Читаем Ксавьер Колд (ЛП) онлайн бесплатно

Автор: Мишель Валентайн

Книга: «Ксавьер Колд»

Серия: Безжалостные удары #2 (про одних героев)

Главы: 35+Эпилог

Переводчик: Тотем, Дарья Курапова, Orlicca

Редактор: Дарья Курапова, Ирина Адельгильдина, Мария Чугунова

Вычитка: Ксюша Попова

Русификация обложки: Анастасия Токарева

Аннотация:

Завершение романа, берущего начало в книге «Феноменальный Икс», ставшей бестселлером по версии «Нью-Йорк Таймс», об отношениях, что заставят ваш пульс участиться, между обычной женщиной и печально известным рестлером с плохой репутацией.

«Так как же все обернется, Анна Кортез? Ты в игре или нет?» Стоило на мгновение потерять контроль, и все, чего добивался Ксавьер Колд, разрушено. Пока его мир на глазах разваливается, он пытается сохранить не только свою работу, но и отношения с единственной женщиной, которую он когда-либо любил. Анна Кортез, все еще отходя от шока, отчаянно пытается спасти мужчину, завладевшего ее сердцем, телом и душой. Ей придется копнуть глубоко и отыскать мужество, о существовании которого она и не подозревала, чтобы помочь Ксавьеру сразиться с демонами прошлого, наполненного такими призраками, которых она даже представить не могла.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 34

Глава 35

Эпилог

Глава 1

«Не будь побежден злом, но побеждай зло добром»

Послание к римлянам 12:21

Ксавьер

Сирена затихает, и звук стальной решетки, закрывающей меня внутри бетонной клетки три на три метра, эхом отражается от стен. Я склоняю голову, волосы спадают вниз, скрывая мое лицо. Закрыв глаза, я желаю отмотать последние пару часов моей жизни назад.

Анна была права. Не надо было выходить туда. Я потерял голову, и пути назад уже нет.

— Колд, — охранник рявкает мое имя. — Дай знать, когда соберешься звонить.

Я потираю лицо ладонью, не утруждаясь ответить на вопрос охранника. Кому я, блять, буду звонить? Семьи нет, и я, черт побери, уверен, Анна не захочет видеть меня в таком состоянии. Меня, блять, просто выворачивает от мысли, что она стала свидетелем того акта саморазрушения, который я устроил на ринге, и как потом полиция уводила меня в наручниках. Хотел бы я быть лучшим человеком ради нее, но я охуенно облажался.

Я раскатываю матрас, который мне выдали в тюрьме, занимая себя устройством спального места.

Позади раздается лязг решетки, и я снова вижу того толстого охранника, эскортировавшего меня до камеры. Теперь он стоит с парой наручников в руке.

— Заключенный Колд, сворачивайся обратно. Похоже, ты выходишь. Я должен сопроводить тебя до выписки в наручниках. — Он машет мне подойти.

В голове мечутся мысли о том, кто бы это мог прийти, чтобы вытащить меня.

Я поворачиваюсь и протягиваю руки через прямоугольное отверстие в решетке. Металл защелкивается вокруг моих запястий.

— Руки назад, — приказывает он, обеспечив их крепкое сцепление. Затем он выкрикивает приказ куда-то. — Открыть камеру триста двадцать пять.

Когда я оборачиваюсь, дверь открыта. Охранник хватает меня за правое предплечье и ведет по коридору. Когда мы проходим мимо камер остальных заключенных, слышится храп, и я благодарен, что мне не придется провести здесь даже одну ночь. Я навечно в долгу перед Анной за то, что получилось вытащить меня так быстро.

Мы проходим одну за другой несколько дверей, пока не попадаем к той, на которой значится четкое слово «Выписка». Охранник ведет меня к письменному столу, за которым высоченный мужик с усами, как у Тома Селлека, занимается заполнением бумаг. Он не смотрит на меня.

— Вы Ксавьер Колд, номер 7-1-5-2-7-3-7-1?

Я прокашливаюсь.

— Да, сэр.

— У вас есть сменная одежда? — спрашивает занятый моим делом офицер, все еще заполняя лежащие перед ним бумаги.

