Читаем Кузнец (СИ) онлайн бесплатно
Мужика и того, кто бежал за ним, смел
– Ну, Онуфрий, доброе дело. Без тебя нас бы всех и порезали.
Не зная, как отвечать, неопределенно пожал плечами: дескать, рад стараться на благо и во имя.
– Одно не пойму: у тебя же ружье сломано было!
– Так я его починил.
– Сам?
– Сам.
– Ишь ты, умелец! То-то Трофим, как его Пелагея перевязывала, все шептал: «Кузнец, кузнец». Так это он про тебя! Знаешь ремесло?
– Не очень. Немного знаю.
– Что ж раньше-то не сказал? И дружки твои не говорили.
– Так оно как-то само получилось, дядька. Не знаю я, откуда. Раньше и не было.
Я решил не выпячивать свои умения. Иди знай, смогу ли я работать без своих инструментов, станков.
– И то ладно. Спасибо тебе за всех. А что кузнечное ремесло вдруг вспомнил, дело доброе. Как до Илимского острога доберемся, все оружие неисправное посмотри. Может, что и починишь.
Рассветал новый день, начиналась новая жизнь. Похоже, что старая сошла на нет. Ну, мы еще и в этой повоюем. Хорошо бы узнать, откуда я, кто я. Хотя время терпит. Гордый собой, я отправился к своим товарищам, которые уже поднимали союзников, чтобы ехать дальше. Над высокими деревьями вставало солнце. Ничего, справимся. Должен справиться.
До Илимского острога больше приключений не было. Сам острог, хотя и видел я его реконструкцию в сети, впечатления не произвел. Он протянулся вдоль небольшой реки Илима шагов на 100–120. Сейчас там водохранилище, а в те давние годы был торг. На том торге мирные туземцы с мехами, медом, мясом, рыбой сходились с русскими купцами и приказчиками с товарами из Руси – главным образом, оружием, скобяными изделиями, инструментами. Везли на торг хлебушек и соль, которые русские промысловые люди охотно меняли за пушнину.
Когда-то знаменитый енисейский атаман Иван Галкин по пути на Лену поставил здесь острожек. Постепенно вокруг него торг и сложился. И местные торговали, и из Енисейска, а позже и из Якутска, ставшего столицей воеводства, приезжали торговать. Прибывали даже монголы и бухарцы. Правда, нечасто. А где торг, там и люди селятся. В остроге живут приказчик с ближниками, поверстанные казаки и целовальники, чтобы подать собирать за въезд и выезд, за торговлю, за постой. За все на свете. Там же склады, где хранится ясак от местных народов, которые русскому царю шерть дали, присягнули на верность. Ясак тот по Лене отправляли в Якутск или в Енисейск. Откуда он уже шел в Москву, в Сибирский приказ.
Сам же острог был не особенно сильным. Башни мощные. Две проезжие, с воротами. Одна – в сторону Тунгуски, другая – в сторону Лены. Стоят раскаты, а на них пара пушек. А вот стены слабоваты – не из клетей, не двойные, забитые землей, чтобы ни стрела, ни ядро не пробило, а палисадом из стволов деревьев, прибитых к врытым в землю столбам. Стволы, конечно, крепкие, но настоящую осаду не выдержат. Галкин-то ставил острог не для обороны, а чтобы зиму перезимовать да летом немирные народы на Лене покорять. С Галкиным шел и Ерофей Хабаров со своими людьми. Они хоть и не поверстанные были, а вооружены не хуже. Все-таки богатый был дядька. Все это я знал еще по диплому и диссеру. Не то чтобы особенно глубоко, но что-то помнил. Вот теперь и сравнивал прочитанное и увиденное, пока наш небольшой караван втягивался в острог через проезжую башню.
Внутри острога казаки остались распрягать лошадей, разбирать телеги. Я вместе со всеми разбирал мешки, какие-то кули. Трофима с его простреленным плечом от всех хозяйственных дел освободили. Ему еще хорошо если месяц до здоровья. Пока же он остался лежать в телеге под присмотром жены десятника, суровой бабы, способной не только коня остановить на скаку, но и врачевать. На местном, конечно, уровне. Сам же десятник отправился к приказчику (так называли начальство пониже воеводы, тот, кто приказывает). Вернулся десятник не скоро и изрядно навеселе. Хитро подмигнул казакам:
