Читаем Квалиа и слова (СИ) онлайн бесплатно

Название выглядит парадоксальным, если вспомнить работу Мишеля Фуко "Слова и вещи" [Фуко, 1994]. Французский мыслитель отказывается от трансцендентализма как и любой представитель постструктурализма. Фуко помещает значения вещей в дискурсивные практики, которые историчны, а поэтому историчны и взаимоотношения слов и вещей.

Деррида считал, что трансцендентальный субъект - это результат различия в языке, а не что-то, что существует сам по себе [Деррида, 1999: 110]. Отсюда и его критика Гуссерля. По мысли французского мыслителя, выделение сферы, которая предшествует знакам, т.е. чистого сознания, это результат придания голосу статуса внутреннего, хотя речь складывается из слов, которые связаны друг с другом через differance. Деррида вводит неографизм "differance", чтобы отличить его от традиционного написания слова "differеnce", которое означает "различие". Звучат эти слова одинаково, а пишутся по-разному. Таким образом, французский философ показывает, что значения слова приобретают в "письме", т.е. в соотнесении знаков друг с другом.

Однако трудно отрицать, что сознание обладает квалитативностью. Мы видим красный цвет, мы ощущаем кислоту лимона, запах чая и слышим гром. Слово "лимон" приобретает значение через различия слов между собой, но мы не сможет отрицать, что у лимона есть квалиа - вкус, цвет и форма. Может, конечно, быть и так, что без языка эти качества не выделить. Например, Деннет считает, что сознание не выглядит как сцена, за которой мы наблюдаем, а на самом деле, нам только кажется, что мы можем выделить квалиа [Dennett, 1991]. Он предлагает модель множественных набросков. Согласно этой модели, восприятие и другие информационные процессы в мозге происходят параллельно, а те, которые становятся результатом, побеждают среди других, заявляют о себе в виде вербального поведения. Поэтому если мы говорим, что лимон кислый, это не ощущение кислости, а вербальный отчет о кислом лимоне [Dennett, 1991: 135].

Такой подход может показаться слишком радикальным. Если мне показать оттенок цвета, названия которого я не знаю, то я все равно его буду ощущать. Если съесть что-то очень-очень горькое, то сначала появляется ощущение, а уже потом вербальный отчет. Поэтому может случиться так, что квалиа определяют значения слов. В любом случае, необходимо провести исследование, чтобы ответить на этот вопрос.

Феноменологический метод

Здесь может подойти феноменологический метод. Однако в феноменологическом опыте квалитативные данные сознания кажутся чем-то само собой разумеющимися. Сложно представить безкачественный опыт. В феноменологической редукции Э.Гуссерль выделяет интенциональную структуру сознания. Сознание - это всегда "сознание о". В этом "сознании о" можно выделить сенсуальную гиле (, одно из значений в переводе с греческого - материя) и интенциональную морфе ( - форма по-гречески) [Гуссерль, 2009: 268]. Чувственные данные наделяются смыслом, становятся формой в интенциональных переживаниях.

Однако кроме феноменологической редукции можно выделить гилетическую редукцию. Это не чувственный опыт, как можно было сделать вывод из терминологии Гуссерля. В гилетической редукции мы не можем выделить морфе, это ощущения, слитые воедино. В гилетической редукции мы сливаемся воедино с миром. Все едино. В этом опыте мы не можем подумать или почувствовать. Это именно эпохе, т.е. воздержание от морфологического опыта.

В морфологической редукции мы можем выделить цвет, форму, запах и пр. данные чувств. Это сообщения о гилетической сфере. Предмет, данный в гилетической редукции, нельзя выделить среди других, даже нельзя выделить себя. В морфологической редукции у предмета появляются качества. Это квалиа: цвет, форма, запах, колкость и пр. Получается, что предмет дан в двух регионах. На первый взгляд кажется, что он не может быть дан гилетически в обыденной жизни, без гилетической редукции. Однако если я разговариваю с кем-нибудь на улице и я поглощен этой беседой, я могу просто не заметить проезжающий рядом автомобиль, хотя он попадет в поле моего зрения.

Если над гилетическим опытом надстраивается морфологический, то над морфологическим опытом надстраивается социальный, т.е. речь. Воображение позволяет вместо морфе использовать слова. Воображение - это способность морфе быть любой. В частности, сначала быть звучащим словом, а затем и воображаемым. Но слова не любые, они вырабатываются в сообществе, иначе они бы не имели принудительного значения. Они - интерсубъективны. Например, когда я вижу шар, он мне дан морфологически, но я могу сказать: "Шар", т.е. соединить чувственные данные и слово при помощи воображения - представить, что слово "шар" - это шар. Также я могу без чувственно данного мне шара сообщить о нем.