Откуда я, черт возьми, знаю, есть у меня тут уличная одежда или нет?

— Не уверен. Я здесь всего несколько часов, — отвечаю я честно, припоминая, что когда меня загребли, на мне была только одежда для выхода на ринг.

— Мы проверим, — отвечает он мне. Затем берет телефон со стола и просит кого-то на линии посмотреть, найдется ли мне верхняя одежда перед освобождением. Он кладет трубку и встречается со мной взглядом.

— Вас подвезут?

Я киваю.

— Полагаю, моя девушка, что внесла залог, все еще здесь.

Он делает еще одну заметку на листке, и в комнату входит другой офицер со стопкой аккуратно сложенных вещей, которые я тут же опознаю, поскольку упаковывал их в свою сумку. Облегчение наполняет меня, это значит, что именно Анна приехала сюда за мной. Больше ни у кого нет доступа к моему номеру в отеле.

Охранник, который вел меня от камеры, снимает наручники с моих запястий и укладывает их обратно в черный мешочек на своем рабочем ремне.

— Удачи, Колд. Уверен, скоро мы с тобой снова повидаемся. Такие горячие головы всегда возвращаются.

Мои пальцы сжимаются, и я подавляю искушение стереть эту ухмылку с его лица. Даже мне понятно, что здесь неподходящее место.

— Распишитесь здесь и вот здесь, и можете потом переодеться, — я быстро ставлю росчерк, где он показал, и хватаю вещи.

— За вашей спиной уборная. Идите туда и переодевайтесь.

Ненавижу исполнять приказы вроде этого, но я жажду сделать все, что угодно, лишь бы к чертям собачьим выбраться отсюда.

Переодевшись, я возвращаюсь, и офицер поднимается со стула.

— Я провожу тебя наружу.

Мы проходим еще несколько дверей, затем распахивается большая стальная дверь, и я замечаю Анну, стоящую в комнате ожидания, которая выглядит словно стерильное помещение. Выражение на ее лице может быть описано только как «тревожное», она кусает нижнюю губу и вытягивает шею, чтобы разглядеть меня за открывающейся дверью.

Ее лицо расслабляется, когда наши взгляды пересекаются.

— Ксавьер!

Дверь едва приоткрывается, и я бросаюсь вперед, обнимая Анну, прижимая ее к себе. Делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Аромат ее фруктового шампуня и парфюма успокаивает меня, пока я крепко стискиваю ее.

— Мне так жаль. Блять, как же мне жаль, — повторяю я снова и снова.

— Тсс, — она пытается успокоить меня, запутываясь пальцами в моих волосах. — Мы что-нибудь придумаем.

То, как она произносит это «мы», согревает мне сердце. Так много раз в жизни меня отшвыривали, словно я ничего не значу. Люди не остаются со мной, и это лишь больше заставляет меня дорожить Анной.

Отодвинувшись, я вижу слезы, блестящие в ее глазах. Одна капелька скользит по щеке, и я смахиваю ее пальцем.

— Пожалуйста, не плачь из-за меня. Ты же знаешь, как, блять, мне больно видеть твое нахмуренное лицо.

Она вздыхает.

— Я думала, что потеряла тебя.

Я беру ее лицо в ладони и шепчу:

— Я всегда найду способ вернуться к тебе.

— Обещаешь?

Пристально смотрю ей в глаза и отвечаю с абсолютной уверенностью:

— Да.

Больше ничто не встанет между нами. Я сделаю все, что в моих силах ради этого.

Я снова целую ее.

— Пойдем, красавица. Давай выбираться отсюда, пока они не передумали и не попытались заставить меня остаться в этой дыре.

— Хорошо.

Я обнимаю ее одной рукой, благодарный за то, что она со мной, и веду наружу через тяжелые стеклянные двери. Мы идем к парковке, и я рад тому, с какой теплотой Анна прильнула ко мне. Какое-то время в тюрьме я размышлял, когда снова смогу почувствовать, как она прижимается ко мне вот так. Хорошо, что я перевел все деньги на ее счет в банке.

