Читаем Квадробер в законе онлайн бесплатно

Представьте себе место, где сам Достоевский побрезговал бы поселить своих самых отъявленных грешников. Теперь умножьте это на сто, добавьте щепотку постапокалипсиса и вуаля - вы получите ту самую подворотню, где я имел честь очнуться.

Стены, некогда бывшие, вероятно, белыми (или хотя бы серыми), теперь щеголяли всеми оттенками желтого и коричневого. Плесень на них росла так буйно, что я всерьез опасался, не выведут ли ее вскоре в Красную книгу. Граффити на стенах представляли собой причудливую смесь революционных лозунгов и картинок, которые заставили бы покраснеть даже бывалую питерскую проститутку.

Земля под моей многострадальной задницей была покрыта слоем... чего-то. Я искренне надеялся, что это всего лишь годами утрамбованный мусор, а не что-то похуже. Хотя куда уж хуже, когда ты валяешься в луже совершенно непонятной жижи?

Воздух... О, этот восхитительный питерский воздух! Смесь ароматов помойки, прокисшего пива и чего-то неуловимо тухлого. Я почти ожидал увидеть, как этот "аромат" материализуется в виде зловещего зеленого облака.

Да, кстати. Позвольте представиться: Алексей, он же Лёха Бродяга, помесь ботаника-историка и мелкого уголовника, и вы получите примерное представление о моей новой личности.

Тело, в котором я оказался, явно знавало лучшие времена. Футболка, когда-то бывшая белой, теперь напоминала холст абстракциониста, где в роли красок выступали пятна крови, грязи. Джинсы держались на честном слове и паре булавок, а кроссовки... Ну, скажем так, в них можно было бы пересечь пустыню, не боясь наступить на скорпиона - тот бы просто сдох от запаха.

Но самое интересное начиналось, когда я посмотрел на свои руки. Татуировки. Черт возьми, я был разрисован, как новогодняя елка! Купола, кресты, какие-то непонятные символы - все это складывалось в причудливую картину, которую я боялся даже пытаться расшифровать.

«Великолепно, - подумал я, - теперь я не только преступник, но еще и ходячая энциклопедия тюремного фольклора».

Превозмогая боль во всем теле - а, кстати, откуда она вообще взялась? - я все-таки умудрился сесть. И тут же пожалел об этом: на меня уставилась парочка весьма недружелюбных рож. Выглядели они так, будто сбежали из массовки приюта для бездомных, не успев переодеться.

— Ну что, допрыгался, Бродяга? — прохрипел один из них, разминая внушительные кулаки.

«Вот черт, - подумал я, - кажется, сейчас начнется самое интересное».

Для начала я пытался сообразить, что случилось. Одновременно разглядывал эту сладкую парочку.

А теперь позвольте представить вам моих новых друзей. Первый - назовем его Глыба - был настолько широк в плечах, что, вероятно, застревал в дверных проемах.

Его лицо напоминало боксерскую грушу, по которой долго и с удовольствием били. Маленькие глазки смотрели на мир с смесью тупой агрессии и легкого недоумения, будто он постоянно пытался вспомнить, зачем вообще встал с кровати сегодня утром.

Второй - Шнырь - был его полной противоположностью. Тощий, с крысиным лицом и бегающими глазками. Он постоянно дергался, будто был на взводе, и его руки не переставали двигаться. Я готов был поспорить на свою почку (единственное, что у меня осталось ценного), что этот тип может обчистить карманы статуи.

— Ну что, Бродяга, допрыгался? — снова прохрипел Глыба, разминая кулаки размером с мою голову. — Чо молчишь, как будто язык проглотил?

— Босс очень недоволен, — подхватил Шнырь, нервно облизывая губы. — Ты знаешь, что бывает с теми, кто его расстраивает? Эй, Глыба, почеши опять об него свои кулаки.

Здоровяк лениво двинулся ко мне, не особо опасаясь. Как будто знал, что я не представляю опасности.

О да, я тоже прекрасно знал. Воспоминания Лёхи услужливо подкинули мне пару красочных картинок, от которых мой желудок снова сделал сальто-мортале. О том, как со мной разделался Глыба.

