Читаем Крыша под руками онлайн бесплатно

Сева лежал на спине, сыпал пригоршнями песок себе на живот и уныло вздыхал. На пляже полным-полно людей. Хорошо им: пришли целыми семьями или большой компанией, или хотя бы вдвоём. Есть с кем побегать наперегонки, поговорить о том, о сём.

С самого утра он один слонялся по Приморскому парку. Друзья разъехались на лето кто куда. Знал бы Сева, как опротивеет молчать, когда столько народу веселится вокруг, захватил бы из своего дома кого-нибудь из мелюзги, а то, на худой конец, девчонку.

Так и бродил один. Правда, покидал мяч с большими ребятами, но они вскоре ушли. Заговорил с другими, да тем, видно, и без Севы не было скучно. Потом ещё с диким криком выскочил из-за дерева — напугал девчонок. Они, как полагается, повизжали, посердились, опять уселись на скамейку и занялись бесконечной болтовнёй.

У самой головы Севы бегал взад-вперёд мальчишка, тряся купальной шапочкой. Сева перевернулся со спины на живот и схватил надоедливого бегуна за колено.

Мальчишка грохнулся и заревел на весь пляж. Падать в мягкий песок никому не больно. Сева перекатился на спину и спокойно слушал, как родственники этого нюни возмущались хулиганами, которых зря пускают в общественные места. А о том, что неприятно, когда тебе капают на голову с мокрой шапки и пылят в нос песком, никто не говорил. Но Севе даже нравилось это ворчание. Всё-таки чувствуешь себя среди живых людей.

Справа по реке шла лодка. Она приближалась зигзагами, заваливаясь то на один борт, то на другой. Парень в трусах беспорядочно лупил вёслами по воде. Второй сидел на корме, а за спиной его колыхалась наваленная грудой одежда.

Вдруг лодка сильно накренилась и что-то жёлтое скользнуло в воду. Ещё два-три взмаха вёсел, и парень привстал, радостно крикнул:

— Ух, Родик! Твой пиджак ныряет!

Родик вытянул голову на тощей шее, испуганно оглядываясь. Лодку несло течением, а пиджак, намокая, темнел и понемногу скрывался под водой.

Сева стряхнул с груди песок и вскочил, довольный неожиданным развлечением. На поверхности покачивался уже только один рукав.

— Ключи в кармане, деньги! — простонал Родик. — Поворачивай же, дурак, грести не умеет!

— Валяй сам, раз так. — Парень бросил вёсла. Лодка повернула в сторону, отдаляясь от пиджака.

— Ну что делать, что делать!

С берега посоветовали прыгнуть и выловить пиджак.

— Не плаваю я, — сказал Родик. Столкнул парня, сел на его место, рванул весло. Чуть бы — и утопил уключину. Еле подхватил.

— Поразительные растяпы, — заворчал Сева и неторопливо зашлёпал по мелкому песчаному дну. Потом, как бы нехотя, стал всё глубже уходить в воду. Минуты через две, поднимая брызги, высунул руку и помахал пиджаком, точно большой рыбиной.

С лодки донёсся радостный вопль.

Нельзя сказать, чтобы парни на лодке понравились Севе, скорее наоборот. Вялые, бестолковые, и вид какой-то… не загорели вовсе, точно мелом присыпаны. Сидят — спины колесом, руки и ноги тонкие. Макаронины вспоминаются, глядя на них.

Родик не захотел расстаться с Севой и решил провести остаток дня вместе. Севе так опротивело болтаться одному, что он согласился. Пускай хоть такие, раз никого нет. Кроме того, всё же лестно: парни взрослые, лет по семнадцать, не меньше.

Пригнали лодку к пляжу, Сева забрал вещички и сел на вёсла. Теперь шли против течения, к лодочной станции. Чуть похлопывая парусами, проносились мимо яхты. Вблизи особенно заметен их быстрый и какой-то лёгкий, без напряжения ход. Стучат моторами катера, будоражат спокойную реку.

Лодка замечательно слушается Севу. Когда нужно, повернётся носом к волне, потом выпрямится и ровно, упорно движется против течения.

— Считай, нам повезло, — сказал парень, удобно развалившийся на передней скамье.

