Читаем Курьер (СИ) онлайн бесплатно

========== Курьер ==========

=1=

Для парня без денег, престижного образования и связей найти в чужом городе приличную работу — задача невыполнимая. Хоть как-то устроиться и не сдохнуть от голода. Приехав сразу после армии из своего захолустного городка в столицу, я понимал, что иду на риск и безрассудство, но просто не видел другого выхода. Так всё надоело! Тошно стало. Болото — оно и есть болото. Тоска, бедность, отсутствие перспектив, массовое беспробудное пьянство, ранняя старость. В армии, считая дни до дембеля, я представлял, что именно у меня всё будет не так, как у родителей, знакомых, старших приятелей и тысяч серых озлобленных жителей моего городка. Я-то смогу — смогу взять от жизни по максимуму, что-то замутить, удача подхватит меня и понесёт на своих крыльях, засыплет баблом. В реале оказалось, что после армии меня уже ждала скучная монотонная работа на местном заводе или у двоюродного дядьки на птицеферме. И ровным счётом никого не волновало, что я — молодой альфа с хоть и заурядной, но вполне приятной внешностью, амбициями, крепкими мышцами и повышенным тестостероном. Дни напролёт таскать ящики, водить грузоподъёмник, разгребать птичий помёт или рубить живым цыплятам бошки на конвейере? Друзья мои — кто уехал, кто с дуру загремел в тюрьму, а кого и вовсе похоронили. Девчонка, обещавшая ждать и присылавшая солдату трогательные письма с засушенными цветочками, не пустила меня дальше порога и, тяжело вздохнув, повинилась, что через месяц выходит замуж за главврача нашей больницы. Я представил свою тоненькую, старательную Кэсси с вялым мясистым пенисом во рту и старыми сморщенными, заросшими грубой щетиной яйцами на подбородке — смачно харкнул ей под ноги и… на следующий день уже трясся в душном прокуренном вагоне навстречу новой жизни.

Промаявшись пару недель по вокзалам и бесплатным ночлежкам, я смог-таки найти вполне приличную работу. Не предел мечтаний, но с чего-то надо начинать. Зарплаты как раз должно хватить на простенькую комнатку в общежитии, нормальное питание и не совсем отстойные шмотки. А там, как мне пообещали работодатели, всё будет зависеть от меня…

Охранник в ночном рейв-клубе Кондор — зашибись! Я чуть не прыгал от восторга, пока не вник в суть своей работы. На главный вход или в зал меня не пускали, приходилось с вечера до утра сторожить служебку и проходы с улицы к гримёркам и помещениям персонала. Клуб оказался полулегальным, с сомнительной репутацией сексуальной направленности. Не один серьёзный, уважающий себя альфа здесь долго не задерживался — кто же выдержит этот санкционированный, едва прикрытый разврат. Либо крыша поедет, либо нарвёшься на крупные неприятности. Меня, кажется, серьёзным не считали… Я решил держаться, пока смогу.

Молоденького омегу я приметил на своём самом первом дежурстве. Паренёк как-то бочком прошмыгнул в двери, я мельком взглянул в его лицо и ахнул. Ангел! Ребёнок! Ну, не буквально, конечно, но явно несовершеннолетний. Огромные чёрные глаза, тёмная чёлка из под капюшона, приятный загар, трогательный румянец — на классического омежку мальчик был мало похож. Разве что субтильной фигурой и особой пластикой, ну и специфической энергетикой, пробивавшей любого половозрелого альфу на таком близком расстоянии. Но много я, провинциал, понимаю в омегах? У нас в городке их по пальцам можно было пересчитать, одни беты. А от этого явно исходил сладковатый тёплый волнительный запах. Духи с феромонами? Чего только в столице не вытворяют!

