Читаем Кто украл елки онлайн бесплатно

В добротной деревянной избе Деда Мороза было натоплено так, что Кощей сразу же покрылся потом и тяжело задышал. Зря он надел этот строгий шерстяной костюм, да еще и шарфик повязал по-модному. Хотел показать, что он еще ого-го-го, а не старый замшелый отшельник.

— Чего смурной, Кощеюшка? — весело глянул на вытянутое бледное лицо Кощея Дед Мороз Сергеевич.

— Я привык к уединению и холоду, а у вас тут прямо общественная баня!

— Да, Кощеюшка, брат, зима нынче. Морозы какие трещат, это ты у нас хладнокровный, да еще сидишь в человейнике высотном. А в избе топить надобно.

Хозяин зимы и морозов сидел за столом, заваленным письмами, и диктовал длинное послание. За соседним столиком расположился его секретарь — коренастый старичок-лесовичок, который что-то старательно записывал на березовой коре.

— Как поживаешь, Мороз Сергеевич? — продолжил переминаться с ноги на ногу Кощей.

— Да ничего, трудимся. Письмами вот занимаемся, к Новому году всегда мешки полны. Без выходных и праздников. Чего тебе, Кощеюшка? Не про здоровье же ты мое пришел выспросить?

— Не люблю я праздники. Ну не об том речь… Я к тебе, Мороз-батюшка, как к отцу родному. Ты же у нас царь и государь Сказочного Мира, вершитель судеб и исполнитель желаний…

— Давай покороче, брат.

— Тоска взяла, надоело все, — махнул рукой Кощей. — Плохо спать стал, нервничаю. Куда сказочный мир наш катится? Где все герои старых сказок, где они?

— Да знамо где, все при деле, — крякнул Мороз Сергеевич. — Оно и понятно: нынешним ребятишкам не до старых сказок. Новое время — новые герои. Виксики всякие, Слипсики, феи заморские, Патруль собачий да прочие супергерои. А мы что? Старики-разбойники.

— Эх, твоя правда.

— Василиса со Снегурочкой моей вон модели пошли, по миру катаются, — продолжил рассказывать Кощею Мороз. — Леший с Кикиморой питомник редких растений тут неподалеку открыли.

Лесовичок закивал, помакал перо в чернила и добавил:

— Горыныч в пожарной школе инструктором трудится. Он зажигает — они тушат. Водяной бар открыл «Соки-воды». Говорят, у него даже живой воды достать можно. А это же запрещенка! Хитер, жук. А Яга вообще супер-стар!

— Это от слова старый? — ехидно осведомился Кощей. — Даже выговорить не могу, тьфу да и только.

— Ну не скажи, Баба Яга вообще красавица, — вступился за бабулю Дед Мороз. — Какую карьеру сделала, а ведь ни слуха, ни голоса! Ее хит «Мало волосин» слыхал?

— Мало волосин, мало-мало волосин: я выбираю мир лесных осин, — зычно запел лесовичок, размахивая перед собой руками. У Кощея вытянулось лицо, но он тактично кашлянул и отвернулся.

— Ну что ты, батенька, совсем раскис? — внимательно глянул на Кощея Мороз поверх очков, отложив письма в сторону.

— На пенсию хочу. Толку от меня… Сижу один как сыч. Сейчас и герои не в чести, ты сам сказал. А уж про антигероев и говорить нечего. Кому я нужен?

— Да, твой индекс цитирования совсем упал. Не помнят Кощея детишки современные. Я как раз вчера о тебе думал, с лесовичком советовался.

— Ну и?

— Тут такое дело… Чтобы на пенсию пойти, надо постареть. Болезни там всякие: спину ломит, хвост отваливается…

— Я бы рад, да я бессмертный, не могу! — чуть не плача, пробормотал Кощей, утирая лоб полосатым шарфиком.

— А почему бы тебе, брат, в блогеры не податься? Всяко развлечение!

— А это кто такие? Ты же знаешь, у меня с современными технологиями не очень. Я все по старинке, ручкой в тетрадку. Сижу на этажах, мемуары пописываю.

— Ну, блогер, знаешь, он как Иван-дурак, — охотно пояснил лесовичок. — Не работает, а все лавры имеет. И все его знают да любят.