— С Севой-то? Факт, — кивнул Родик. — Грести ему нипочём, а плавает прямо лихо… Вообще Нептун и всё такое.

— Морской директор.

— Свой человек у воды.

Сева улыбнулся.

— Хочешь верь, хочешь нет, а мы бы в этой посудине до ночи трепыхались без тебя. Насчёт грести мы оба не того… Верно, Жорка? — спросил Родик приятеля.

— Ага. И на пиджачке бы сейчас рыбки отдыхали, червячки, жучки. Кто там в реке ещё?

— А ты и рад бы, — надулся Родик.

— Мне-то что. Сам напихал всякой дряни в карманы, пиджак и на дно… Давай, Севка, нажми, до смерти надоела эта скорлупа.

— Скорей бы выбраться из мокрятины да махануть в кино, — сказал Родик и зевнул.

Сева во все глаза посмотрел на парней. Кажется, всерьёз говорят. Как может надоесть река, зелёный берег, солнце, если ты сидишь в лодке не один? Непонятные люди. Вон Родька на корме. Вытянул тощую шею, покачивает головой, прикрыв глаза, и что-то напевает с зажатыми губами. И вид у него такой, будто всё и всех презирает.

— Хотя нет, ребята, сегодня кино не состоится. Надо позаниматься: три дня уже не играл, чёрт знает что, — сказал Родик.

— До чего ты опротивел с этой музыкой дурацкой! — поморщился Жорка. — Ах, некогда! Ах, рояль! Мамочка велела гаммы играть… Эх ты! Ради чепухи компанию бросаешь. Ну и катись.

Родик беспомощно улыбнулся:

— Ну ладно, перестань бубнить. Идём куда хочешь.

Они шли по длинному проспекту, все трое почти одного роста. Прохожие смотрели на Севу, не замечая идущих с ним разодетых парней. Кажется, ничего особенного: потёртые вельветовые брюки, рубашка в полоску, коротко стриженные тёмные волосы. Но рядом с бледными, хилыми Родиком и Жоркой мальчик казался особенно загорелым, крепким, каким-то ярким. Он шёл, мягко и быстро переступая ногами в тапочках, всё время невольно вырывался вперёд и сразу тормозил, дожидаясь спутников.

Родик протянул Севе пачку папирос.

— Спасибо, не хочется.

— Ты что, не парень?

— Маленьким вредно. Купи ему молочка, — хмыкнул Жорка.

Сева взял папиросу. Интересно попробовать, никогда не курил. Довольный победой, Родик с готовностью зажёг спичку.

— Научим жить, будь уверен. С нами не пропадёшь.

По лицу Севы не было заметно, как ему противен дым. Скорее бы догорела эта гадость, только не вытошнило бы.

— Правильный ты парень, вижу. — Родик достал измятую пятёрку. — Угощаю всю компанию.

— У меня деньги есть, — сказал Сева.

— Ну! сколько? — оживился Родик.

— Полтинник наберётся.

— Богато живёшь, — кисло улыбнулся Жорка.

Папироса никак не хотела догорать. У Севы кружилась голова, и он не мог сосредоточиться, чтобы ответить похлеще. Жорка взглянул на часы и сказал, что пора звонить какой-то Муське. Оба втиснулись в телефонную будку, а Сева ждал у приоткрытой двери. Родик набрал номер, Жорка вырвал трубку, и они стали пихать друг друга, красные от злости.

Зазвенело выбитое стекло, на асфальт посыпались осколки. Парни выскочили из будки и пустились бежать. Сева бросился следом, но его взял за локоть пожилой мужчина.

Сева швырнул дымящийся окурок и проводил глазами жёлтый измятый пиджак в руке убегающего Родьки.

В детской комнате милиции прохладно — окно выходит в палисадник с деревьями. Женщина — дежурный инспектор — что-то записывает в тетради. Не отрываясь от дела, сухо говорит:

— Посиди вон там, подожди. Руки из карманов вынь.

Сева пригладил волосы на затылке, сел на один из стульев в углу.

Хотелось пить, но он только покосился на графин, вздохнул. Он впервые попал в милицию. Чего хорошего ждать от дежурной — и смотреть не хочет. Сева устал сидеть на месте и завертелся. Стул заскрипел, дежурная невольно оглянулась и пожала плечами.