— Спасибо, что вытащила меня отсюда, — произношу я, прежде чем поцеловать ее в макушку. — Я уже успел полностью подготовиться к тому, что проведу там ночь. Удивительно, что они так быстро дали мне выйти.

Анна поднимает на меня глаза.

— Тут, в общем, такое дело. Я не платила за то, чтобы вытащить тебя.

Я хмурюсь.

— Ты не платила?

— Нет. Я, разумеется, собиралась, но к тому времени, как добралась до номера, чтобы взять чековую книжку и твои вещи, залог уже был внесен, когда я приехала в тюрьму.

В моей голове мечутся варианты, кто мог выплатить залог, но как только мы ступаем на парковку, и я замечаю черный лимузин, гадать больше не приходится.

Эх, блять. Это нехорошо.

Стекло заднего сиденья опускается, и мистер Сильверман наклоняется вперед, устанавливая со мной зрительный контакт.

— Садись.

Мое сердце колотится в груди. Тюрьма за то, что я сделал с Рексом, была только началом последующего наказания. Босс не позволит мне отделаться без последствий. Несмотря на все происходящее в «Напряжении», у него действует политика нулевой терпимости к дракам, случающимся вне ринга. Так что драка по национальному телевидению — проверенный способ вылететь с работы прямо на этом месте.

Я веду Анну к другой стороне машины и тяжело сглатываю. Вот он, уже здесь, — конец моей гребаной мечты. Кроме рестлинга у меня нет ничего, не считая Анны. Как долго, навскидку, получится удерживать ее в моей жизни, если я не смогу ее обеспечить? Человека с моим прошлым не ждет хренова тонна хорошо оплачиваемой работы. Преступники не в числе первых в списках найма.

Анна кладёт ладонь мне на живот.

— Неважно, что он скажет, я с тобой.

Я накрываю ее руку своей и тихонько молюсь Богу, чтобы она и вправду это имела в виду. Ни за что не смогу отказаться от нее сейчас.

Я открываю дверь машины для Анны и затем сажусь внутрь вслед за ней. В интерьер лимузина по верху вписаны лампы, благодаря им, когда я сажусь рядом с Анной, разглядеть лицо мистера Сильвермана не составляет труда. Она берет меня за руку и легонько сжимает ее, ободряя меня так же, как и всегда.

Босс жмет на красную маленькую кнопку на консоли.

— Обратно в отель, чтобы высадить Ксавьера и Анну, пожалуйста.

— Выезжаем, сэр, — отвечает водитель. Машина начинает двигаться.

Он подтягивает серый галстук и смотрит мне в глаза.

— Я припоминаю разговор с тобой несколько шоу назад о том, что ты будешь следовать каждой букве сценария, и о том, что мне не нравятся судебные разбирательства. Похоже, та дискуссия пролетела мимо твоих ушей, учитывая, что я приехал внести залог, чтобы вытащить тебя из тюрьмы за избиение одного из моих работников до бессознательного состояния во время шоу в прямом эфире.

Нечего возразить на его слова.

Я расправляю плечи и поднимаю подбородок, готовый встретиться лицом к лицу и с поднятой головой с последствиями своих действий.

— Да, я все это натворил, и хотя мне жаль, что я вляпался в самое дерьмо, мне не жаль, что я это сделал. Рекс напросился. Он перешел на личности и довел все до такого уровня, к которому нельзя было приближаться.

— Не сомневаюсь, что Рекс вел себя по отношению к тебе как сукин сын. Но холодная и жестокая правда здесь в том, что правила были созданы не просто так. Неважно, что он сказал или сделал, тебе стоило оставаться безучастным.

— Знаю. Я усердно стараюсь работать над своим характером.

— Ты поставил меня в затруднительное положение, Икс. Оба вы — будущее моей компании. Ты, в частности. Ты был в фокусе многих маркетинговых стратегий, поскольку Брайн захотел притормозить и проводить больше времени с женой и маленькой дочкой. Нам нужен кто-то, кто сможет захватить его место, за кем пойдет толпа. Я борюсь с политикой собственной же компании, пытаясь избавить тебя от последствий. Мне нужно все уладить, чтобы компания могла по-прежнему извлекать из тебя пользу.

