Читаем Кукольник (СИ) онлайн бесплатно

Андрей Некин Кукольник

Механический Меч – 1

Аннотация

Печальная история мира в кольце. Мир этот заключен в каменные пределы стен, которые невозможно ни подкопать, ни перелететь, ни сломать. Множество героев следуют своими путями, но в итоге сплетают единую цепь событий, создают своими поступками ту разрушительную силу фатума, что навсегда и полностью изменит абсолютно все.

Кукольник

ГЛАВА I. Разрушенный город

Магия - есть явление, противоречащее естественным законам мироздания.

Следовательно, явление ложное и функционировать не должное.

Имперский Пюпитр. Норма 37.

У вокзала есть переход под железными путями восточного направления, тот самый, что выглядит как канализация, где пахнет стухшими потрохами, - там развилка. Если повернуть налево, то по узкому тоннелю можно выйти на улицу, иззубренную, словно дверной ключ. Далее сотни две шагов по прямой, потом направо в тупик. Из тупика прохода нет, так что придется лезть через дыру в заборе. И лишь потом за веревочное ограждение, а там - чудо.

Там, как перезревшая тыква, разлеглась Котельная...

Ее обширная громада скрыта домами из обожженного кирпича и рыжей черепицы. Гениальное строение зодчества выглядит как бывший каземат, обсерватория, пыточная и дозорная башня одновременно. Внутри несколько людей и гномов, что вечно жалуются на скверную вонь. Это крысы забираются за батареи и там благополучно помирают от стоградусной температуры. Крысиные засохшие тушки воняют до самой весны, пока батареи не отключат, - иначе достать их невозможно.

На первом этаже валяется старинный металлолом, который мешает пробраться к круговой лестнице, наверху - утроба огнедышащего дракона: огромные штукофены, подобные чудищам с тысячью щупальцев, и утопленная в пол чугуниевая ванна. Говорят, здесь варят ртуть и даже бросают преступников в печь (для отопления). Вдохни - и почуешь дух нового времени. Дух механического города.

А дух его витает всюду...

В черном масле, выдавленном поршнем паровоза 'Пыхтящий Странник', над мостом и над дорогой из каменной соли, возле пороховой бочки и у тела птицы, исдохнувшей в дыму. Он проносится в запахе кованого железа и в усталом вздохе родителя его, кузнеца-пьяницы, и в пламенных недрах матери его, доменной печи, пузатой и красной, как яблоко. Механический дух витает даже в самом воздухе, полном угольной пыли, что набивается в уши, рот и запазуху; и если жить здесь достаточно долго, то запах и вкус угля обретает все: вино, холодная каша или женские губы - все едино, уголь...

Но больше всего механического духа в котельной, потому как она есть горячее неутомимое сердце города.

Ровно с восходом солнца котельная свистнет весело и радостно, будто приветствуя: 'Здравствуй, Гибург! О, великий город Севера!'. С крыш выпорхнут испуганные стаи птиц, глубже в мусорную кучу зароется облезлый помойный кот, настороженно вращая ушами.

Котельная объявляет начало утреннего часа. Кочегары принимаются смачно ругать творца по матушке, зябко потирают руки и спешно закидывают лопаты топлива в жадный огненный рот. И вот тогда-то водяной пар с новой силой стремится в трубы, даруя городу жизнь.

Эти трубы, как подземные железные черви, ведут вниз. В место под названием 'Яма'.

Когда приходит стужа северного ветра, мусорные крысы спускаются туда за теплом. До той же поры опасаются, ибо жители тех мест слишком свирепы. Они были осуждены человеком на профессию гладиатора и следуют одной единственной мудрости:

Существуй!

***

"Сожги их! Сожги их, Гелио! Уничтожь! Убей!" - подняла девушка руки к небу.

Небо молчало. Трибуна арены напротив - бурлила и плевалась...

Эль исполнилось уже пятнадцать весен, но она ни разу не видела людских городов. И это совсем не удивительно, учитывая ее происхождение.

