Читаем Крысолов (СИ) онлайн бесплатно

КРЫСОЛОВСказка о проданной душе

Не ходи на зов, не гаси огня.Береги свой светот меня.*

Присказка

На почтовой станции в пригороде Корре к маджену Питиво, в полностью выкупленный им экипаж, вломилась отчаянная девица. Отчаянная, напуганная и очень решительная.

Пи едва успел сдернуть с сиденья совершенно новые, но уже милые его черному сердцу шляпу и трость.

– Леди?

У севшей напротив молодой темноволосой дамы был лишь небольшой, но туго набитый саквояж. Нарочито простые строгое платье, суконное пальто в бисеринках мороси и ботинки за версту вопили о дороговизне. Небрежно наброшенная на плечи простецкая шерстяная шаль это лишь подчеркивала.

– Позволите, маджен? – с запозданием спросила нежданная гостья, поправив сбившуюся набок шляпку. – Я вижу, здесь свободно.

– Да, – ухмыльнулся Пи. – А я вижу, что вы нуждаетесь в помощи.

Ему было любопытно, и он ничего не имел против того, чтобы скрасить остаток пути в такой очаровательной компании.

Девушка была красива. На язык, в добавление к красоте, просилось слово “порочная” или “роковая”.

Чистая светлая кожа, темные глаза, пронзительный взгляд, яркие, немного по-детски пухлые губы. Но Пи не обольщался. Он достаточно навидался ведьм, чтобы опознать одну из них, несмотря на налет благородного воспитания. С одной недавно даже… кхм…

– Скрываетесь? – поинтересовался Пи.

Лошади в экипаже были обычные, живые, им и вознице требовался небольшой отдых, потому и остановка. По станции Питиво уже погулял и успел заскучать, раздумывая по кругу об одной деликатной проблеме. А тут решение само собой буквально напрашивается.

– О, мне не нужны ваши стр-р-рашные тайны, – немного слукавил он. – Можете ехать. Я вас не гоню, хотя платил как раз за отсутствие компании. Пожалуй, я даже готов оказать покровительство.

– А взамен? – тут же подобралась гостья, приняв весьма деловой и прагматичный вид. Куда только растерянность делась. Ведьма…

– Так сложилось, что я получил весьма выгодное и перспективное назначение, но рискую его потерять, если приеду один.

– Вам нужно сопровождение? – выражение капельку оскорбленной, но готовой к компромиссу добродетели, удалось веде идеально.

– Мне нужна жена, – не стал ходить вокруг да около Пи. – Выходите за меня, а я вас спрячу. Даю слово.

– Я беременна.

– Еще лучше.

– Как вас зовут?

– Терин Ге́рши. Это фамилия моей матери. Я из Ид-Ирей. Там так принято.

– А меня можно звать Пи. Просто Пи. Так удобнее.

Питиво прижал трость коленками, пощелкал пальцами, напустил в салон вертлявых светляков. Затем вытащил из внутреннего кармана записную книжку в кожаной обложке.

Быстро набросал условия предварительного соглашения, достал из-под обложки иглу, и проколов палец, капнул кровью на бумагу, подтверждая серьезность намерений.

Вырвал страничку и дал леди ознакомиться.

– Договорились?

– Договорились, – не стала тянуть и она, решительно сдернув перчатки, прочла и тоже заверила написанное. – А… Куда идет экипаж?

– В Нодлут, дорогая. И раз уж мы договорились, и уже без пяти минут супруги, я обязан узнать, нет ли у вас случайно в багаже таких скелетов, которые вывалятся в самый неподходящий момент и испортят нам обоим комфортное сосуществование? Предпочитаю знать о проблеме заранее, чем разбираться с ней, когда она начнет попахивать.

Терин помолчала, разглядывая, как проявляется и тут же пропадает на запястье с едва заметными голубоватыми жилками печать магического договора и сказала:

– Я убила своего мужа, темного инквизитора Арен-Хола, чтобы отомстить за… Чтобы отомстить.

– Какая прелесть. А подробности будут?

– Это… сложно. Какие-то моменты я знаю от других, что-то додумала сама и не уверена, что все было именно так, а о чем-то помню не слишком хорошо, потому что была мала. Мне не хотелось бы, чтобы вы сочли меня лгуньей.