Знаете, говорят, что в момент смертельной опасности перед глазами проносится вся жизнь. Так вот, это чушь собачья. Перед моими глазами пронеслась разве что пара особо неудачных пьянок и почему-то рецепт борща моей бабушки.

Страх. Вот что я чувствовал. Липкий, противный страх, от которого тряслись поджилки и хотелось забиться в угол. Но вместе с тем, где-то глубоко внутри, начинало зарождаться что-то еще. Злость? Отчаяние? Безумие? Я не мог точно сказать, но чувствовал, как это «что-то» начинает менять меня изнутри.

— Эй, ребята, — услышал я свой голос, хриплый и какой-то чужой. — А вы не думали сменить профессию? Знаете, в цирке всегда нужны клоуны. Вам даже грим не понадобится.

Боже, зачем я это сказал? Видимо, инстинкт самосохранения решил взять выходной.

И тут я почувствовал это. Мое тело начало меняться. Кости хрустели, мышцы напрягались, а кожу будто стягивало невидимыми нитями.

«Ну вот, - подумал я с истерическим весельем, - сейчас начнется самое интересное. Надеюсь, хотя бы мои новые когти будут достаточно острыми, чтобы выцарапать на моей могиле эпитафию: «Здесь лежит идиот, который не вовремя открыл рот».

Знаете, есть такой замечательный совет: если вы оказались в яме, первое правило - перестать копать. Так вот, я решил этот совет героически проигнорировать и продолжить рыть себе могилу. В прямом смысле.

— Ребята, — сказал я, пытаясь встать на ноги и при этом не испачкаться снова, — может, обсудим это как цивилизованные люди? Знаете, за чашечкой чая, с печеньками...

Глыба посмотрел на меня так, будто я предложил ему станцевать балет.

— Ты чё, совсем охренел, Бродяга? — прорычал он, делая шаг вперед. Его кулаки при этом начали... дымиться? Черт, кажется, я знаю, кто в детстве баловался с микроволновкой.

Шнырь, тем временем, начал как-то странно вибрировать. Сначала я подумал, что у него просто нервный тик достиг нового уровня, но потом заметил, как его очертания начали размываться. Прекрасно, у нас тут свой доморощенный Флэш. Интересно, он тоже носит обтягивающее трико?

— Слушай, Бродяга, — пропищал Шнырь голосом, от которого, наверное, даже крысы в подворотне поморщились, — ты же умный пацан. Должен понимать, что с боссом шутки плохи. Отдай бабки по-хорошему, а?

Бабки? Какие, к черту, бабки? Я лихорадочно пытался вспомнить что-нибудь из памяти Лёхи, но, видимо, эта конкретная часть воспоминаний решила уйти в отпуск.

— Эм, ребята, тут такое дело… — начал я, но закончить не успел. Глыба, видимо решив, что время переговоров истекло, бросился на меня с грацией и скоростью бронепоезда.

И тут случилось что-то странное. Мир вокруг будто замедлился. Я видел, как кулак Глыбы, окутанный пламенем (серьезно, что за хрень?), медленно приближается к моему лицу. Инстинктивно я дернулся в сторону, и... о чудо! Мое тело отреагировало с кошачьей ловкостью.

Кулак Глыбы встретился со стеной, оставив в ней внушительную дыру. «Ого», подумал я, — «кажется, кому-то пора завязывать со стероидами.»

Не успел я насладиться своей маленькой победой, как почувствовал резкий удар в спину. Шнырь, гаденыш, использовал свою суперскорость, чтобы зайти мне за спину.

— Эй, так нечестно! — возмутился я, отлетая к разрисованной стене.

И тут я почувствовал это снова. Жар, пробегающий по всему телу. Кости, меняющие форму. Мышцы, наливающиеся силой. Я понял, что превращаюсь в леопарда.

Так, стоп. Мысли быстро пронеслись в голове. Я что, теперь оборотень? Серьезно? Господи, надеюсь, хотя бы без этой чепухи с полнолунием и серебряными пулями.

Глыба и Шнырь застыли, глядя на меня с смесью ужаса и восхищения. Да, ребята, добро пожаловать в мой мир. Кстати, как вам мой новый прикид? Стильно, модно, молодежно.