"Tir Elf de sien ra-da". Что переводится как: "эльфы не имеют дел со свиньями".

Гибург столь не похож на места, где жили эльфы. Тут нет ни зелени, ни даже одного деревца. Во рве вместо воды - черное масло. По ночам вместо звезд - искрит механическая передача. И даже солнце здесь не одно... А целых четыре. Да-да, четыре искусственных солнца высятся над городом, точно отрубленные головы на жердях. Отрубленные, ибо мертвые они, эти солнца. Просто дурацкие шары, собранные из кусков чугуна, стали и бронзы. Старательно пыхтят паром и дымом где-то под слоем блеклых туч. Не способные дать света, они лишь выделяют тепло, густо краснея раскаленными боками. Оттого здесь так сумрачно, вечно пасмурно. Ведь обычное солнце не будет стараться для людей.

Не любит оно их. Они чужды ему.

Посмотришь вокруг и не увидишь ничего кроме проходов узких улиц, усеянных электрическими и керосиновыми фонарями. За ними - железнодорожный вокзал, чугуниевые мосты с ржавыми рельсами, по которым ездят стальные чудища, ревущие громче дракона, и столь же шумные рынки, где пахнет стухшим мясом, грязью и людьми.

Непереносимое место. Сам собой поворачиваешь к улице старинных домов, состоящих из кирпича, черепицы, железа и принципа долговечности. Дальше - веревочные мосты и подвесы для подъема тяжких грузов на корабли, что бороздят сам океан бурь. "Бум! Бум!" - раздается поступь песчаного слона, запряженного в систему рычагов и канатов, точно деталь часов.

Потом площадь. По центру стоит алхимический котел, выпирающий из башни. Варит ртуть, вываривает серу, бренчит поршнями. Чадит монстр многочисленных печек, выдыхая очередное рыжее облако сгоревшего металла.

Дым, как будто часть атмосферы. Кажется, он появился здесь куда раньше обычного воздуха... или, быть может, Создатель попросту забрал у людей весь воздух, чтоб они передохли, но они, живучие скоты, не подыхают...

Театр - постройка без крыши. Копоть и птицы проникают на сцену беспрепятственно. Хотя сцена ли это? Просто глубокая яма сотню шагов в поперечнике.

И проходы наверх отсутствуют.

Там, среди всего этого человеческого безумия, непереносимого ядовитого дыма и криков театральной публики стояла юная и до ужаса испуганная девушка по имени Эль.

Эль - короткое имя для чужих. Истинное имя разглашать за пределами Великого Леса запрещено.

Ловушка захлопнулась на третьих воротах, у самого выхода из полярного города. И не помогли эльфам ни высокий ворот, ни глухо задернутый капюшон.

- Эй ты! Стоять! - просто крикнул страж, протягивая закованную железом лапу. Твердый палец перчатки уткнулся в беззащитную мягкость платья; 'Стоять!' - сказано, как тягловой скотине; на лбу Эль почувствовала неприятную влагу.

В ответ Госпожа молчаливо ссыпала горсть золотых монет. Обычно это действовало. Нет создания более жадного, чем человек.

- Не ослоухий ли ты часом? - монеты брякнулись на мостовую. Страж приподнял мушкет и хищно раскрыл рот, будто собрался откусить им эти ослиные уши.

Вслед за ним подняли оружие десятки других... Первый ударил Эль по лицу, пнул в живот, усмиряя дух вольного леса. Сноровисто ухватил за волосы и потащил куда-то, волоча прямо по земле. С Госпожой поступили еще хуже...

Переодеться и скрытно пересечь Гибург Механический - действительно неудачная идея. Эльфы похожи на людей, но только лишь внешне. На самом деле они чужеродны друг другу, как кусок железа и ветка болотной ивы. И люди чуют эту чужеродность даже в толпе и под темным капюшоном. Да уж... безнадежная затея.