– Тогда представьте, что рассказываете сказку или историю о каких-то посторонних людях. Начните как все. О чем будет эта история?

– Это…

Она невесомо погладила себя по пока еще плоскому животу, подняла взгляд, посмотрела на Питиво глубокими, похожими на две темные сочные вишни тревожными глазами.

– Это… Это история о девушке, которая любила, оказалась виновна в предательстве, пыталась спасти возлюбленного и убила мужа, чтобы отомстить. Так она выбрала.

…Это история о некроманте на службе инквизиции, который желал возвысится, фанатично выполнял свой долг и погиб от руки той, кому доверял, потому что всегда выбирал за других.

…Это история о мальчике. О был любим и любил и у него была флейта, оставшаяся от отца, волшебный голос и бездна света. Он просто хотел жить. Как все. Ему не оставили выбора, заточив во мраке и холоде. Он вернется. И никто не сможет воспротивиться, когда он позовет.

______________________

* Стихи читательницы Жанны Лужковой к повести "Флейта" из цикла "Голос тишины".

Не ходи по тьме, где журчит вода.Позовёт - не воротишься никогда.

Не вступай в рассветное молоко,Один вдох - не вспомнишь ты ни о ком.

Не крадись во мглу, где манят огни.Сгинешь без следа, как они.

Не ходи на зов, не гаси огня.Береги свой светот меня.

Вы пойдете со мной в темноту?

Ветер в долине был коварный, так и норовил подкрасться исподтишка и пробраться под одежду, поближе к теплой коже. Лошади шли ровно. Меньше чем через неделю Хаэльвиен планировал пересечь Ирийское кнежество и двинуться дальше.

Отчего в Нодштиве все живут, считая, что за границами Нодштива мир заканчивается? Это совсем не так. Другое дело, что за границами Нодштива, у Нодштива и его традиций нет власти над живущими.

Все было случайно. Случайно заплутал, случайно заметил выходящую из леса травницу, которая случайно не испугалась случайного вооруженного путника на пустой дороге и случайно подсказала, куда он попал и где можно спросить ночлег.

Он сразу же и спросил. Потому что “попал”, едва белоликая, невероятно красивая в завитках стелящегося тумана хладна, появилась на краю дороги. Будто осенний морок. Голос такой же – как листья падают.

Случайно встретил, случайно полюбил. И тут вдруг – чудо. Впрочем, какие чудеса? Эка невидаль – ребенок. Только репутация наследника Фалмари обязана быть безупречной и незапятнанной.

…Вампирам не место в приличном обществе.

…Развлекаться вы можете с кем угодно, танэ, но взять в жены существо второго сорта?

…Что значит беременна? Еще неизвестно, ваш ли это… Ваш? Тем более не ваш.

…Если вы не знаете, как решить проблему, мы решим ее за вас.

Никому нельзя было показывать свое сердце. Поэтому пришлось сделать так, чтобы все поверили, что сердца у танэ Фалмари больше нет.

Отчаявшись забраться Хаэльвиену под воротник, ветер добыл из-под капюшона смоляной локон его сердца и забавлялся им. Или прижимал ткань плаща и тогда круглый живот сердца становился еще более заметен. Сердце задерживало дыхание. Сердце прикусывала губы, отчего они снова становились яркими, а лицо – бледнело.

– Как ты? – встревожился Хаэльвиен, чуть натягивая поводья, чтобы его лошадь, а следом и лошадь Анар, младшая в паре, замедлились. – Тебе нехорошо?

– Ничего. Ты же сказал, что уже недалеко. – Она старалась улыбаться. Но стиснутые на луке седла напряженные пальцы выдавали. – Малыш сегодня беспокойнее, чем обычно.

– Надеюсь, в деревне найдется хоть какое-то подобие гостиницы.

– Лучше на попоне, чем в такой же дыре, как в прошлый раз.

– Тебе нельзя ночевать на попонах. Особенно сейчас.