— Босс не говорил, что он... это… — пробормотал Шнырь, пятясь назад.

— Заткнись и бей его! — рявкнул Глыба, снова бросаясь в атаку.

Что ж, пора проверить, на что способно мое новое тело. Надеюсь только, что у меня нет аллергии на собственную шерсть. Это была бы уже слишком большая подстава.

Итак, где мы остановились? Ах да, я превратился в гигантскую кошку, а два недоделанных супергероя готовились надрать мне хвост. Прекрасное начало дня, не правда ли?

Глыба, видимо решив, что большая кошка - это всё ещё кошка, бросился на меня с ревом, больше похожим на боевой клич носорога с несварением. Его пылающий кулак просвистел в миллиметре от моего уха, опалив шерсть. Запах паленого меха смешался с ароматами помойки. Шикарный парфюм, господа. Уверен, в бутиках за такой дерут бешеные деньги.

— Эй, здоровяк, — прорычал я, удивляясь, что вообще могу говорить в этой форме, — ты, часом, не перепутал? Здесь не кастинг на роль циркового силача!

Шнырь, тем временем, носился вокруг нас, как электровеник на спидах. Его удары были похожи на укусы комара - вроде бы и больно, но больше бесит, чем причиняет реальный вред.

— Стой смирно, киса! — пищал он, нанося удары то тут, то там.

— Да чтоб тебя, — пробормотал я, пытаясь уследить за этим живым размытым пятном. — Кто-нибудь, дайте мне мухобойку побольше!

В какой-то момент Глыба и Шнырь, видимо решив, что порознь у них не получается, попытались атаковать меня одновременно. Это было бы эпично, если бы не было так глупо. Я грациозно (ну, насколько может быть грациозной двухсоткилограммовая кошка) отпрыгнул в сторону, и эти два идиота столкнулись друг с другом.

Звук был такой, будто кто-то уронил наковальню на гору пустых пивных банок. Глыба, чей горящий кулак встретился с лицом Шныря, взревел от боли. Шнырь же отлетел в мусорные баки с такой скоростью, что, кажется, установил новый мировой рекорд в метании тощих жуликов.

— Ох, ребята, — протянул я, наблюдая за этой картиной маслом, — я же говорю, вам в цирк надо. Уверен, номер «Горящий Качок и Человек-Пуля» будет иметь огромный успех.

Глыба, держась за обожженную руку, посмотрел на меня с такой яростью, что я испугался - не начнет ли он сейчас стрелять лазерами из глаз?

— Ты труп, Бродяга, — прохрипел он. — Босс с тебя шкуру спустит.

— Боюсь, твой босс опоздал, — ответил я, демонстративно отряхивая свою новую шикарную шубу. — Как видишь, шкура уже моя. И знаешь что? Она чертовски мне идет!

С этими словами я прыгнул. Признаюсь, это было чистым инстинктом. Спасибо, кошачьи рефлексы! Мои когти прошлись по груди Глыбы, оставив на его дешевой майке живописные полосы. Он взвыл и отшатнулся, зажимая рану.

Шнырь, наконец выбравшись из мусорных баков (и приобретя при этом очаровательный аромат протухшей рыбы), решил, что с него хватит.

— Глыба, валим отсюда! — пискнул он. — Этот урод совсем озверел!

— Вообще-то технически я теперь скорее окотел, — заметил я, но эти ходячие энциклопедии юмора уже удалялись со скоростью испуганных тараканов.

Я стоял посреди подворотни, тяжело дыша и пытаясь осознать, что, черт возьми, только что произошло. Мое тело начало медленно возвращаться в человеческую форму, и я с ужасом понял, что мои и без того потрепанные шмотки теперь годятся разве что для фестиваля бомжей-эксгибиционистов.

— Ну ничего себе у тебя талант находить неприятности, Лёха, — раздался хриплый голос за моей спиной.

Я резко обернулся, готовый снова превратиться в большого и злого кота, но увидел лишь хромого старика, опирающегося на трость. Его лицо напоминало карту военных действий - столько на нем было шрамов и морщин.