— Я тебе даже тему для блога придумал: «Преступление и наказание», — обрадовался Мороз Сергеевич. — Истории там разные будешь рассказывать. О злодеях былых времен.

— Не осталось порой имен, — буркнул Кощей.

— А ты вспомни, а нет — так присочини. Люди это любят. А еще будешь консультировать по вопросам детективных загадок и происшествий. Как тебе?

— Ну, не знаю…

— А вот тебе и первое дело. Мне тут письмо пришло из Кошкино. Ну-ка, лесовичок, подай его сюда.

— Что там у них могло случиться? Нападение собак? — усмехнулся Кощей.

— Шутишь? Да у людей новогодние елки стали пропадать! Они их покупают, украшают, а ночью елки бесследно исчезают. Чудеса!

— Не то слово. И кто у нас чудит?

— А вот это ты и выясни! Кошкино в 20 километрах отсюда, быстро доберешься. Осмотрись там, поспрашивай. И снимешь репортаж. Так сказать, с места событий. Проси, что хочешь, помогу, чем смогу.

— Мне бы плащ-невидимку и помощника. А то дельце-то, видать, скользкое.

— Так коньки возьми, — хихикнул лесовичок. — Поскользишь, как по маслу.

— С помощниками туго. Перед Новым годом, брат, все нарасхват. Каждое лыко в строку. Сам Снегурочку жду из последних сил. Могу разве что снегиря дрессированного дать, для связи. Они у меня вместо почтовых голубей.

Дед Мороз распорядился, чтобы из кладовых Кощею выдали запрошенный реквизит и снегиря.

— Ученый, так что ты уж его береги. А справишься с заданием — пенсию подпишу, так и быть, — напутствовал его Дед, открывая ворота. А лесовичок на прощание хитренько подмигнул Кощею, словно намекая на предстоящие приключения.

Кощей меланхолично крутил по заснеженному шоссе педали скрипучего велосипеда, выданного ему Дедом Морозом. Снегирь, нахохлившись, восседал у него на плече.

— Ну что, снегирек, назовем тебя Игорек? По крайней мере, не будет казаться, что я разговариваю сам с собой. Хотя кому я нужен?

Кощей снова поник челом и углубился в свои невеселые мысли. Минут через 20 вдалеке показался указатель со стрелкой. Подъехав ближе, наш путник прочитал надпись белой краской на доске: «Дикоросы, лечебные травы. У Лешика».

Свернув с главной дороги, ведущей в Кошкино, Кощей проехал еще минут пять и притормозил у высокого резного забора. Леший, маленький приземистый мужичок, похожий на пушистого кота, копался на заснеженном участке.

— Привет, Лешик, дикорос ты мой любезный! — гаркнул Кощей, открывая калитку.

— Кощей Петрович, того-этого, сколько лет, сколько зим! — заторопился к нему хозяин усадьбы, отбросив лопату в сторону.

— Что вы тут, розы разводите?

— Какие розы, шипы да занозы, — махнул рукой Леший, приглашая Кощея в дом. Просторные сени переходили в уютную кухоньку: повсюду были развешены сушеные травы, связки грибов, на полу стояли корзины прихваченной морозом рябины и огромный короб ароматной калины.

У плиты пританцовывала зелененькая, как лягушонок, Кикимора в белом переднике поверх юбочки из водорослей. Покачивая грациозной головкой на тонкой шее, она что-то помешивала в кастрюльке. Увидев Кощея, Кикимора всплеснула руками:

— Неужто гости? Кощей! Хорош друг, сто лет тебя не слышно! Подобрел, возмужал-то как!

— Скажешь тоже, — проворчал гость, отряхиваясь у порога.

— Ты к нам за елочкой или по какой другой нужде?

— По елочной нужде я к вам, — вздохнул Кощей, когда с приветствиями и объятиями было покончено. — Да только не по своей воле. Наш «первый» велел с делом разобраться: говорит, елки у кошкинцев пропадают. А тут Новый год на носу. Мне то это все безразлично, но вот Мороз пенсию не подписывает, просит послужить. А так, глядишь, и смилуется.

— Да ну? Вот дела… А мы тут в глуши и не знаем ничего. Так, краем уха по птичьей почте что-то пролетало, да и то не долетело…

— Ну а ты, леший? Бродишь ведь под домами, подслушиваешь. Что слышно?