Моя челюсть немного отвисает.

— Вы имеете в виду, что я не уволен?

Анна прикусывает нижнюю губу, стараясь не улыбаться, словно не желая демонстрировать волнение, пока не подтвердится, что моя мечта не разрушена.

— Я хочу сказать, что ты слишком ценен, чтобы уволить тебя. Твоя популярность означает деньги для «Напряжения», для бизнеса это плюс, поэтому я и внес залог. На завтра у меня назначена встреча кое с кем из местных. Мне придется приврать насчет всей ситуации, сказав, что произошел матч, вырвавшийся из-под контроля, что практически все там, на самом деле, было частью шоу, и что копы вломились, когда в них не было нужды.

Я закатываю глаза.

— Рекс на это никогда не пойдет. Он выдвинет обвинения просто, чтобы посмотреть на мои страдания. Этот ублюдок меня ненавидит.

— Я уже уладил все с Рексом. Он согласен спасти твою задницу, если я сделаю его следующим чемпионом.

Я должен быть благодарен за то, как легко отделался, но не могу перестать злиться.

Мои желваки напрягаются под кожей. Рекс, заполучивший пояс вот так… это душераздирающе. Чемпионство должно было стать моим, и не потеряй я свою гребаную голову, я бы уже был на пути к тому, что на моей талии застегнется это золото. Я же практически подал Рексу пояс на серебряном, блять, блюдечке.

Я всегда проебываю все лучшее в своей жизни, поэтому-то я и держусь за Анну обеими руками, стараясь изо всех сил ради нее. Если это значит позволить Рексу ненадолго победить, чтобы не остаться за решеткой, так тому и быть. Мне нужна эта работа больше всего для того, чтобы поддерживать Анну и доказать ей, что я могу позаботиться обо всех ее нуждах.

— Проблема вот в чем… — он потирает подбородок. — Судя по всему, вынужденного отпуска, в который я тебя отправлял, чтобы установить дистанцию между вами с Рексом, недостаточно. Так что я отстраняю тебя. Я вынужден сделать из тебя показательный пример, чтобы другим стало ясно: кем бы ты ни был, ты не можешь выкинуть такой трюк и уйти безнаказанным.

Мне ненавистна мысль о простое в работе, но все лучше, чем загнивать в тюрьме или болтаться на испытательном сроке. Босс не услышит от меня возражений на этот счет.

Я вздыхаю.

— Как надолго?

— Три месяца, — отвечает он, как ни в чем не бывало. — В течение этого периода у тебя нет допуска ни на одну из арен, на которых мы организуем шоу. Черт, не хочу даже слышать, что ты находишься в том же городе, где пройдет «Напряжение», пока ты не при делах.

Я киваю.

— Хорошо. Оставаться к черту подальше — я понял. Мы с Анной вернемся обратно в Детройт, пока все не закончится.

— Нет, только ты. Этот запрет не касается Анны. Она по-прежнему должна появляться на каждом запланированном шоу.

Это, блять, выше моих способностей принять мысль о том, что Анна будет одна там, где Рекс и Дина могут добраться до нее, пока я не способен ее защищать. Я не могу допустить такого. Я обязан приглядывать за ней. Как мне это делать, если я останусь за сотни миль в другом штате?

— Этого не случится, — возражаю я. — Если меня там нет, то и Анны нет. Она тебе не нужна.

— Ладно, — он пожимает плечами. — Будь по твоему, но я уволю ее, если она не объявится, а когда истечет срок твоего отстранения, я не дам ей допуск ни в одно помещение, где будут проходить шоу.

Я щурюсь.

— Вы не можете этого сделать. Это шантаж.

Он издает горький смешок.

— Ты забыл, с кем говоришь? Я владею «Напряжением». И делаю, что мне угодно.

Я пробегаюсь пальцами по волосам.

Блять.

Что я теперь, нахрен, должен сделать? Хоть так, хоть эдак в проигрыше. Остается только один возможный вариант.