Девушка повела носом по ветру. Ее мутило. Эта дыра в земле пахнет, как крысиная нора. Еще хуже, чем крысы, для эльфов пахнут только люди.

Что-то ударило Эль в грудь. Плотный комок грязи прилетел сверху. Потом еще и еще. Зрители кидали всякий мусор с помостов. Не от излишней жестокости, а скорее от скуки.

Эль протянула руки к солнцу. К солнцу, что спряталось от людей за слоем серых пористых, как шляпа гриба, облаков.

"Ну же!" - снова взмолилась эльфийка - "Сожги их! Сожги их, Гелио! Уничтожь! Убей! Сожги! Сожги! Сожги!..".

Мягкий едва ощутимый луч пробился из-под грязной мантии неба. Ласково пощекотал ладошку и унесся снова в свое укрытие.

"Не трать силы" - укоризненно прошептала госпожа Аль - "не сработает".

На подвижный помост вышел глашатай. Прислужник, одетый в черное и белое, как доска для игры в четурангу; его задача объявить о начале казни. Ловко, точно фокусник, он вынул из скрытой складки одежды кусок пергамента.

Приговор - пустая формальность, это всем известно. "Не томи, сказитель" - тут и там раздались раздраженные ворчания горожан.

Сонно зевнув, глашатай начал.

- Гибург Механический достопочтенный! - сказитель взял небольшую паузу, привлекая внимание.

Или, скорее всего, так было предписано свыше, ибо какое уж там внимание...

- Согласно осемьнадцатому пункту действующего пюпитра: всякое существо, рожденное в приграничном лесу, именуемое расами низшего происхождения как "Великий лес", идентифицируется магистратом всего Тулурка как животное под названием "Эльф"...

Монотонный голос приговорщика звучно разносился в яму и на трибуны. Громкость его завышена акустическим устройством, добавляющим звона и скрежета, словно глашатай не человек вовсе, а говорильная машина с метрономом вместо горла. Издавна в Гибурге этот аппарат называли "Железный Цицерон" или "глас неизбежной судьбы".

Глас давил сверху, будто печатный пресс, загоняющий каждый символ в бумагу с силой лошадиного копыта.

- ...всякое животное вида "Эльф", не имеющее при себе соответствующих документов (клейма, ошейника, накожной записи) о принадлежности к какому-либо дому, или замеченное на улице в отсутствии хозяина (владельца, собственника), купившего животное вида "эльф" за денежные средства... - глашатай на мгновение прервался, закашлявшись.

Усиленный кашель прозвучал, как карканье целой стаи ворон...

- ...эльф, полученный в обмен на материальную ценность, как-то: одежды или продукты - пригодные и непригодные в пищу... услуги всякого рода, а также: в качестве уплаты ранее оговоренного долга или в качестве скрепленной рукопожатием ставки в присутствии свидетелей...

Эль потянулась к солнцу еще раз. Даже привстав на цыпочки от старания. Потом к ветру. К бесчисленным частицам аэры, витающим всюду.

"Разорви их, великий Ветер!".

Затем к мокрому облаку и бесконечным подземным ручейкам.

"Утопи их, Вода!".

И лишь потом к той, которая отвечает всегда с неохотой:

"Сожри их, Земля!".

Но они молчали. Все молчали... Будто и не имеют голоса вовсе.

Голоса магических первооснов уже не услышать за пределами великого леса. Многие, многие десятилетия хранят они свое молчание в империи людей, и оттого мудрецы твердят о конце эпох, а пророки слышат во снах, что магия ушла. Более того - исчезло само понятие магии.

Говорят, чем чудеснее новая машина людей, тем слабее отзвук "Силы"...

Пугающий небо гигант - дирижабль.

Зверь сильнее табуна лошадей - паровоз.

Огненное горло дракона - пушечное орудие...

