петрович, устало улыбнувшись. Пил он мало и редко, но любил показаться «свойским парнем» особенно перед избирателями.

Василий одобрительно крякнул и пустился в рассуждения о недавно просмотренной игре, мэр постепенно потерял нить повествования и, продолжая делать вид, что внимательно слушает, — умение бесценное для любого политика, вернулся мыслями к зданию театра. Снести его надо — и точка!

Пока Павел Петрович размышлял о сносе и новом строительстве, в его собственном доме супруга Меланья жарила к ужину блинчики. Меланья Красавина — младше мужа на двенадцать лет, вышла за Павла Петровича совсем юной, в те годы он еще не был мэром, а являл собой печального вдовца, обремененного сыном-подростком. Подобные трудности не смутили молодую женщину, та с радостью приняла предложение руки и сердца респектабельного, как ей казалось, мужчины, и вскоре они зажили счастливой семьей: Павел Петрович, вечно пропадающий на работе, красавица Меланья, старший сын мэра Артем и младший, общий сын супругов Сенечка. Разница в возрасте между братьями составляла шестнадцать лет, а к началу этой истории Сенечке едва исполнилось одиннадцать.

Братья были непохожи настолько, насколько возможно. Высокий, стройный, темноволосый и темноглазый, Артем пошел лицом в свою мать, а характером в отца: твердый, волевой, бесстрашный, служил в Донске старшим офицером полиции и служил отлично, Павлу Петровичу не приходилось краснеть за отпрыска.

Сенечка, светловолосый, даже белобрысый, курносый, с россыпью веснушек, был хрупким, немного болезненным, впечатлительным и романтичным. Погруженный в свои мысли, он мог часами смотреть в окно, любуясь красотой открывающегося пейзажа, застывать, если обнаруживал что-то увлекательное, ведомое ему одному, много раз пересматривал одни и те же, понравившиеся фильмы, любил читать, особенно приключения и сказки, витал в облаках, а потому, хоть и не был хулиганом, частенько прогуливал школу и учился из рук вон плохо, к немалому огорчению родителей.

Меланья Красавина, ныне весьма успешный дизайнер, в юности выиграла несколько региональных конкурсов, потом работала в Доме моды в Донске. Став мэром и состоятельным человеком, Павел Петрович купил жене небольшое ателье, которое стараниями самой Меланьи, и не без помощи супруга, превратилось в мощную фабрику, выпускавшую широкий ассортимент продукции: от готовой одежды до эксклюзивных дизайнерских аксессуаров.

Пока Меланья жарила блинчики, Сенечка в компании одноклассника Михаила, или просто Мишки, — вихрастого, длинноногого парня, — в который раз пересматривал все серии «Властелина колец». Мишка скучал, молчал и не мешал: в этом была его ценность компаньона на домашних киносеансах.

— И почему ты не хочешь пойти в субботу на речку? — поинтересовался Мишка, когда бесконечный фильм к его большой радости завершился. — Ты же не можешь целыми днями смотреть кино!

Сенечка сначала растерялся, а после даже наморщил лоб от усилий: сложно объяснить другу, почему не хочешь пойти с ребятами на речку, да еще в субботу. Можно ли вообще объяснить подобное! Ведь как рассказать, что на душе, в самой-самой глубине… Где найти слова, чтобы передать невыразимое, то, для чего и не придумано слов? И чтобы тебя не сочли белой вороной?

Наконец, Сенечка решился и излишне громко, от волнения, произнес:

— Да потому что ерунда все это!

— Что именно? — Мишка нахмурился.

— То, как мы живем. Ходим в школу, ходим на речку. А зачем? Непонятно. Мне бы хотелось жить иначе! Вот, как там! — Сенечка махнул рукой в сторону телевизора, где по черному экрану уже бежали белые значки титров. — Чтобы что-то совершить! Настоящее!

— Пойдем на квест? В понедельник? — тут же предложил Мишка, как если бы ловко вытащил козырь из рукава.

На квест? В бункер? — Сенечка поморщился. — Да разве это квест! Там же актеры работают и все ненастоящее! Не хочу так. Почему, вот почему кому-то, как этим героям, достается настоящий, большой квест? Они идут не просто так, а чтоб сразиться со страшным злом! Идут защищать свою землю. Чтобы спасти мир, чтобы добро победило! И я бы хотел отправиться в настоящий квест, такой, чтобы спасти мир! Пусть бы мне грозила смертельная опасность, но настоящая опасность ради настоящей цели, улавливаешь?

— Как во «Властелине колец»? — понимающе кивнул Мишка.

— Во многих фильмах, книгах герои делают это! Все делают, только не мы! У них настоящие враги — демоны, призраки, всякие злые варвары. А у нас что? Ничегошеньки. Мы только и можем сходить в бункер, купить билет, да пройти за свои же деньги квест, в котором играют переодетые актеры.

— Слушай, — Мишка поднялся. — Ну не каждому выпадает спасти мир. На то должна быть судьба! Мы не в книжке живем, а в обычном городе. Тут у нас, сам посмотри: ни варваров, ни демонов. И вообще спокойно-спокойно. Слышал, Донск самый спокойный город в России? В новостях говорили. Какие тут варвары… Ладно, хватит дурить, дунем на речку в субботу, решили? А пока я пошел, мне контрольную переписывать, которую месяц назад завалил. Мама не отпустит, если не подготовлюсь, ни на речку, ни в бункер.

— Хорошо, — Сенечка обреченно кивнул. — На речку — так на речку. В субботу — так в субботу.

И все-таки ему было бесконечно жаль, а может даже и бесконечно больно, — что нельзя прямо сейчас собрать команду друзей и отправиться далеко-далеко, через моря и горы, в никому неведомое запретное царство, к великой цели! Чтобы сразиться с могучим вселенским злом — и победить. Отстоять Землю, спасти человечество от неминуемой гибели! Как жаль, что это бывает лишь в сказках, как жаль, что ничего подлинно значимого не бывает в их серой, такой обычной жизни.

Конечно, никто не разделял его мечты, никто, даже Артем, — любимый брат мог ласково усмехнуться и потрепать Сенечку по белобрысому затылку, что уж говорить об отце, думающем лишь о работе, не выпускающем телефон из рук. С друзей — какой спрос, много они понимают! Разве только Луиза… Она одна внимательно слушала Сенечку, и кажется, слышала, понимала, но и она думает о другом — все грезит о театре, дался ей этот дурацкий театр! Учительница, а верит в какие-то небылицы. Луиза — не такая, как все. Она странная немного. И очень, очень красивая! Почти как мама! А иногда — даже и лучше мамы…