– И верхом трястись который день подряд тоже, раз уж на то пошло, я не нежная эльфийская дева, могу немного и… немного… Эльви… – В ее взгляде, уставшем, но решительном, вдруг проглянул страх. – Еще рано для всего и мне не хотелось бы тебя пугать, но лучше бы нам поторопиться хоть куда-нибудь.

* * *

– Я правильно вас понял, ирья? Вы отказываете нам в гостеприимстве? – растерялся Хаэльвиен.

Крупнотелая статная сероглазая женщина в грубоватом платье с обильно украшенными вышивкой рукавами, качнула головой. Подвески в ее тяжелых, пополам разбавленных сединой русых косах, качнулись тоже.

– Не отказываю, – возразила она. – Но вы чужаки и не можете войти за воротные столбы, пока кто-нибудь из этих добрых людей, – она, не отводя взгляда, махнула на собравшийся за оградой поселения всех его обитателей, – не позовет вас к себе. Званая кровь пройдет, – повторила она с интонацией будто выговаривала неразумному отпрыску.

– Но никто не позовет, верно? Я чужак, моя жена тоже, да еще и… Как вы сказали? Мо́рья?

– Вы можете выбрать себе для ночлега любое место рядом с общиной, элле? – невозмутимо добавила женщина.

– Среди камней? Моей беременной жене нужен…

Но ирья не стала слушать, ушла обратно за границу поселка.

За оградой, сложенной из плоских, плашмя лежащих один на другом камней, любопытствовали “добрые люди”. Шептались большеглазые девушки в расшитых рубашках и пестрых юбках, выныривали поверх ограды вихрастые макушки и ободранные детские носы, переминались с ноги на ногу плечистые парни и мужчины, поводя мощными разноперыми крыльями, когда кто-то из сообщинников притирался слишком уж близко. Прямо как стая натасканных на охоту сокольих. У многих в руках имелись внушительного вида дубинки или короткие широкие мечи.

Хаэльвиен знал, что у живущего достаточно замкнуто крылатого народа главенствуют женщины, и все равно было немного дико. Пернатое воинство осталось за оградой а с вооруженными чужаками вышла говорить пожилая ирья.

У Хаэльвиена, помимо магии, при себе был меч и пара кинжалов, внешность Анар и клыки, мелькающие в приоткрытом от тяжелого дыхания рту, не оставляли сомнений в ее происхождении.

Он был уверен, что женщину на сносях не оставят у ворот, но будущее дитя, решившее появиться на свет до срока, аргументом не было.

Глянул в сторону от резных воротных столбов, украшенных изображениями крылатых силуэтов с вытянутыми ногами и прижатыми к груди руками. Издали было похоже на краштийские крести, а вблизи… Фигурки резались с закрытыми глазами, а у столбов имелись собственные. По одному на столб. И охранная магия, завязанная на почитание природы, почивших предков и домашний очаг. Не злая, просто другая.

Слева от поселения было много пустотного места, усыпанного камнями, поросшего низкими кустами сирени, остролистом, купинами жесткой травы. Одна из бегущих между камней тропинок, почти заросшая, вела к небольшому каменному холмику с доживающей последние дни… хороминой. Сарай с крыльцом.

– Этот хлев вон там дальше чей? – спросил Хаэльвиен.

Хозяин нашелся быстро. Будто только и ждал, чтобы за ворота выскочить.

С другой стороны, если человеку (эльфу) нужны четыре стены с крышей и эти четыре стены с какой-никакой крышей в обозримом пространстве есть, уже ли будет на камнях под лошадкиным брюхом ночевать, да с тяжелой женкой, которая уже сама стоять не может от боли?

Примерно в таком ключе рассуждал тощеватый пожилой ир, тщательно уматывая в тряпицу полученные от Хаэльвиена Нодштивские чары. Сизые крылья топорщились за спиной ирийца, как старый шалаш, растерявший от дождей и ветра половину листьев. Глаза были похожи на блеклое летнее небо в жару. И не разгляди в них Хаэльвиен сочувствие, не спросил бы. Но разглядел и спросил:

– Почему никто не позвал? Я же сразу сказал, что не даром. Денег не нужно? Ирья запретила?