Воображение позволяет одно слово заменить на другое или другие, а те на следующие. Это феноменология языка, когда одно слово переходит в другие. Тоже и с математикой. Единица переходит в другие числа, которые переходят в следующие и так до бесконечности. Слова надстраиваются над морфологической сферой, а числа над словами. Они заменяют слова, хотя и участвуют наравне с ними в речи.

В связи с рассмотренным выше методом Декартово "Cogito ergo sum" должно быть пересмотрено. Если я сомневаюсь, что существую, я сообщаю, пусть и самому себе о своем сомнении. Без социального опыта не высказать сомнения в своем существовании, не подумать его. Феноменологическая редукция Гуссерля не исключает социальный опыт из рассмотрения. Она оставляет язык как элемент, с помощью которого описывается опыт сознания. А язык диктует нам, как проводить феноменологическое исследование. Он дает ложную перспективу. Мы делаем вывод о своем существовании, однако, это вывод о существовании в обществе.

Прийти к "Я существую" можно через ряд описанных выше редукций. В гилетической редукции дано единство мира. В самой редукции ничего наблюдать нельзя. В ней интенциональность растворяется. Мы себя удерживаем от придания формы гилетическому. Вывод о единстве с миром делается после того, как мы переходим от гилетической редукции к социальному опыту, в рамках которого и делается вывод. В морфологическом опыте нам даны предметы с их качествами, мир стал квалитативным. То, что это не иллюзия, нам говорит гилетическая составляющая морфологического опыта. Гилетически мир нам дан, нет никаких вещей в себе. На морфологическом уровне о вещах сообщается через чувственные данные, и я отделяю себя от мира. В социальном опыте я могу сказать, что существую среди Других, потому что Другие определяют значения слов, которые я осваиваю в детстве.

Сферы бытия и сферы опыта

Гилетическая редукция открывает доступ к гилетическому опыту и гилетической сфере бытия. Например, яблоко существует на гилетическом уровне, когда его никто не воспринимает. Яблоко состоит из гиле, как и весь мир, единство которого дано в гилетической редукции. Яблоко, данное мне чувственно, дано в морфологическом опыте. Оно не перестает существовать гилетически, но морфологический опыт сообщает о яблоке через чувственные данные. В социальном опыте я могу заявить: "Это яблоко".

Получается, что есть три сферы феноменологического опыта: гилетическая, морфологическая и социальная. Три сферы опыта открывают доступ к трем сферам бытия: гилетической, морфологической и социальной. "Бытие есть всякий раз бытие сущего" [Хайдеггер, 2002: 9]. Сущее для бытия такое, какое оно есть, оно себя показывает бытию так, как оно есть. А это уже определение феномена, который Хайдеггер назвал так: "себя-в-себе-самом-показывание" [Хайдеггер, 2002: 31]. Без сущего нет бытия. Через сущее бытие заявляет, что оно есть, оно есть как это сущее. На гилетическом уровне бытие сообщает, что оно есть гилетически, например, как яблоко. На морфологическом уровне бытие сообщает, что оно есть как чувственная данность. На социальном - как выражение "Это яблоко".

Бытие осуществляет себя через строительство разнокачественных информационных каналов, в которых сообщает, что оно есть. Человек оказался на пересечении этих каналов. Морфологический опыт надстраивается над гилетическим, опыт становится квалитативным. Квалиа - это способность к приданию гилетическим данным форм. Далее эта способность эволюционирует до воображения, т.е. до навыка придавать морфе любое содержание. Воображение - это пустые морфе, которые я могу заполнить любым содержанием. Например, морфологически данный стул я заменяю словом "стул".

Трансцендентальное и аналитическое познание

Познание бытия возможно как феноменологический опыт, в котором выделяются различные сферы бытия, придающие значение. Это трансцендентальная онтология. Вообще, цель трансцендентального исследования в обосновании априорного познания [Кант, 2006 : 67], которое возможно как концептуальный анализ, который осуществляется как прояснение самых общих понятий. Слова даны в социальном опыте как феномены, поэтому они "сами-себя-показывают".

Кроме трансцендентальной онтологии феноменологический опыт открывает трансцендентальную гносеологию, которая отвечает на вопрос "Что такое истина?". Истина - это сообщение в одном из регионов в социальной сфере о положении дел в гилетической, морфологической или социальной сферах. Например, я говорю, что на столе лежит четыре яблока. Это значит, что яблоки, существующие гилетически, данные мне морфологически, которые я посчитал в рамках социальной сферы. Квалиа позволяют осуществить высказывание о количестве яблок. Благодаря квалиа, яблоки даны мне чувственно; благодаря пустым квалиа (воображению) и социальности я заменяю чувственные данные числом "четыре" и фразой. Синтез трех сфер опыта происходит при помощи квалиа - пустых и заполненных.

