Читаем Кстати о любви (СИ) онлайн бесплатно

- Найди мне название кейтеринговой компании, у которой заказали фуршет, - сказал высокий темноволосый мужчина лет тридцати двух, упакованный в классический костюм-тройку от Armani, и отправил в рот канапе с цуккини и зеленым яблоком на красной шпажке. Адресат просьбы стоял рядом, уныло взирая на многочисленные блюда с едой.

- А золотую рыбку тебе не поймать? – проворчал он, явно нервничая.

Поднял глаза и стал оглядываться по сторонам. Обманчиво расслабляющая атмосфера огромного холла на втором этаже гостиничного комплекса Ramada-Encore с мягко льющейся меж стен, столов и людей лаунж-музыкой на него действовала скорее раздражающе. Жующий же только усмехнулся:

- Предпочитаю мясо.

- Олька ни то, ни другое не приготовит… Егор, харе жрать! Надо в зал вернуться!

- Успеем. Лучше вкусно есть, чем слушать пафосный бред.

- Это не бред, - вяло возмутился «переживающий». – Убедишься, когда его начнут толкать в адрес твоей персоны. Сейчас «Лучший фоторепортаж года», а потом наши номинации пойдут.

- Хочешь, я тебе сам расскажу, что они нам начнут толкать? – спросил Егор с явно слышимой снисходительностью в голосе, прожевал очередной кулинарный шедевр и скомандовал: - Пошли, Марценюк, за нашими заслуженными наградами.

- Олька твоя где?

- А кто ж ее знает? Может, на интервью кого раскручивает – любимое занятие.

- Нашли время. Семейка, блин, - буркнул Марценюк. – Иди ищи Олю. Я вас прикрою. К объявлению твоего проекта чтоб оба были – я фейсконтроль не пройду.

Егор Лукин, соучредитель и главный редактор журнала «À propos», который волею природы прошел бы фейсконтроль даже на обложку самого модного глянца, похлопал по плечу своего исполнительного директора и отошел в поисках жены.

На церемонию вручения ежегодной премии МедиаНа они приехали в абсолютной уверенности, что получат все главные награды – конкурентов им последние несколько лет не было. Такое положение вещей добывалось потом, кровью, недосыпами, постоянными мозговыми штурмами и непрекращающимися поисками новых идей – разве что колесо не изобретали. А заработанный авторитет должен приносить плоды – в виде позолоченных свитков, которые с удовлетворением коллекционировали оба: и Егор, и его супруга.

Впереди уже блеснуло черным атласом Олино платье, когда поблизости раздалось явственное хрюканье. Вполне себе поросячье. Потом оно повторилось, а за ним последовал сильный кашель. Совсем рядом, буквально под рукой, нечто странное – лохматое, белобрысое, с чем-то зеленым в волосах – согнулось почти пополам, одновременно вцепившись в край стола и роняя на него же бокал с шампанским. При этом оно надувало щеки и продолжало выкашливать из себя то, что, по всей видимости, попало в дыхательные пути вместо пищевода.

Притормозив на мгновение, Егор склонился над страдающей барышней – в последнем сомнений не возникло – и пару раз постучал по спине. Она вздрогнула от неожиданности, подняла свой беспомощный взгляд, вперившись тут же в его серые глаза, после чего зашлась новым приступом кашля. Правда, уже явно не столь критичным. Однако светлая кожа лица и шеи стала немилосердно краснеть.

- Гребаные оливки, - пробормотала девушка неожиданно низким грудным голосом, так мало сочетавшимся с ее перепуганным видом.

- В следующий раз не глотайте целиком, - посоветовал Егор и протянул страдалице стакан воды.

Она немедленно вцепилась в него, выхватывая из рук своего спасителя. И принялась пить быстро, но мелкими глотками, пытаясь сдержать вновь подкатывающий кашель. Наконец, с водой было покончено. И девица обиженно изрекла:

- Я их ненавижу!

- Сильно! – губы Лукина искривились в усмешке.

- Ну а чего они?

- А вы?