— Ты что? — удивлённо отпрянул паренёк от моей руки. Что этому малолетке надо в ночном клубе? — Новенький, что ли? — усмехнулся он. — Я здесь работаю. Меня все знают, — и уверенно отодвинул меня в сторону. Я так и застыл с раскрытым для ответа ртом. Такой мальчик, такой красавчик, с такими глазами, такой…

Через некоторое время я узнал, что черноглазого ангела зовут Джой. Ему едва исполнилось восемнадцать, а танцует гоу-гоу в Кондоре он уже года полтора. Кажется, имеет классическое хореографическое образование, вроде, из приличной семьи. Что-то не похоже…

Когда Джой проскакивал мимо меня в клуб, в куртке и потрёпанных джинсах, в огромном вязаном шарфе и перчатках без пальцев, в лохматых наушниках, обычно торопливо, плечом толкая дверь, мне казалось, что в прохладный коридор врывается тёплый ветер, непривычный, нездешний, несущий из каких-то неведомых заморских далей незнакомые чудные ароматы. Тайны, дымки миражей, мерцания сокровищ… Он сбивал грязь с ботинок на коврике возле меня и поднимал лучистый оливковый, не по-детски серьёзный, взгляд. Стаскивал наушники, выключал плеер. Я успевал услышать обрывки классических композиций, строго кивал и отступал в сторону. О, да! Суровый охранник! Блин, да я просто немел и каменел перед ним!

Впервые заметив, что у него не чёрные глаза, а необычного тёмно-фиолетового цвета с примесью красно-коричневого и синими прожилками — я впал в ступор и долго стоял на своей вахте обелиском «пропавший альфа». Его не очень густые, но удивительно длинные ресницы снились мне по ночам, чёлку, выкрашенную яркими перьями, всегда разных цветов, хотелось сдуть со лба омежки своим дыханием, а ещё хотелось взять щётку и стряхнуть изморось с его клетчатой шерстяной куртки, размотать толстый шарф, в который он прятал половину лица, рассмотреть нежно-розовые тонкие, но чувственные губы… Мне казалось, что они, его губы, именно такие — чувственные, трепетные, непременно упрямые, но податливые и в нужный момент доверчиво-послушные… О, чёрт! Блядь! Я с трудом сглатывал огненный густой комок, мысленно удерживал его в груди, огромным усилием воли не давал ему бухнуть в пах. И чтобы не броситься вслед маленькому омеге, исчезавшему за дверью гримёрки, хватался за решётку радиатора. Горячий металл обжигал ладони — держать их так больше десятка секунд было нестерпимо, и я немного приходил в себя. Медленно выдыхал жар и сексуальный напряг, вытирал пот со лба, но долго не мог успокоить дрожь перенапряжённых плеч, начинал мерить шагами холодный предбанник. Три шага направо — противопожарный плакат, два налево — дверь, сквозняк, холодок пробирает взмокшую спину под пиджаком, а на языке вязнет вкус не попробованного поцелуя. Взрослею, матерею, вот пиздец!

Однажды зайдя в хозяйственный магазин за новой сковородкой и бытовой химией, я наткнулся взглядом на пластиковую щётку на длинной ручке — именно такую и представлял, когда в идиотских мечтах хотел стряхивать дождинки, снежинки и пылинки с куртки моего Джоя. Моего?!.. Тщательно прикрывая стояк полиэтиленовым пакетом, я быстро купил дурацкую щётку и выскочил на улицу…

=2=

Спешил на свой выход к публике Джой в таких откровенных костюмах, вернее в почти полном их отсутствии, что у меня леденело в районе солнечного сплетения, кулаки сами собой сжимались до онемения, а левое веко начинало непроизвольно дёргаться. «Почему именно левое?» — такая чушь лезла в мою отключающуюся голову, когда оказавшиеся неожиданно широкими плечи и круглая вихляющая попка невысокого юного танцора скрывались за поворотом. В жизни Джой, кажется, так не вилял задницей. Или я его мало вижу, или он перед выступлением не только накладывает грим и надевает развратный костюм, но ещё и нацепляет не менее развратный стиль поведения. Смотрится пошло, отвратительно, но… хоть одним глазком увидеть бы его жаркие танцы!