– Нужно. Зерно опять дорожает, хорошего железа не достать, одно мертвое. Из Крашти опять народишко побег, и работы годной почти нет нигде, даже в Верхнем. Что есть – за гро́ши. Так беженцы и за гроши готовы, лишь бы было что на зуб положить. А ирья Боко́р не запрещала. Сами, чай, не дурни.

– Что же так? Неужели никому жену мою не жаль?

– Жаль. Мне особенно. Моя родами ушла вместе с дитями, так больше никого на Встречный день не ждал. Дитя в утробе, что огонь в очаге, его тепло сохранять предками велено, только вы, элле не так все сделали. Женку вперед послать нужно было, да оружье со спины убрать. Или хоть рукоять к ножнам привязать. С железом в дом только хозяйке можно. А когда муж с железом первым идет – не с добром идет значит.

Анар, уставшая от тягот пути и накатывающей волнами боли, была с максимальным комфортом устроена внутри. Хаэльвиену пришлось нести ее на руках через хлипкие ступеньки и треснувший порожек.

Эта вполне естественная помощь для той, которая едва на ногах держится, как раз и отозвалась сочувствием и одобрением в глазах пожилого ира.

Внутри строения было пыльно, но достаточно чисто для заброшенного. В одной части лишенной перегородок комнаты сохранились остатки яслей и перекладины загонов, в другой – относительно аккуратной кучей на полу и покосившихся полках лежали старые доски, какие-то бруски, рейки. Прятались под паутиной рассохшиеся корзины и пустой улей без крышки.

А еще внутри был большой добротный камин. В недостроенной короткой трубе, едва возвышающейся над плоской, небрежно покрытой чем-попало крышей гудел ветер. При открытой двери из камина дуло, как из бездны, но стоило прикрыть хлипкую преграду, стихало.

Хаэльвиен набрал ни на что не годных сушин в углу и призвал огонь. Ну, как призвал… Поискрило, подымило и только потом занялось. Не ему, воднику, пламени петь.

Для Анар он достал флейту. Ветер подпевал, танцевали рыжие всполохи в камине, отогревая выстуженные камни. Убаюканная колыбельной с толикой света сердце и беспокойное дитя внутри нее забылись тревожным сном в гнездышке из попон и одеял. Хотелось безумно остаться рядом с ними, но прежде, на всякий случай, следовало оградить временное жилище так, чтобы находящихся внутри не смогли отыскать.

Не любопытных местных он опасался, а тех, кому не по душе пришлась слишком сильная привязанность будущего главы дома к низшей вампирке, случайной дочери одного из старших Драгул и его “игрушки”.

Когда Хаэльвиен вышел, то с удивлением обнаружил ирийца, так и бродящего рядом с неказистым строением.

Опускались синеватые сумерки, со склонов нависающих над узкой долиной пиков-близнецов лениво сползал жемчужный туман. Огни поселения дразнились теплом, перемигивались, мол, вон как мы этого проходимца провели…

– Что за место? Ты строил? – спросил танэ Фалмари у ира. Слишком уж тепло смотрел на заветрившиеся каменные стены ириец, будто прощался.

– Я, – сказал тот, потеребил на запястье выгоревший и побуревший плетеный браслет. – Хотели с Велейкой моей гостинный дом для прохожих людей навроде вас, элле, открыть. Небольшой. А как хозяйку с детками в хнежд* уложил, так и не нужно стало. Потом тележный двор тут был и мастерская общая, потом лошадок общинных держали, потом ульи зимой от холода прятали, но вдруг крыс навелось. И откуда только взялись? Попортили, что могли. Теперь так и стоит пустое… Что это?

Раздавшийся со стороны дома стон, а затем голос были тихими, но такими пронзительными и жалобными, что не услышать никак нельзя. Да и слышал Хаэльвиен свое сердце не только ушами.

– Эльви… Эльви мой… – плакало-звало сердце.

Ветер в каминной трубе подпел. Пробравшийся на крышу, тающий от теплого дыма язык тумана подсветило красным.

– Зовет, слышишь? – дрогнул голосом ир.

– Слышу. А тебя как зовут?

– Ракитин я. Ко́мыш мое имя.

– Прикрой глаза, ир Комыш.

– А что будет?

– Свет. Свет, чтобы жить.

_______________________