- Вот именно, что я – ничего! – неожиданно рассмеялась она, и смех совершенно преобразил ее лицо. Теперь оно и правда стало походить на женское. – Ладно, спасибо вам! Пошел я на экзекуцию.

- Да не за что, - ответил Егор и отвернулся, возобновив поиски Ольги.

Спасенная пару секунд пялилась ему вслед, видимо, все еще приходя в себя – нельзя с такой внешностью без предупреждения спасать. А потом развернулась и ломанулась в Ивент-Холл.

Примерно в это же самое время, выждав еще пару секунд, чтобы нежданная собеседница супруга скрылась за дверью, Ольга Залужная, сверкая белоснежностью идеальной линии обнаженных плеч в черном платье, вышла из-за мощной спины безымянного смокинга и направилась к мужу, надев на себя удивленное лицо.

- Ты знаешь Росохай? – прыгнула она с места в карьер.

- Кого? – лениво уточнил Егор.

- Руслану Росохай! Вы сейчас говорили!

- Да ладно! – Лукин, не веря собственным ушам, заблуждал глазами по залу – безрезультатно. Ни самой небезызвестной журналистки, ни подтверждающей таблички, что этот экспонат постмодернизма – действительно Руслана Росохай, в зону его взгляда не попали.

- Ну вообще-то да! – возмутилась жена и тут же воодушевленно защебетала: - Кажется, она сюда явилась в тех же джинсах, в которых из Африки прилетела. Пыль только чуть отряхнула. Хотя какой нормальной бабе в голову взбредет писать про племена каннибалов?

- Может, из чувства родственной близости? – Егор подставил жене локоть. – Идем, а то Марценюка сердечный приступ хватит.

Марценюка, впрочем, несмотря на приложенные усилия его начальства, приступ хватал несколько раз за вечер.

Сначала – когда премию «Лучший проект года» получила Руслана Росохай в растянутых на коленках джинсах с ее каннибалами, умыкнув позолоченный свиток из-под носа Егора Лукина.

Потом – когда остальные свитки, на которые «À propos» был номинирован, посыпались на них, как из рога изобилия. Едва на сцену подниматься успевали.

Ну а звание «Лучшего печатного издания года» довело бедолагу до невменяемого состояния, что он и проявил на вечеринке по окончании официальной части мероприятия.

Откачивать пришлось на следующий день. Пивом.

Лукина откачивать необходимости не было. Ни после вручения премии, да

и вообще никогда. За редким исключением – из тех, что случаются с

каждым.

К строгому режиму в собственной жизни он был приучен с детства отцом-военкором, умевшим сочетать преданность журналистике с выполнением

установленного режима. И если, будучи ребенком, Егор принимал

отцовские указания как привычку, то уже в юности понял всю выгоду

наличия распорядка. Никогда не опаздывать, никогда не откладывать, никогда не проигрывать.

В свете последнего события, когда Росохай увела премию из-под самого

носа, уверенность в собственной беспроигрышности могла бы несколько

пошатнуться. Если бы Лукин не был привыкшим ко многому и умеющим

идти дальше, добиваясь поставленной цели.

Собственный проект – серию лонгридов «С востока на запад» – он, естественно, считал лучшим и куда более достойным, но, в конце концов…

«Будут и у меня свои каннибалы», - спокойно текли его мысли, как и струи

прохладного душа, настраивая на рабочий лад и поддерживая боевой дух.

Ровно в 9-30 гладко выбритый, в белоснежной рубашке и без пиджака Егор

вошел в кухню, где уже распространял свой аромат черный кофе, и

аппетитным

натюрмортом

расположился

завтрак,

приготовленный

домработницей.

Оля не готовила. От слова «вообще». Это не входило в сферу ее

интересов, а растрачивать себя на то, что не интересно, Оля, как и всякая

принцесса, а она несомненно была принцессой, считала занятием

бессмысленным. Может быть, именно поэтому ей легко удавалось

переносить молчаливое неодобрение свекрови с вечными намеками на

внуков, которых они с Лукиным давно уже должны были ей подарить, и на

пироги, которые у них почему-то готовит чужая женщина. В конце концов, это вечное бурчание Олю тоже не особенно трогало.