— Того-этого, — растерялся хозяин, — сам знаешь, люди сейчас по лесам не особо ходят, все в телевизорах сидят. Да и я людям на глаза не показываюсь. Слежу только, чтобы не заблудился никто, чтобы пожара в лесу не было, чтобы во владениях моих ничего худого не стряслось.

— Домовые может чего говорили?

— Да какие домовые, — закручинился Леший, — сейчас квартирные в основном. А те, сам знаешь, в телефоны свои уткнуться и сидят днями. Разговаривать разучились. У них из-под носа дом вынесешь — не заметят. Того-этого…

— Да, дела… Кстати, а чего это Кикимора у тебя хозяйничает? В долю ее взял? — шепнул Кощей, когда Кикимора пошла за самоваром.

— Так жена она моя, уже года три как хозяйкой в моих владениях. А питомник мы год назад открыли: травки заготавливаем, грибочки, елочки вот к Новому году выращиваем.

— Вот так поворот! И не позвали на свадьбу… Ну, примите мои поздравления! Может подскажете, где мне в Кошкино остановиться? Отели я не жалую, там нет домашнего уюта, да и людишек много.

— Так Яги хатка стоит пустая, — отозвалась Кикимора. — Она на гастролях, думаю, против не будет. Дед мой, Водяной, за избушкой присматривает, ключи у него. На окраине Кошкино бар держит, почти что в лесу.

— А сегодня у нас оставайся, переночуешь на печи, а завтра по видному поедешь, — радушно предложил Лешик.

— Ну спасибо, други мои, только я, с вашего разрешения, сегодня по лесу похожу, послушаю, что гномы да тролли кошкинские болтают. Кстати, что-то вы все в это Кошкино перебрались? Прямо парад сказочных героев!

— Ну, поближе к «первому»: Дед Мороз в обиду не даст, — засмеялась Кикимора. — Да и леса тут густые, а нам без леса никак. Вот и кучкуемся.

— Деревьев-то все меньше, вырубают леса-то, — подхватил Леший, — так скоро совсем без кислорода останемся, того-этого…

— Это верно, я что-то и спать хуже стал, нервы шалят. Может, тоже из-за нехватки кислорода?

— Понятное дело! В городе вообще дышать нечем, смог, шумовое загрязнение, — со знанием дела закивала Кикимора. — Вот тебе капельки волшебные, сами делаем. Сон очень улучшают. Как заснуть не сможешь — в чай накапай.

— Сон-трава?

— Она самая, — кивнула Кикимора, накрывая на стол.

Хозяева напоили Кощея травяным чаем из пузатого самовара, и очень скоро тот заснул на печи беспробудным сном, хотя и имел на первую ночь в Кошкино большие планы.

Утром Кощей долго ругался, что из-за капелек Лешего пропустил ночной дозор, но его порадовал смышленый Игорек. Оказывается, ночью снегирь полетал по городку и собрал информацию среди птичьей братии: у местных жителей пропало ровно 82 елки.

— И все живые, — бормотал Кощей, накручивая педали велосипеда по скрипучему утреннему снежку. Осмотр Кошкино занял половину дня: в плаще-невидимке наш сыщик посетил несколько ограбленных квартир и переговорил с домовыми.

Те клялись, что какая-то нечисть наводит н них по ночам морок, из-за чего они впадают в спячку. Из найденных улик один домовой предложил ему длинный русый волос, второй — голубую пуговицу, а третий заверил, что в доме после кражи пахло «человеческим духом».

— Да дрыхнут небось, как хомяки, а дом не сторожат. Подсовывают мен всякий мусор, — продолжил размышлять Кощей, а снегирек что-то пищал ему в ухо. Кощей задумчиво кивал и делал выводы.

Небольшой бар Водяного стоял на самой окраине городка, который больше напоминал большую живописную деревню. Сам старик, весь в засохшей болотной тине и с огромными седыми усищами, восседал в старинном мягком кресле и протирал барную стойку.

— Старый друг, да на своих двух! — пошутил Водяной, радостно похлопывая Кощея по плечу.

— Живой водицы-то плеснешь, бармен?

— Тю! Откуда у меня? Сам знаешь, запрещено. Могу только ситро, ну или вот дождевой с градом. Это импортозамещение.

— Плесни хоть дождевой, — вздохнул Кощей, устраиваясь в большом мягком кресле напротив Водяного.

