Читаем Крыло. Книга 5 онлайн бесплатно

«Но если поборатель всех греховК нему был благ, то, рассудив о славеЕго судеб, и кто он, и каков,

Его почесть достойным всякий вправе:Он, избран в небе света и добра,Стал предком Риму и его державе,

А тот и та, когда пришла пора,Святой престол воздвигли в мире этомПреемнику верховного Петра.

Он на своем пути, тобой воспетом, Был вдохновлен свершить победный труд,И папский посох ныне правит светом.

Там, вслед за ним. Избранный был Сосуд, Дабы другие укрепились в вере,Которою к спасению идут»

«Божественная комедия», Ад, Песнь Вторая 16-30, Данте Алигьери

«Всю жизнь любил он рисовать войну.

Беззвездной ночью наскочив на мину,

Он вместе с кораблем пошел ко дну,

Не дописав последнюю картину.

Всю жизнь лечиться люди шли к нему,

Всю жизнь он смерть преследовал жестоко

И умер, сам привив себе чуму,

Последний опыт кончив раньше срока.

Всю жизнь привык он пробовать сердца.

Начав еще мальчишкою с „ньюпора“,

Он в сорок лет разбился, до конца

Не испытав последнего мотора.

Никак не можем помириться с тем,

Что люди умирают не в постели,

Что гибнут вдруг, не дописав поэм,

Не долечив, не долетев до цели.

Как будто есть последние дела,

Как будто можно, кончив все заботы,

В кругу семьи усесться у стола

И отдыхать под старость от работы...»

«Всю жизнь любил он рисовать войну...», Константин Симонов

Холодный ветер свистел среди голых стволов. Землю застилал тонкий белый покров, принесённый утренним снегопадом. Лошадь нервно дёргала ухом, недовольно фыркая от морозного воздуха. Откуда-то издалека донёсся клёкот хищной птицы. У перевёрнутой телеги лежали мёртвые тела. Мужчина лет сорока, юноша лет двадцати, женщина слегка за тридцать и девочка. Про последнюю сложно было что-то сказать, её порядочно изуродовали. В метре от меня — разорванная заклинанием лошадь. Насчёт клячи можно было говорить уверенно, передняя часть покоилась на расстоянии метров семи от остатков задних ног, а брызги крови, оросившие свежий снег, — результат применения взрывного заклинания, врезавшегося в брюхо кобылки. А вот с девочкой сделали иное.

Рёска выпрямилась, достав из кармана платок и вытирая окровавленные пальцы.

— Что думаешь, Фер?

Молодой одарённый, проверявший содержимое вываленных на землю мешков, тоже выпрямился.

— Сказал бы, что дезертиры, но они предпочитают есть лошадей, а не разрывать на мелкие куски.

— И это всё? — хмуро уточнила девушка. — Ты претендент на звание Королевского Сыщика или деревенский забулдыга, увидевший пьяную драку?

Я посмотрел на то, что осталось от девочки. Голова лежит в стороне, на лице выражение удивления. Никаких травм. Рядом рука, на пальцах ноготки, недлинные, но если бы она сжимала ладонь в кулак, на ладони остались бы следы. Следов нет. Тело разодрано, но это небрежно брошенное заклинание, а не ярость безумца, рвущего свою жертву. Девочка не успела даже понять, что происходит. Умерла быстрее, чем осознала это. И её никто не насиловал.

С другой стороны телеги лежит её мать с разбитой головой, будто от удара окованной дубиной. Сама женщина не тронута, не насилована, вероятно, её обыскивали. Лежит на спине, поза ровная. Когда вылетают с переворачивающейся телеги, падают в самые нелепые позы. Чаще всего в такие, в какие человек не сможет лечь самостоятельно. Позы мужчин примерно такие же, только у этих даже травм нет.

— Так, может, покажешь мастер-класс? — отозвался парень. — Давай. Пока всё, что я вижу, это попытку создать видимость нападения какой-то твари. Но с остальным непонятно. Непонятно кто, а главное — зачем нападал!

Я посмотрел на останки лошади. На кровавое пятно. На трупы людей. Их принесли в жертву. Ритуал. Уже после в ритуальный круг завели лошадь и взорвали заклинанием, чтобы скрыть следы ритуала. И попытались придать уже мёртвым телам такой вид, будто на путников напали. И повозку перевернули с этой же целью. Но завершить начатое не успели, кто-то вспугнул.

Я протянул руку и погладил свою лошадку, чтобы не беспокоилась. Переругивание подчинённых генерала я не слушал, плевать мне, получится у них что-то понять или нет. Впрочем, Рёска, похоже, пришла к тем же выводам, что и я.