А вот кофе она варила виртуозно, чем и баловала мужа по утрам.

Но только не в этот день.

О том, что произошло нечто, определенно выбившее Олю из состояния

душевного равновесия, свидетельствовали, во-первых, отсутствие джезвы

на плите и в раковине, а во-вторых, тот факт, что ее чашка в данный

конкретный момент наполнялась из кофемашины. Его, впрочем, была уже

наполнена и перенесена на стол.

Помимо того, Оля в «счастливом» изумрудном платье и с идеальной

укладкой, сидя на маленьком креслице в углу кухни, закинув ногу на ногу, яростно набивала текст на планшете и хмурилась, не то что не соизволив

голову поднять, но, кажется, еще и не замечая вошедшего супруга.

- Не мучай технику, - сказал Егор, присаживаясь к столу и приступая к

завтраку.

- Меня бы лучше пожалел, - хмуро ответила Ольга, не отвлекаясь.

- На предмет чего?

- На предмет Озерецкого.

- Снова отказал?

- Это уже вошло в систему, да?

- Да оставь ты его в покое, - посоветовал Егор. – Найди себе другой

предмет для домогательств.

- Да ему альтернативы нет! – возмутилась Оля, оторвав наконец от

планшета глаза, идеально подведенные черным карандашом. – Где еще

такого возьмешь? С нашим-то печальным кинематографом… а тут бац – и

сразу Голливуд. Черт… значит, как на вшивом кинофесте летом в Одессе

тусить – так это нормально! А как в приличном издании засветиться – так

«Энтони Озерецкий не дает интервью»!

- Имеет право, - хмыкнул Лукин.

- Право? Ну знаешь! Нам нужен лучший. Лучше Озерецкого никого нет. Ты

вообрази себе на минуту, какие это перспективы. Эксклюзив для «À

propos». Черт, ну не мне же тебе объяснять, Егош!

- Да ладно! Не единственный он.

- Ты, кстати, тоже не единственный, - фыркнула Оля. – Молодежь вот на

пятки наступает. Вчера у тебя из-под носа твою премию умыкнули, сегодня

– Озерецкий нас послал. А завтра – вылетим в трубу. И так держимся за

счет былых заслуг, плесенью покрываемся!

- Закажи декоратора, он убедит тебя, что плесень – это винтаж, - Егор

поднялся. – Отвлекись на что-нибудь другое. Потом вернешься к

Озерецкому. Ты едешь?

- Нет. У меня с утра встреча.

Машина за ним приезжала всегда ровно в 10-00. Время в дороге Лукин

чаще всего занимал мозговым штурмом, функции которого сегодня взяла

на себя Ольга. Озерецким она бредила несколько месяцев. За это время ее

идея обросла подробностями и нюансами оформления. И потому

требовала воплощения – это состояние и сам Егор знал не понаслышке.

Была она права и в том, что журналу требовалось что-то новое. Их формат

всегда был далек от громких разоблачений и грязных скандалов, но любой

эксклюзив протухает в те же сроки, что и бульварщина. И тогда плесень, украшающая «À propos», перестанет быть винтажом, превратившись в

привычное состояние, в котором Лукин с его космическими амбициями

находиться не намеревался.

К своим амбициям Егор относился крайне нежно. Именно они привели его

туда, где он теперь находился, и сделали таким, каким он был.

Хотя и начиналось все достаточно банально – желанием продолжить

династию журналистов Лукиных. Первым в репортеры подался дед.

Самоучка, писавший документальные очерки и месяцами пропадавший по

городам и весям необъятной Родины. Отец стал военкором. Его мотало по

горячим точкам, и жизнь его умещалась в одном рюкзаке. А когда

возвращался домой – неожиданный и молчаливый, дом наполнялся

собранностью, совершенно не присущей матери.

Даже отчим Егора оказался обозревателем небольшой газетенки, которую

сплоченный всеми возможными способами коллектив умудрялся

удерживать наплаву не один десяток лет.