Оставить вахту мне, разумеется, было проблематично, но однажды я, на свой страх и риск закрыв служебный вход, прошёл в зал и украдкой взглянул, что же там творится. В густом сладковатом дымке, под атакой светового и музыкального экстрима, посетителей клуба было трудно разглядеть. Однородная тупо дёргающаяся масса, изредка взбрыкивающая чем-то особо возбуждённым. По периметру — сосредоточенные охранники, пресекающие любые из ряда вон выходящие беспорядки (заведению не нужно внимание полиции), между столиков, сгрудившихся на балконе, подчёркнуто лениво дефилируют полуголые официантки, шеренга барменов за длинной извилистой стойкой старательно трясёт шейкерами. Танцоры видны отлично! Они темпераментно и преувеличенно усердно двигаются под оглушительный, сметающий остатки разума, ритм и буквально притягивают взгляды всех, пока ещё более-менее адекватных посетителей.

Джой танцует на лестнице, огороженной толстой железной цепью. Сегодня на нём кожаный вполне целомудренный костюм с длинными металлическими шипами, ошейник, высокие сапоги, в руке — игрушечный лазерный пистолет. Джой чертит его лучом в сизом дымном «поднебесье» феерические кислотные орнаменты, будто бы режет искрами балки и решётки арматуры, и вообще выглядит до невозможности воинственно, но в то же время очень романтично. Я не могу оторвать от него завороженного взгляда. Когда Джой начинает в ритме музыки стягивать с себя куртку — температура вокруг меня зашкаливает за допустимые нормы! Я плавлюсь, таю, стекаю на пол мутной лужицей… У омеги такая тонкая талия! Крепкий натренированный торс, широкие плечи, руки не мускулистые, но явно не слабые. А как он танцует! Я никогда раньше не видел ничего подобного. Вот это и называется танец! Теперь буду знать, чему люди учатся годами. Лазерный луч пистолета скользит по моим глазам, мир передо мной вспыхивает алым. Я успеваю заметить, как грациозные руки Джоя спускаются по его обтягивающим шортам, призывно скрываются за толстым заклёпанным ремнём, дразняще обводят ягодицы под блестящей чёрной кожей — и вываливаюсь в коридор, по стеночке, пошатываясь и растирая почти ослепшие глаза, добираюсь до своего рабочего места. Забываю открыть входную дверь и на следующий день получаю выволочку со штрафом…

Очередной штраф, в размере месячного оклада, я получил, когда любовался «моим» омежкой, танцующим в клетке, подвешенной на цепях к потолку. Джой в трусиках с леопардовым принтом и грубых рабочих ботинках весьма артистично изображал барса, старающегося вырваться за железные прутья. Музыка в зале грохотала тамтамами и визгами растревоженных джунглей, длиннющие ногти на пальчиках «барсика» блестели кровавым лаком, грудь юного танцора была разукрашена ядовитыми оранжево-чёрными полосами, массивный ремень приспущен гораздо ниже пупка, обнажая замысловатую татуировку над безволосым лобком, украшенную стразами. Двигался Джой так пластично и заразительно, что притягивал большинство взглядов. Мой внутренний зверь взревел от желания, меня трясло, качало, разумеется, всё закончилось дрочкой в туалете. Я чуть не лез на кафельные стены и царапал шершавые перегородки. Кончил так болезненно, что заскулил в голос, особого облегчения не испытал, ну разве что на несколько минут. Удовольствие увязло в осознании того, как далека от меня моя мечта…

Управляющий господин Бэджер насмешливо скривился, глядя на мой непрезентабельный помятый вид, на пересохшие губы, нервно блестящие глаза и хмыкнул:

— А нечего в зал лезть. Сидишь возле своей двери — и сиди спокойно. Ишь ты, зрелищ ему захотелось! Я тебя, как альфа, конечно понимаю. Но почти на час оставить служебный вход нараспашку и без присмотра — это же «чп». Так что поработаешь месяц на голодном пайке, — нравоучительно кивнул он и хитро прищурился. — А на кого дрочил-то? На кого-то из гостей или на наших? — и сально сверкнул глазами.