Здесь мы расследовали нападения на путников. Слишком далеко от линии фронта, чтобы списывать это на войска Хартии. Дориан проверял меня в деле, приставил помогать Рёске. С битвы под Ржавым Пиком прошло две недели, почти три. Мне не потребовалось много времени, чтобы вернуться в форму, так что Рёске даже не пришлось меня ждать.

Мои спутники приблизились к кровавому пятну и присели, пытаясь что-нибудь найти. Рёска воспользовалась артефактом, подтверждая свои подозрения.

— Храмовники.

Давно я о них не слышал, и в другой ситуации был бы счастлив никогда не слышать, но сейчас это мне на руку.

— Возвращаемся в лагерь, — приказала девушка.

Они направились к лошадям, я же со своей копытной игого и не слезал. Моего мнения Рёска не спрашивала, вообще старалась свести общение к минимуму. Фер при ней тоже на разговор не шёл, но, когда мы оставались наедине, был не против поболтать. Благодаря Астарте, я знал, что Рёска сама приказала парню попытаться сойтись со мной.

Лёгкой рысью мы ехали обратно к лагерю королевских войск. В северной провинции Генарского королевства стояла мягкая зима. Градусников я не видел, но по ощущениям температура колебалась в районе нуля по цельсию. Глядя в спины своих спутников, я сжимал Коготь в кулаке, скрывая нож длинными рукавами дорожного плаща. Только Астарта знала, насколько сильно я желал отрезать этим двоим головы, а сразу за ними и самому Манилке.

Через несколько часов мы въехали в небольшое военное поселение, практически очищенное от снега провинившимися солдатами, в качестве наказания. Небольшой учебный лагерь королевских войск, один из тысяч гарнизонов, разбросанных по территории, контролируемой Конрадом. Задумка проста, такие лагеря и рекрутов обучали, и порядок в округе поддерживали, достаточно эффективно отлавливая мародёров, дезертиров и просто бандитов. До создания профессиональных армий постоянного состава этому миру оставалось не так уж и долго.

Военное поселение жило своей рутиной. Солдаты отлынивали от хозяйственных работ, и искали способ съехать со строевой подготовки и прочих учебных занятий. Офицеры сами бы охотно всем этим не занимались, но регулярно находились недостаточно хитрые солдаты, не познавшие армейской мудрости, не сумевшие изобразить рабочий процесс. А таких солдат, как гласила вечная армейская мудрость, требовалось срочно занять чем-нибудь, либо полезным, либо уставным.

Поэтому в воротах нам пришлось пропустить отряд очередных недотёп, отправившихся топтать замёрзшие поля вокруг поселения. Руководивший процессом офицер не знал, что Рёска — доверенное лицо генерала, она не кричала об этом на каждом шагу, и потому нам не уступали дорогу. Солдаты о таком не могли знать и подавно, большинство даже не особо понимало разницу между офицерскими званиями.

Нам выделили целый этаж в небольшом домике. Две спальные комнаты, где рядовые офицеры должны были ютиться по трое, общая ванная комната и большой кабинет, встречавший заботливо разожжённым камином.

Фер прошёл сразу к нему, протянув к огню руку. Южанин по происхождению, он даже мягкую местную зиму переносил тяжело. Мы с Рёской скинули плащи на вешалку и прошли кто куда. Я — на свободное кресло, она — к столу, отмечать место ритуала на карте. Меня девушка о храмовниках не спрашивала, но ответ я на всякий случай заготовил.

— Като, займись обедом, — приказала мне одарённая.

Молча встал и пошёл на кухню.

Армейцы относились к Королевским Сыщикам, к которым я сейчас был приписан, без особой любви, но с должным почтением. Без любви, потому что на передовой сыщиков не увидишь, от того их считали тыловыми крысами. В то же время сыщики отлавливали оборзевших дезертиров и мародёров, а к этому солдаты, немалая часть которых ещё вчера была крестьянами, относились сугубо положительно. Правда, дезертиры были теми же солдатами, решившими бежать от страха и крови войны, и солдаты к ним относились пусть без любви, но с пониманием. Клубок противоречий, создавший сыщикам определённую репутацию. О том, что треть, если не половина, сыщиков ищет шпионов, провокаторов и диверсантов, ни солдаты, ни офицеры не думали.

— Три офицерские порции, — сообщил я на раздаче. — С собой.

Полноватый мужчина кивнул.

— Сейчас будет, сир.

Пока ждал, осторожно косился на несколько палаток, стоявших в углу лагеря и несколько отчуждённых от солдатских стоянок. Наёмники. Десяток человек, выступавших инструкторами во всём, кроме строевой подготовки, и помогающие поддерживать в лагере порядок. Среди них я мог найти связного, выйти на Минато. Но торопиться не стал, остерегаясь Рёски. Молодая одарённая показала себя умной и проницательной девочкой, и я не рисковал.

Получив требуемое, вернулся в дом и поставил закрытые котелки на обеденный стол.

— О! То, что нужно! — оживился Фер.