— А вы, собственно, кто? — спросил я, пытаясь одновременно прикрыть свои стратегически важные места и выглядеть угрожающе. Получалось так себе.

— Митя я, Хромой Митя. Неужто не узнаешь старого друга, Лёха? — усмехнулся старик. — Хотя, судя по твоему представлению, ты и сам себя не особо узнаешь.

Я застыл, не зная, что сказать. Этот дед явно знал меня - то есть, Лёху - но память услужливо подкидывала лишь белый шум.

— Слушай, дед... то есть, Митя, — начал я, лихорадочно соображая, что сказать. — У меня тут небольшие проблемы с памятью. Типа, совсем небольшие. Размером с Тихий океан.

Митя хмыкнул:

— Да уж вижу. Ну что ж, добро пожаловать в Зазеркалье, Алиса. Пойдем-ка, побеседуем в месте потише. И желательно, где тебе выдадут хоть какие-то штаны. А то так и простудиться недолго.

Я кивнул, чувствуя себя героем какого-то сюрреалистического романа. Впрочем, учитывая, что я только что превратился в леопарда и надрал задницы двум супер-бандитам, сюрреализм был теперь моим вторым именем.

— Веди, мой одноногий Вергилий, — вздохнул я. — Надеюсь, твой ад окажется хотя бы с кондиционером. И мини-баром.

Хромой Митя привел меня в свое логово - полуподвальную каморку на углу Гороховой и Садовой. Снаружи здание выглядело как типичный петербургский доходный дом начала XX века, только вот вместо вывесок «Аптека» и «Булочная» красовались неоновые вывески «Чародейские припасы» и «Киберпротезирование».

Внутри каморка Мити напоминала гибрид обувной мастерской, антикварной лавки и лаборатории безумного ученого. Вдоль стен тянулись стеллажи, забитые старыми сапогами, колбами с разноцветными жидкостями и какими-то механическими деталями. В воздухе висел густой коктейль запахов: кожа, машинное масло и что-то неуловимо магическое, словно озон после грозы.

Митя, прихрамывая, подошел к старому кожаному креслу и тяжело опустился в него. Теперь, в тусклом свете энергосберегающих ламп (да, похоже, даже в этом волшебном мире экономят на электричестве), я смог лучше разглядеть своего спасителя.

Хромой Митя выглядел как человек, который прожил как минимум три жизни, и все они были чертовски тяжелыми. Его лицо напоминало рельефную карту какой-нибудь горной местности - настолько оно было изрезано морщинами и шрамами. Один глаз был скрыт под кожаной повязкой, а второй - ярко-голубой - смотрел так пронзительно, будто видел меня насквозь. Седые волосы торчали во все стороны, как у сумасшедшего ученого из мультфильма.

— Ну что, красавец, полюбовался на себя? — хмыкнул Митя, заметив мой изучающий взгляд. — На вот, прикройся, — он кинул мне какие-то тряпки.

Пока я облачался в этот наряд от кутюр (который, кстати, пах так, будто в нем похоронили, а потом откопали целый цыганский табор), Митя не сводил с меня глаз. В его взгляде читалось удивление, любопытство и что-то еще... страх? Неужели этот видавший виды старик боялся меня?

— Знаешь, Лёха, — наконец произнес он, почесывая щетинистый подбородок, — я на своем веку повидал всякого. Черти, домовые, оборотни - это у нас как собаки бездомные. Но чтобы пацан превратился в леопарда, а потом обратно... Это что-то новенькое. Ты часом не перебрал вчера настойки болотного мага?

Я вздохнул, чувствуя, как реальность этого безумного мира наконец-то начинает до меня доходить.

— Слушай, Митя, — сказал я, присаживаясь на шаткий стул напротив старика, — я сам в шоке. Еще вчера я был обычным бродягой, а сегодня я вдруг Лёха Бродяга, который может превращаться в большую кошку.

Не буду же я говорить ему, что раньше был полубогом в другом мире, где мог превращаться почти в кого угодно, обретая его силы и способности.

Митя присвистнул, его единственный глаз расширился от удивления.

— Так ты что, на ровном месте обрел способности, что ли? Ох, ё-моё, вот это поворот!