Если попадаешь в милицию, обязательно вызовут родителей, оштрафуют. Сева это знал. Он вдруг представил себе отца — жилистого, длиннорукого, с чёрным хохолком на макушке. Сева еле слышно охнул.

«Вот, — скажет отец и задумчиво почешет за ухом, глядя вниз. — Уже милиции нервы треплешь. А дальше-то? Какую новость припасёшь, как нам быть?»

Всегда огорчается, будто сам натворил что-то, а не сын. И ещё того хуже — советоваться начинает с Севой. Как дело исправить, что предпринять. Волнуется, ночь плохо спит.

Когда Сева учился в первом классе и, разобиженный, принёс двойку за поведение, отец сказал:

— Досада берёт и кажется, все виноваты, кроме тебя. А знаешь что? Погляди на себя со стороны. Сразу понятнее станет.

Сева скосил глаза и посмотрел на своё плечо.

— Не так, — засмеялся отец. — Рассуждай так, как если бы ты был учителем: вот сидит растяпа, болтает попусту в классе, других от дела отвлекает. Мешает проводить урок. Нравится такой?

— Не очень.

— Вот именно. Всегда поразмысли, каким люди тебя видят.

Разговор с дежурной ещё не кончился — её вызвали к начальнику. Она только записала адрес, а Сева успел рассказать до того места, как парни пригласили его в кино.

Было ясно: ему не верят. Он заметил, что чем дальше говорил, тем строже становилась дежурная. И Сева обозлился, отвечал грубо, с насмешкой.

Он остался один в коридоре. Времени хватило не раз подумать обо всём. Вдруг припомнился совет отца: погляди со стороны.

Действительно, что получается? Ходит со взрослыми парнями, курит, стёкла бьёт. Кто поверит, что это первая папироса в жизни, что стекло разбили неизвестные парни? Сева бы тоже не поверил. Дело дрянь, возмущаться нечего, а надо поразмыслить, как выпутаться.

Вернулась дежурная и позвала Севу в комнату. И сразу вошёл высокий мужчина в клетчатой рубашке. Он вёл за руку рыдающую девочку лет десяти. «Малявка, а тоже чего-то натворила», — рассеянно подумал Сева.

— Архипов просил вам доставить, — сказал мужчина. — Приехала с отцом из Эстонии, продавали картошку на рынке. Отец послал её в аптеку, и, видно, при выходе из аптеки повернула не в ту сторону. С утра бродит по городу, не знает, как называется рынок, в каком районе.

Девочка заплакала сильнее.

— Ну чего ты? От самой площади ехала спокойно.

— Аптека близко от рынка? — спросила дежурная.

— Кажется, да, — прорыдала девочка.

— Найдём отца, не плачь. На той же улице аптека, где рынок?

— Да, хотя нет. За углом.

— Сразу же за углом или прошла два-три квартала?

— Да, долго шла.

— Ты сказала, — близко от рынка.

— Что близко от рынка, я помню.

«Пристала к девчонке: далеко, близко», — подумал Сева.

— Ну вот. Значит, выясним, возле каких рынков есть аптеки, так и разыщем отца, — сказала дежурная.

Впервые Сева внимательно поглядел на дежурную. А ведь интересно так разыскивать… Соображать надо, с чего начинать, как браться за дело.

— Почему вы в городе, Фёдор? Соскучились в лесу? Мужчина в клетчатой рубашке улыбнулся:

— Что вы! Я на один день, кое-что купить. И тут ещё дело с проигрывателем, помните? Завтра уеду.

— Завидую. Хорошо в такую жару за городом.

— Он что, тоже потерялся? — Фёдор подмигнул Севе.

— Тут не до шуток, — строго сказала дежурная. — В четырнадцать лет уже курит, связался с компанией взрослых. И главное, не желает честно сознаться.

— Правда, не бил я стекло. Почему всегда не верят? Не обязательно всем врать! — сказал Сева. Он явно забыл совет отца и стал горячиться.

Дежурная пожала плечами.

— Надо вызвать твоего отца. Где он сейчас?

— На крыше.

— Вот, Фёдор, как работать с подростками. — Дежурная устало потёрла висок. — А вы их защищаете. Так отвечать, наглость какая!