Философия заключается в разграничении различных сфер опыта и прояснении предельно широких понятий через их соответствие этим сферам. Прояснение понятия - это аналитическое исследование, т.к. дополнительный смысл извлекается из уже существующих концептов. Например, можно прояснить, что такое материя, сознание и пр. Материя - гиле. Из ее состоит все, она лежит в основании единства мира, которое нам открывается в гилетической редукции.

Если говорить о сознании, то встает вопрос, обозначенный Д.Чалмерсом как трудная проблема сознания. Почему вообще есть сознание, почему мы обладаем квалитативным опытом? [Чалмерс, 2013]. В природе есть организмы, которые живут только на гилетическом уровне, например, инфузория-туфелька. Такие организмы реализуют заложенные в них генетически программы. Однако есть животные, которые копируют поведение других особей. Это еще один канал передачи программ поведения. Кроме того, этот канал позволяет животным координировать свои действия. Все потому, что можно соотносить себя и других относительно морфологически данного предмета.

Гилетические программы с эволюцией организмов усложняются все больше. Возникают ошибки при копировании через размножение. Появившаяся программа копирования поведения сородичей через подражание закрепляется, и когда обрывок программы позволяет выполнить действие только частично, ошибочно или не выполнить вообще, программа копирования дописывает ошибочную программу или усваивает новую полностью.

Эта программа копирования выделяет предмет как квалиа. Без этого выделения она была бы слепа. Программа не видела бы объекта приложения копируемого паттерна. Получается, что морфе - это оператор программы копирования, которая сама является гилетической, ее реализация не дана морфологически. Кроме гилетического у нас появляется морфологический канал передачи информации, который закрепляется в результате эволюции.

С эволюцией у нас появляются пустые квалиа, которые мы можем заполнить любым содержанием. Так возникает речь, когда вместо морфологически данного предмета мы произносим слова. Это еще один канал информации. Однако мы пропустили примитивное общение между животными, когда, например, приближение опасность обозначается каким-либо звуком. Отсутствие развитого воображение не позволяет заменить этот звук на другой или из нескольких звуков составить рассказал о прошлом. Но зачатки воображения должны быть, чтобы квалиа соединить с копируемым действием.

Мы пришли к тому, что сознание - это мета-гилетическая программа (МГП) корректировки действий. "Мета" она потому, что направленна на гилетические программы. Изначально предметы, относительно которых копируется паттерн, даны гилетически, а программа корректировки выделяет их через операторов, т.е. через квалиа. Поэтому квалиа - это операторы мета-гилетической программы, которая сначала возникает как простая программа копирования, а затем используется для координации действий с другими особями и корректировки своих действий.

Операторы и интенциональность

По ходу статьи мы избавились от понятия "интенциональность". Сначала мы выделили гилетический слой сознания, затем морфологический - это когда сознание приобретает форму, затем - социальный. Это трансцендентальный уровень рассмотрения. На аналитическом мы выделили гилетические программы, из которых операторы одной корректируют другие программы.

Возьмем, например, желтый лимон. Если рассматривать его данность сознанию с точки зрения интенциональности, то можно сказать, что сознание направлено на лимон, сейчас сознание - это сознание о лимоне, т.е. интенциональность - это, с одной стороны, направленность на лимон, а, с другой, сознание о лимоне. В феноменологической редукции Гуссерль избавляется от этого противоречия. Есть лишь структура "ego-cogito-cogitatum" [Гуссерль, 2006: 122], т.е. Я-мыслю-мыслимое.

Если взять другие термины основателя феноменологии, например, ноэму и ноэзу, то ситуация не изменится. Мышление (ноэза) не может существовать без мысли (ноэмы) и наоборот. Если вернуться к морфе и гиле, то получится, что разнообразным гилетическим данным (чувственным по Гуссерлю) всегда соответствуют какие-либо морфологические. Однако разделение на морфе и гиле полезно в том плане, что подводит к тому, чтобы понятие "гиле" использовать как материю, из которой все складывается, а чувственность перенести в морфе как следующий способ бытия.

С точки зрения МГП, мы можем сказать, что гилетические данные заполнили оператор - гилетические данные стали морфе, квалитативными, благодаря чему оператор корректирует алгоритмы, записанные в мозге, т.е. налаживает связи между нейронами. Оператор позволяет программе "видеть" гилетические элементы других программ. Операторный подход к сознания косвенно может быть подтвержден экспериментами со слепым зрением.