- Животное вида "Эльф" также может быть захвачено на охоте или получено в дар согласно договору, подписанному лесными аборигенами с одной стороны и магистратом Тулурка с другой стороны, также известному как "соглашение столетней войны"... Итого, - выбил прислужник, точно передвинул камень на счетах, - всякое животное вида "Эльф", нарушившее границы выделенной им земли, именуемое в одностороннем порядке "Великий лес"...

Речь глашатая казалась бесконечной. Выражения становились все умнее, а речь запутаннее. Он будто вязал не слова, а узел виселицы на шее...

Зачем они покинули леса? Эль не догадывалась. Эльфы любят тайны. Даже меж собою.

Жалобно посмотрев на хозяйку, Эль приободрилась. На лице Госпожи не было ни ужаса, ни отчаяния, а только: спокойствие, красота, величие. Как и полагает настоящей волшебнице. Ужас и отчаяние она уже отложила в угол. Дескать, чем вы хотите меня напугать? В привычной ситуации маг умеет вкладывать страх в заклятье как ингредиент. Сильнее чувство - сильнее волшебство. Истинный маг замедляет сознание, аккуратно хватает свой ужас за лапки и сует под стекло. Неспешно изучает в пробирке, как иной алхимик рассматривает душистую травку...

Эль попыталась наполнить взгляд подобным своей госпоже отрешенным презрением. Девушка невольно покосилась в начищенный до зеркальной глади щит стоявшего рядом воина. Брови приподнять. Губы расслабить. Вот так. Вроде получилось. У нее с контролем эмоций намного хуже чем у госпожи... Люди не должны видеть ее волнение.

Глашатай говорил без остановок и интонаций, тем самым еще более напоминая машину. Машину, вгонявшую в сон и злость одновременно:

- ...эльф может быть опознан по критерию длины ушей и особой их форме, напоминающей звериную. А также по несвойственной для человека красоте лица и стройности фигуры.

Госпожу и фрейлину Эль обступили эльфийские воины, ожидая опасности с любой стороны. Путь предполагал быть тайным и скрытным, поэтому их всего трое. Кожа воинов была увита нарисованными кольцами. Каждое кольцо, как у дерева, - год служения в бесконечной войне против Тулурка...

Воин по имени Лир - тонкий, как эльфийский лук, и стремительный, как стрела, пущенная из него. На коже его вообще ничего не осталось кроме колец. Сходящихся, опутывающих тело, как виноградные лозы. Начнешь считать - собьешься, не дойдя до половины. О, он легендарный мечник. Но что можно сделать против арбалетов стражей, нацеленных в упор, будь ты даже трижды легендой?

Глашатая сей вопрос не волновал.

Он продолжал и продолжал:

- ...Эльф подлежит умерщвлению в целях уменьшения популяции, определенной как вредной. Умерщвление можно произвести в действие силами местной стражи или любым гражданином Тулурка, выказавшим на то желание. Если при этом: животное "Эльф" соответствующим образом ограничено в двигательной функции, и гражданину Тулурка не грозит какая бы то ни было опасность. Также умерщвление может происходить с целью увеселения на арене театра или... или... или...

Эль нарочито зевнула. Она в который раз обвела яму взглядом в поисках неожиданного спасения. Но нет - стены крепки, а решетки из железа.

Решетки сотрясаются пленниками. Самого разного рода пленниками, за стенами рычат пещерные львы и ругаются зеленые орки. Одна из решеток особенно расшатана. Огромный силуэт застыл за ней, словно титан. Кто это? Может глупый горный тролль, что недавно прыгал по скалам и мнил себя хозяином мира, а теперь сражается на сцене, потешая публику?

Многие почитали себя властелинами, пока не пришли люди. Никто и не помнит откуда. Они не были сильнее, они не были быстрее или ловчее других, но в глазах их застыла тяга к познанию нового.

И пришли они на землю эльфов, орков и многих других. Пришли на самоходных установках, с артиллерией и мечами из крепкой стали. Пол мира пало под натиском легиона. Стены древних городов подобны стенам здешнего театра - все в засохших пятнах крови, царапинах, оставленных тысячами ударов мечей и когтей...