«Девочка успела написать отчёт, пока тебя не было. Упаковывала конверт, пока ты поднимался по лестнице,» — предупредила демоница.

Как я и думал. Она так делала не всегда, порой работала, когда я находился за стеной. И потому я знал содержание части её отчётов. Астарта, пусть и с руганью, но заглядывала девушке через плечо. Рёска наблюдала за мной, осторожно провоцировала, проверяла моё поведение в разных ситуациях. Зачем все эти пляски — я не совсем понимал. У них Олимпия, и пока это не изменится, я буду вынужден слушаться приказов. Да, они оценивали не столько мою лояльность, сколько поведение. Буду ли я в любой ситуации злиться, угрожать, применять силу. Учитывая, что я этот лагерь мог на ноль помножить за полчаса, может, в этом и был смысл, но...

Чтобы творить дичь, нужно быть полным идиотом. А чтобы понять, что я не идиот, достаточно было со мной поговорить. Но Дориан на пару с Рёской решили, что они до хрена умные, а я почему-то обязан врать при любом удобном случае. До этих гениев не дошло, что меня можно просто купить. Демоны с ними, пусть любятся, как хотят и в любых удобных положениях.

Сел обратно на кресло и, зажав коленями котелок, приступил к еде, не замечая вкуса.

Рёска и Фер сидели за столом, иногда обмениваясь короткими репликами. Обсуждали, как и где искать храмовников. В какой-то момент парень обратился ко мне.

— Эй! Като! Ты вроде был на короткой ноге с храмовниками, да? Скажи что-нибудь.

Оторвав взгляд от котелка, я сфокусировался на лице парня, но лишь на секунду, чтобы снова переключиться на еду.

— Я жил с ними всего ничего, а после расставания никогда больше не видел. Так что ты о них знаешь куда больше меня, Фер.

Мой ответ его не успокоил.

— И это всё? Давай, в твоей характеристике написано, что парень ты умный. Продемонстрируй, предложи что-нибудь.

Некоторое время я молчал, делая вид, что думаю.

— Они — не одарённые.

Фер переглянулся с Рёской и хмыкнул:

— Ну да, мы знаем.

— Я к тому, что своей силы у жрецов нет. Только заёмная. Чтобы эту силу получить, им нужна связь с тварями. Где в округе можно связаться с тварями из Нижнего Города?

— Нигде, — уверенно ответила Рёска. — Они живут только под городами.

— Нет, не только. Под городами наши миры соприкасаются наиболее сильно. Я бы поискал старые храмы или нечто подобное. Если таких нет — любые ритуальные места или места концентрации силы. Всё что угодно. Нам позавчера рассказывали про зачарованный лес.

Рёска поморщилась.

— Всего лишь старая легенда.

— Можем проверить. Или продолжать сидеть здесь и изображать бурную деятельность, ожидая очередного нападения.

Закончив с ответом, вернулся к еде. У меня ещё полкотелка супа, и он начал остывать. Фер пожал плечами:

— Проверить можно. Даже если ничего не найдём, хоть разберёмся, в чём же очарование этого леса.

— Завтра и съездишь, — мстительно порадовала парня Рёска. — А мы с Като поедем в Урсун.

Фер не стал спрашивать, зачем мы туда едем, значит, уже в курсе. Я спрашивать тоже не стал, но по другой причине — мне плевать.

— Закончили с едой? — Рёска поднялась. — Идите к капитану Лайту. Разберитесь, что у него там случилось.

— Заодно котелки вернём, — согласился парень.

Я отпил из кружки чайную бурду. Не знаю, какую траву они здесь заваривали, но пока с неё мне не становилось плохо.

«Рёска что-то написала и показала Феру,» — предупредила Астарта. — «Не успела прочитать.»

«Не страшно. Устроят какую-нибудь очередную проверку,» — ответил, не глядя в их сторону.

Вскоре мы с Фером шли к дому капитана Смарта, командовавшего этим поселением. Пришлось остановиться, пропуская повозки и солдат. Большая группа уходила на учения.

— Ты чего вечно такой хмурый? Выше нос! — обратился ко мне Фер.

— Я хмурый, потому близкого мне человека держат в заложниках, Фер, — мрачно ответил. — Знаешь, каково это?

Тот поморщился.

— Не в заложниках. Она у нас в гостях. Когда твоя лояльность будет подтверждена...

— Фер, — прервал я одарённого. — Оставь сказки для наивных детей. Для Дориана и прочих я лишь злая собака на цепи. Хуже раба. А моя девушка — та самая цепь, за которую очень удобно меня держать. Хочешь, чтобы я проникся к вам дружескими чувствами — отпустите Олимпию. Не прошу, чтобы она постоянно находилась при мне, будет достаточно, если я смогу свободно с ней встречаться. Будет такое?

Он замялся.