— Головастика жирненького или лягушечку?

— Нет уж, уволь меня, — фыркнул Кощей и рассказал Водяному, зачем в Кошкино явился.

— Слыхал, что елки пропадают, но чтобы столько сразу… Кто же это такой смелый выискался? Может, снова Гринч какой заморский шалит? Похититель Нового года? А что, у них там глобальное потепление, мозги совсем набекрень!

— Выясним, — уверенно заявил Кощей, которому дождевая вода с градом всегда придавала уверенности в себе.

На большом экране крутили новый клип Яги: «…и все равно, под тихий шум деревьев мы однажды проснемся, снова проснемся…».

— Срамота, — плюнул Кощей, допивая коктейль.

— Да ладно, неплохо ведь поет.

— Все про деревья да про деревья, заладила. Ей уже к земле привыкать пора, а она все к небесным высям стремится.

— Ага, она и меня к себе звала, — поцокал языком Водяной. — Даже песню хорошую предложила дуэтом спеть: «Цвет настроения — иней». Но я ни-ни, шоу-бизнес — не мое. То еще болото, а я болотами наелся. Лучше тут, на свежем воздухе: потихоньку, помаленьку.

— А вот и Горыныч пожаловал! — обрадовался старинному приятелю Кощей.

Змей Горыныч в подбитом мехом плаще ввалился в бар, повертел всеми головами и кинулся жать руку Кощею. Зацепившись за вешалку, он неловко повернулся и плащ соскользнул с его могучего багрового тела.

— Ты чего это весь в красную точку, Горыныч? Болеешь? — удивился Кощей, рассматривая словно исколотую спину сказочного чудовища.

— А, это? — оглядел себя тот всеми головами. — Аллергия, наверное. Я же пожарный, слыхал? Пожары пеной тушат, а я чувствительный.

Кощей, внимательно следивший за Горынычем, заметил, как тот быстро переглянулся с Водяным.

«Что-то они темнят, надо взять их на заметку… «, - подумал Кощей, а вслух сказал:

— Раньше за тобой не замечалось чувствительности, трескал богатырей, как семечки. Вот жалел людей, да и дожалелся. Какое же мы зло теперь? Так, недоразумение одно…

— Стареем, друг. Хотя кому я это говорю? Ты же у нас вечно молодой, вечно рьяный! — загоготали одновременно три головы сразу.

Потихоньку в бар набилось порядочно посетителей, Водяной занялся напитками для гостей, и Кощей заспешил домой.

— Давай ключи, пойду заселяться. Мне сегодня еще по Кошкину ходить, слухи собирать, да в окна заглядывать, — пожал он руку старику Водяному.

Горыныч вызвался проводить приезжего товарища, и вмиг домчал Кощея до строптивой избушки, что стояла на заснеженной лесной опушке. Изба долго вертелась то задом, то передом, пока Горыныч не стукнул по ней мощной лапой.

Внутри хатки Яги было тепло и чисто, хотя там явно давно никто не появлялся. Паутина висела через всю горницу, как новогодняя гирлянда. Кощей, охая, затопил печь, подмел пол, накормил Игорька и уселся анализировать свои записи.

— Итак, что мы имеем. В Кошкино за 2 дня до Нового года пропало 82 елки, все живые. Искусственные никто не трогает. Исчезают елочки по ночам, когда все спят. Домовые словно сонные мухи. Кому это выгодно?

Игорек что-то пискнул, и Кощей кивнул, соглашаясь.

— Твоя правда. К примеру, Леший и Кикимора: содержат питомник, елки продают. Видал, сколько людей в очереди стояло, когда мы отъезжали? Вот им пропажа елок на руку: бизнес поднимают, деньгу зашибают. Водяной тоже какой-то странный, может, деда в долю взяли? Он в баре своем, как паук, сидит, да слухи собирает. Кто, чего, как.

Игорек подпрыгнул и пискнул.

— Чего говоришь? Горыныч тоже подозрительный? Согласен. Или это я уже во всем вижу подвох?

Снегирек стал прыгать по столу, выказывая нетерпение, и Кощей, засунув его в карман, решил прогуляться по лесу. Погода была прекрасная: легкий морозчик, вечернее солнце, сосны в снежных шапках и елки в снежных шубках. А воздух какой! Даже такой брюзга как Кощей не смог сдержать вздох восхищения.