Будучи прагматиком, Лукин-младший не искал в профессии романтики, но и

себя вне журналистики не представлял. Он ставил перед собой надежные

цели, уверенно их достигал и прочно обосновывался на новой ступеньке, внимательно присматриваясь к следующей.

Собственный тематический пятиминутный блок в утреннем шоу на радио, журфак с красным дипломом, Марценюк в качестве бессменного

подельника любых начинаний Егора и профессор, направивший его в

престижный бизнес-журнал – таков итог университетской пятилетки.

Потом были фриланс, участие в аналитических телепрограммах и

собственный электронный журнал, который они организовали вместе с

Марценюком, удачно воспользовавшись популярностью Егора при

отсутствии денежных средств.

Интернет-версия оказалась не только жизнеспособным детищем, но и

спустя короткое время привлекла фею-крестную в лице широко известного

бизнесмена, который в тот период подыскивал медиа-проект для своего

холдинга. Заводы и пароходы у него уже были, а газеты не было.

Новоявленный мистер Твистер оказался идеальным партнером. Вложил

деньги, ни во что не вмешивался, довольствовался дивидендами, и, объявив себя человеком старой формации, поставил единственное

условие – воплотить «À propos» еще и на бумаге.

А теперь каннибалы… наступают на пятки.

Первая половина дня прошла вяло. Марценюк был подозрительно тихим.

Выпускающий

редактор

не

менее

подозрительно

покладистым.

Руководители отделов не показывались, что подозрительным не было.

Вечером первый зам объявил им летучку – подбирают хвосты. Сам Егор

просматривал рукописи для сигнального выпуска, поглядывая на часы с

обратным ходом, негромко шуршащие секундной стрелкой.

Телефон агента Энтони Озерецкого оказался на его столе с самого утра, едва он переступил порог приемной, не сумев озадачить этим вопросом

расторопную помощницу. Потому после обеда, устроившись в любимом

кресле любимого кабинета, он слушал в трубке пунктирные гудки вызова.

Его ожидание было вознаграждено. Через несколько секунд заокеанье

отозвалось приветственной басурманской речью в исполнении приятного, почти мурлыкающего женского голоса, означавшей на всех языках мира

примерно одно: «ну и чего ты, мил человек, звонишь?».

- Здравствуйте! – симметрично включился главред. – Егор Лукин, журнал

«À propos». Я хотел бы обсудить эксклюзивное интервью мистера

Озерецкого.

- Мистер Озерецкий не дает интервью иностранным изданиям, -

безапелляционно ответствовали ему. – Вам об этом сообщалось

неоднократно. И переговоров по этому поводу мы не ведем.

- Интервью, которое мы предлагаем мистеру Озерецкому, пойдет на пользу

его имиджу.

- С его имиджем и так все прекрасно. И то, что он имеет славянские корни, еще не значит, что он должен согласиться на любое предложение, если оно

поступает с вашей стороны.

- Вы нас недооцениваете, - сдерживая недовольство, продолжал гнуть свое

Лукин.

- Даже если так… мистер Озерецкий не заинтересован в сотрудничестве. У

него плотный график, и он не станет работать еще и для вашего

продвижения. Пожалуйста, не звоните нам больше.

Гипнотизировать замолкнувшую трубку смысла не было, и потому Егор

спросил кофе и бутерброды. В попытке смириться со свершившимся –

Лукина недвусмысленно отшили, глаза его наткнулись на новые свитки, весело блестевшие в шкафу, и, недолго думая, он открыл блог Русланы

Росохай, давно добавленный на экспресс-панель.

Первым загрузился баннер, гласивший буквально следующее: «Дом

пушистой Росомахи. У меня не разуваются». Унылый зверек с когтями-саблями, как у известного киногероя, сидевший под крышей, угадывался на

карандашном наброске рядом с подписью. Выглядело жутко мило… как

для третьекурсницы, возомнившей себя великой блогершей.

Впрочем, картинкой долго любоваться не пришлось, потому что внимание