— Папа действительно на крыше, он кровельщиком работает, — робко сказал Сева. И тут ему показалось, что Фёдор чуть подмигнул, как бы подбадривая.

— Если поглядеть со стороны, — громко заговорил Сева, — я хулиган — и всё. Но парней я правда не знаю. Папиросу дали попробовать, и вовсе не понравилось… Стекло это они локтем. Ссорились, пихались… Не вызывайте папу, он расстроится. Не боюсь я, а ему нельзя нервничать: такая работа, надо в оба глядеть… чтобы спокойно… Пожалуйста!

Он замолчал и опустил голову, почёсывая за ухом. Фёдор что-то написал в блокноте, дал прочесть дежурной. Она кивнула.

— На первый раз отца не вызовем, — весело сказал Фёдор. Взял Севу за плечи, повернул к себе. — А знаешь? Хочется думать, что не зря тебе поверили. Ясно?

— Вот увидите, правда! — Сева неожиданно схватил руку Фёдора и крепко пожал.

Девочка из Эстонии перестала плакать и читала журнал, пока один из инспекторов занимался розысками её отца. Севу дежурная не сразу отпустила. Записала номер школы; задала несколько вопросов о родителях. Сева отвечал рассеянно, потому что прислушивался к разговору по телефону.

— …Да, это я, Фёдор Терещенко… Да, насчёт проигрывателя. Не мог парнишка утащить, я почти уверен — не виноват. Как доказать? Соседка это зря… Хорошо, еду.

Сева глядел на Фёдора не отрываясь. Справедливый какой. Лицо симпатичное. До чего здоровый, с ним двое не справятся, может, и трое. Такой нюни не распустит, будет сразу действовать. И парня защищает тоже. Стекло разбито — сколько неприятностей. А тут вещь украдена, важно правду узнать, чтобы зря не обвинили. Как Фёдор будет разыскивать? Чем кончится дело с парнем? Если попросить и поехать вместе…

Уже второй раз дежурная говорит Севе, что он может идти. Такое не случалось. Обычно не успеешь договорить — ребята уже мчатся к дверям.

Фёдор положил трубку и попрощался с дежурной. Мимоходом взъерошил Севе волосы. Тогда он ринулся за Фёдором, но тот большими ножищами уже прошагал коридор, лестницу. Пока Сева, наталкиваясь на милиционеров, посетителей, пробирался вниз, Фёдор уселся на мотоцикл и включил зажигание.

Не было смысла начинать разговор. Ничего не услышишь, когда мотоцикл растрещится на всю улицу и срывается с места, как футбольный мяч во время игры. Сева грустно посмотрел вслед раздувающейся на ветру клетчатой рубашке и повернул обратно в милицию, но у порога остановился.

Зря это — расспрашивать дежурную про Фёдора. Не будет она говорить адрес, тем более мальчишке, задержанному за плохое поведение. А завтра Фёдор уезжает. Значит, никогда не узнать, чем кончится дело с проигрывателем, кто окажется виноват.

Большая старая лошадь неохотно тащила заваленную мешками и чемоданами повозку, которая скрипела и подпрыгивала на ухабах. По обе стороны повозки молча шли два колхозника, а позади, то и дело поправляя сползающую кепку, весело шагал Сева.

Удачно всё получилось: целый месяц, и, главное, один, без родителей, будет жить в доме лесника. Там на лето сняла комнату знакомая Севиной матери, тётя Клава. Для Севы у лесника нашлась комнатка, тётя Клава обещала присмотреть за мальчиком.

Обидно, что ребят там нет, только дочка тёти Клавы, с которой Сева не был знаком. Но надо надеяться, скучать будет некогда. Можно представить, сколько в лесу ягод, грибов. Говорят, озеро близко, лодка есть…

В дороге особенно заметно, сколько всякой ерунды набирается у одного человека. Сева с отвращением осмотрел своё имущество: вон покачивается на повозке подушка с одеялом. Прекрасно можно спать на сене, но маму не убедишь. А вот полный рюкзак продуктов. Зачем? Правда, в лесу магазинов нет, зато рыбу из озера ешь до отвала. Ох, уж эта мама! Целый чемодан барахла напихала. Проваляется зря, а через месяц тащи обратно.