— На… Джоя, — сам не знаю почему, честно выпалил я.

Управляющий поводил губами, поиграл бровями и отрезал:

— Даже не думай пристраиваться к пацану. Эта омежья задница тебе не по карману и не по статусу. Понял? — кашлянул он и посмотрел исподлобья с такой яростью, что я понял — придётся мне скоро искать новую работу…

Но, вроде, обошлось. Бабла, конечно, катастрофически не хватало, жить пришлось почти впроголодь, а в долг брать не хотелось. Но ничего, сам виноват — придумал себе какую-то любовь. А с чего, собственно? Омежка вообще ещё не половозрелый, не течковал ни разу — мал ещё. Ну, с чего мне так на него западать? Не может же он быть моей второй половинкой, тем самым «моим омегой» из легенд, единственным на свете и всё такое. Настоящую пару альфы иногда за всю жизнь так и не находят, а тут нате вам — приехал, увидел первого встречного юного омегу, понюхал пару раз, в глазки заглянул — и судьба, предназначение, сочетание хромосом и прочая сказочная дребедень? Не верю! Не бывает так. Почему же тогда от одного его вида сводит челюсти, и язык прилипает к нёбу, от мимолётного взгляда оливковых глаз хочется петь или наоборот бессильно выть — и не понятно чего хочется сильнее, а от тонкого, едва уловимого запаха, умело перебиваемого изысканной парфюмерной композицией, текут слюнки и не только… Однажды я в нарушение служебной инструкции вышел покурить на улицу и увидел, как Джой высаживается из дорогого автомобиля. Чья-то огромная ладонь с заднего сиденья подтолкнула паренька под попку и в шутку потянула за длинный конец шарфа. Джой отмахнулся и поспешил к входу в клуб. Я, сам себе удивляясь, вспыхнул от ревности и представил, чем омежка только что занимался в автомобиле. Представил в таких ярких красках, что мгновенно без всякой подготовки кончил прямо в штаны! Детский сад, на хер эти фантазии, как же противно и стыдно…

Пришлось всё-таки занять у соседа по коммуналке денег побольше и первый раз в жизни отправиться в настоящий бордель. Думал — поможет. Ну, одной мастурбацией сыт не будешь, живого контакта хотелось до безумия. Омеги оказались мне не по карману. Долго придирчиво, заранее воротя нос и вообще жалея, что припёрся сюда, выбирал из бет, внезапно зацепился взглядом за кого-то черноволосого, с длинной чёлкой, как у Джоя, с похожим тоном загара и румянца, примерно его роста. Оказалось — девчонка! Но меня уже завело — не остановить, администратор быстренько затолкал нас в «рабочий» номер… Что сказать, профессионалка — есть профессионалка, грех жаловаться. Поняв, что хотелось-то мне мальчика-омегу, девушка проявила фантазию и всякие хитрые приёмчики и несколько раз довела меня до нехилого оргазма. Я не помню, сколько именно раз кончил, помню только, что всё время называл шлюшку «Джой», почти не открывал глаз, а очухавшись поутру, долго считал в уме, сколько же месяцев теперь придётся жрать одни пустые макароны.

Однажды мне пришла в голову ошеломляющая мысль: я же ни разу, кроме того первого дня, не разговаривал с «моим» омежкой! Даже голос его почти забыл. Вернее, этот голос теперь слышался мне в фантазиях не иначе, как звуком хрустального колокольчика или песней феи из сказки. Бред! Джой — всё-таки парень, и в реальной жизни у него обычный голос. Желая убедить самого себя в этом я, встретив омегу на вахте, неожиданно выпалил с максимально равнодушным видом:

— Привет! Как дела? Классно танцуешь.

Джой задержался, удивлённо обернулся: