Читаем Крылатый отбор онлайн бесплатно

Софи

Приклад плотно упирался в плечо, дуло винтовки смотрело на одного из браконьеров. Он тревожно глянул на своего подельщика и нехотя поднял руки. За их спинами в клетках бились птицы. Их истошный клич и поднял меня среди ночи.

– Барышня, давайте без глупостей. Это же всего лишь дичь, на неё разрешена охота, – произнёс худощавый.

– Мы заплатим за них, как и предлагали, – басом добавил полный, и я навела дуло ему в лицо.

– Птицы не продаются, это частный заповедник, – отчеканила каждое слово.

– Мы готовы поднять цену. Можем дать в три раза больше, – отвлёк меня худощавый, а второй рывком схватил за дуло винтовку. Палец дрогнул, и я нажала на курок.

Выстрел взорвал ночную тишину. Из камышей вспорхнули птицы, а в единственном в округе доме загорелся свет. Браконьера откинуло на несколько метров. Лёжа на земле, он корчился от боли, проклиная меня и весь мой род. Жить будет – винтовка заряжена солью.

– Вы сумасшедшая! Вы могли его убить! – кинулся худощавый к товарищу, осматривая его раны.

– Убирайтесь, – передёрнула пустой затвор и добавила громко, чтобы они это слышали: – Дробь!

Магией перезарядила винтовку настоящими патронами. Прицелилась. Выстрел, громче предыдущего, промчался над их головами. Худощавый быстро поднял раненого, перекинул его руку через своё плечо, и, хромая, они растворились в темноте.

Светящийся огонёк приближался ко мне со стороны дома. Торопливо открыла клетки, выпуская лебедей на свободу. Поднявшись в небо, они сделали круг и приземлились на зеркальную гладь реки.

– Софи! – услышала голос дедушки.

– Я здесь! – повесила на плечо винтовку и подняла с земли палантин.

Побежала к нему навстречу – он не должен видеть клетки браконьеров.

Вскоре увидела его с пузатым фонарём в руке и в наспех надетой одежде. Очки набекрень, но в блеклых глазах полно решимости дать отпор обидчикам.

– Дедушка, куда ты собрался? Врач сказал тебе больше отдыхать, – развернула его к дому и подталкивала идти обратно.

– Стреляли же. А вдруг грабители? Ты всё проверила?

– Всё, – ответила как можно мягче. – Лиса забралась, вот я и спугнула её солью.

– Лиса, говоришь… Тогда ладно.

На веранде нас встретила взволнованная бабушка. Года посеребрили её волосы, а мелкие морщины украшали постаревшее лицо, но выправка осталось идеальной – прямой и уверенной, как у благородной рэтты1.

– Что там стряслось, Софи?

– Лисы.

– Вот я тебя говорила, что это мелкий хищник, – начала отчитывать деда. – Откуда взяться браконьерам в наших краях? Врач строго-настрого запретил нарушать режим, Лаврентий. Тебе нужно беречь сердце, а ты бегаешь по ночам, как двадцатилетний мальчишка.

– Не надо делать из меня инвалида, – обиженно ответил и прошёл в дом.

Я последовала за ним, но остановилась под пристальным взглядом Агаты.

– Лисы? – рассматривала палантин в моей руке. Она всегда проницательна. – И много же тебе их повстречалось?

– Двое, но они трусливо убежали, слоило мне пару раз пальнуть.

– Ох, не нравятся мне эти лисы. Слишком они зачастили, – устало произнесла бабушка и пропустила меня внутрь, – Давай я приготовлю тебе чай, сегодня важный день.

– Самый обыкновенный.

Хотя я лукавила – день был необычный – но утренние обязанности никто не отменял. Я успела выпить чашку травяного напитка перед тем, как покормить лебедей на ферме. Их осталось немного – около трёх сотен, мало по сравнению с предыдущими годами. Спрос на лебединый пух падал, в моду вошло перо экзотических птиц. Охотники и браконьеры при первой возможности норовили поохотиться в заповеднике, ведь в дикой природе лебедей осталось очень мало.

Лебедь – символ моего рода, и мы всеми силами пытаемся восстановить популяцию. Я, наверное, одна из последних чистокровных рэтт Лебедянских. Когда-то чистая кровь была привилегией аристократов, гарантом высокого положения, большого магического потенциала и успешного брака. Сейчас же от неё мне осталась лишь мелкая магия и палантин. А рэтта или простая неяра2 – сейчас неважно, помёт в сараях сам себя не уберёт.

До семи часов возилась в птичнике. Дед Лаврентий пытался пробраться ко мне на помощь, но был пойман бабушкой Агатой и отправлен обратно в кровать. В этом году он перенёс сердечный приступ и только недавно встал на ноги. Я всячески оберегала стариков. После того как моих родителей не стало, они остались единственными близкими мне людьми.

– Софи, завтракать! – донеслось с веранды.

Я быстро приняла летний душ и надела приготовленный заранее наряд: коричневую хлопковую юбку-колокольчик длиной до щиколотки, бежевую блузку с воротником-бантом и туфли-лодочки. На ходу завязала ленты на воротнике, затягивая так туго, чтобы не оставить ни одного сантиметра кожи открытым.

В доме приятно пахло едой.

– Ты не забыла, что сегодня прилетает чиновник из столицы? – напомнила бабушка и поставила на стол овсяную кашу.

– Приём горожан в двенадцать часов в ратуше. Я успею поработать с утра в магазине, а затем попробую попасть на приём.

Ополоснула руки и села за стол. Агата заняла место напротив меня. В её взгляде читалась озабоченность, видимо, сейчас начнётся один из тех ужасных разговоров.

– Софи, сейчас лето, ты должна найти себе пару. Следующий брачный сезон начнётся через девять лет. Я хочу видеть тебя счастливой и с детьми, а не гуляющей по болоту в кирзовых сапогах и стреляющей по браконьерам.

– Не беспокойся, скоро я обязательно себе кого-нибудь найду, – пыталась усыпить её тревогу.

Но тщетно, Агата уже выучила все мои уловки.

– София, ты мне говоришь это уже который месяц! Ты вынудишь меня, и я выйду на улицу и буду подходить к незнакомым мужчинам и просить их познакомиться с тобой. Да я готова за руку их вести к тебе! Ты пойми, я желаю тебе счастья.

Беспокойство бабушки трогало, но с ним пробуждался глубинный страх.

– Не уверена, что найдётся желающий.

– Будем искать. Знакомиться с новыми людьми, ходить на свидания. Девушки в твоём возрасте часто ходят на свидания. Такая красивая и обаятельная рэтта не может не понравиться.

Её слова стали комом в горле, желудок скрутило спазмом.

– Красивая, – повторила её слово, видя, как Агата уже побледнела – она затронула тему, о которой говорить не принято. – Спасибо, бабуль, я наелась.

– Но ты даже не притронулась к тарелке? Будешь весь день ходить голодная.

Еда не лезла в горло, даже из вежливости я не смогла заставить себя есть.

– Я с Марком Стрижевым еду в город, он работает в кондитерской и по утрам угощает меня конфетами.

Агата тут же просияла. Обрадовалась то ли смене темы, то ли тому, что в разговоре появился мужчина.

– Хороший этот парень, Марк. И семья у него приличная, присмотрись к нему получше.

– Обязательно, бабуль, – поднялась со стула, поцеловала родную в щёку и выскочила из дома.

До остановки идти минут десять, но трамвай ходил три раза в день и опоздание приравнивалось к прогулу. Слегка запыхалась, но успела – заскочила в самую последнюю минуту. За годы поездок уже выучила всех пассажиров наизусть и по памяти помнила, где чьё место. В хвосте автобуса меня ждала знакомая компания.

– Привет, Софи, – просиял Марк, стоило пройти мимо него по проходу. – Я принёс твои любимые конфеты.

Смущённо протянул мне бумажный пакет с эмблемой кондитерской его семьи.

– Ох, Марк, не стоило. Мне уже неудобно перед тобой.

– Ерунда. Мне хочется тебя радовать, – произнёс, буравя меня взглядом, отчего я покраснела.

Взяла угощение и поблагодарила его ещё раз. Вжалась в угол трамвая, рассматривая вид за окном. Всю дорогу кожей чувствовала на себе его заинтересованный взгляд.

Это замечала не только я.

– Марк возмужал, скоро от конфет перейдёт к активным действием, – пихнула меня локтем Мари – моя ближайшая соседка, мы дружили сколько себя помню. – Видимо, решил обзавестись парой в это лето.

– Это ты виновата, – прошептала, чтобы нас не услышали, и спародировала голос Мари: – Давай осадим эту Курочкину? Скажи, что тебе нравится сладкое, построй ему глазки… И что? Вот что мне теперь делать? Трамвай один, мне теперь до скончания дней в окно смотреть?

– Ты лучше посмотри сюда. Здесь вид намного интересней.

Мари повернула меня в сторону Марка. Теряя последние остатки достоинства, к нему подошла Рита Курочкина: у девушки платье с глубоким декольте, из которого вызывающе выглядывает пышная грудь. Девушка всячески пыталась прикоснуться к Марку, списывая это на кочки и туфли с высоким неустойчивым каблуком, не забывая их продемонстрировать, поднимала подол юбки на непозволительную высоту – выше колена. За этим лицедейством с интересом следил весь автобус, за исключением самого Марка, который, заприметив, что я смотрю на него, ответил мне искренней улыбкой.

Я отвернулась, в который раз ругая себя за то, что пошла на поводу у подруги. Мари лишь хихикала. До конца пути я томилась в ожидании конечной остановки.

Трамвай остановился, и я одной из первых вышла на станцию, чтобы избежать навязчивого внимания. Но не успела, Марк перехватил меня на остановке.

– Давай я тебя провожу до магазина, Софи, – предложил.

– Не думаю, что это хорошая идея, Марк, – я на ходу придумывала, как отделаться от него побыстрей. Нашу беседу заметила подруга и подошла ближе.

– Не стоит её провожать, – повторила мои слова Мари.

– Почему? – Стрижев растерянно смотрел на нас обеих.

– У Софи есть жених, ему может не понравиться, что её провожают незнакомые мужчины.

– Жених? – переспросил, сомневаясь в её словах.

– Да. Об этом все знают. Вот, смотри, – она взяла мою руку и продемонстрировала висящую на тонкой серебряной цепочке подвеску – летящего сокола. – Обручальный браслет. Я не обманываю.

– И где же твой жених, Софи? Я никогда его не видел.

– Он ещё не пришёл за мной, – чистейшая ложь, – но скоро явится.

– Я тебе не верю. Это похоже на враки романтичных барышень о сказочных принцах.

Усмехнулась.

– Раз не веришь – проверь. Попробуй разорвать цепочку.

Марк высокий и сильный, его семья не только держит кондитерскую, они сами выращивают всё для производства. У них огромные поля, и парень с детства привык к физическому труду.

Он обхватил тонкую цепочку двумя руками и попытался разорвать её, на его лбу появилась испарина. От его усилий на моей руке оставался красный след, но я терпела, давая ему возможность испытать себя. Глубоко внутри надеялась, что он порвёт браслет.

Марк разочарованно выдохнул и бросил затею – украшение не разорвать.

– Он защищён магией. И снять его может только тот, кто его надел, – прояснила с нотками досады.

Словно лисица, охотившаяся на зазевавшегося тетерева, к нам подошла Рита Курочкина. Обхватила Марка за локоть и, хлопая пушистыми ресницами, произнесла:

– Проводи меня, Марк. У меня такая тяжёлая сумка, – показала небольшой ридикюль, который настолько мал, что не стал бы тяжёлым, наложи в него до верха свинцовые слитки.

– Хорошо, – согласился Стрижев, и под мелодичный хохот барышни они удалились.

– Теперь-то она точно его на себе женит. Эх, Софи, ты упустила такую возможность, – произнесла подруга.

Мы спокойно дошли до центра. Мари работала официанткой в кофейне напротив моего магазина.

– Какую возможность? У нас, лебедей, одна любовь на всю жизнь. Это было бы нечестно по отношению к Марку.

– А что нечестного? Он бы получил любимую красивую жену, а ты – спокойную сытую жизнь. Я бы уже с ума сошла в одиночку вести такое хозяйство, ещё и работать в городе.

– Ещё не сошла, но рада, что ты за меня переживаешь, – произнесла с иронией.

Звон часов на главной ратуше разнёсся по всему городу. В двух- трёхэтажных особняках, окружённых кованой оградой, засуетились слуги. Я открыла ключом навесной замок над пожелтевшей табличкой магазина «Лебединый пух». Меня встретили звон дверного колокольчика, щербатый прилавок, полки с подушками, одеялами и пуфами, украшенные аккуратной вышивкой Агаты.

Чуть ли не сразу за мной зашёл первый посетитель.

– Доброе утро, Софи, – им оказался арендодатель, у которого уже не одно десятилетие мы снимали помещение под магазин.

– Доброе утро, господин Грачёв.

– У меня печальные новости. К сожалению, я вынужден поднять цену за аренду. Я и так держал её до последнего, помня, сколько лет мы сотрудничаем с вашей семьёй, но сейчас я начинаю работать в убыток. Мне жаль, но цена повышается на двадцать пять процентов.

Немного шокированная новостью, взяла себя в руки и с улыбкой ответила:

– Хорошо, деньги будут к концу месяца.

Арендодатель кивнул и, пожелав хорошего дня, оставил приходить в себя от шокирующей новости. Денег от продажи пера и изделий едва хватало на оплату помещения. С повышением цены мы будем вынуждены отказаться от магазина.

Я старалась не думать о худшем, продолжала заниматься делами. До обеда заглянули двое приезжих – решили, что мы торгуем лебединым мясом, но ушли ни с чем. Мы не продаём туши животных.

Ближе к обеду зазвенел колокольчик, и в дверях появилась госпожа Уткина. Она везла небольшую прогулочную коляску, тонкими ремешками к которой было пристёгнуто большое яйцо.

– Здравствуй, Софи. Мне нужно детское пуховое одеяло. Не хотелось бы, чтобы наш птенчик укрывался пером мёртвых птиц.

– День добрый, госпожа Уткина. Есть у меня такое.

Достала с верхних полок лёгкое одеяло, словно наполненное миллионом невесомых паутинок. Завернула в крафтовую бумагу и перевязала лентой.

– Десять золотых. Для вашего птенчика скидка.

Уткина расплылась в довольной улыбке.

– Спасибо, Софи. Детские вещи такие дорогие. Тем более у нас будет девочка, на них всегда нужно больше. Мне бы так хотелось, чтобы она родилась с палантином. Врач говорит, что есть случаи, когда неяры рождаются с ним. Я, конечно, не питаю надежд: мой муж из клана ворон, я – Уткина. У межвидовых браков есть свои недостатки, но ты же понимаешь, как тяжело найти подходящую пару, ещё и в своём немногочисленном клане?

– Странно, я всегда думала, что утиный клан – один из самых больших.

– Да, но когда дело доходит до выбора пары, ты просто не представляешь, насколько он становится мал. Хотя что я тебе говорю. Этим летом и ты должна определиться с выбором супруга. Уже есть кандидаты на примете?

От любопытной болтушки Уткиной меня спас звон часов на ратуше. Полдень. Откланявшись, выпроводила посетительницу и поторопилась к главному зданию города. Чиновник из столицы прилетает в наши края раз в полгода. За это время у местных жителей накапливается множество вопросов.

Из другого конца улицы я видела огромную очередь – скорее всего, придётся стоять до вечера, чтобы передать прошение. Это уже обязательный ритуал, к которому я привыкла. Каждые полгода я выстаиваю очередь и подаю один и тот же документ, на который через три-четыре месяца мне приходит отказ. Протектор уже знает меня и со вздохом принимает бумагу, хотя исход моего дела ясен нам обоим.

Разрешение на охоту на лебедей было подписано Стефанией Кровавой много лет назад. Теперешним молодым правителям нет дела до трагедии какой-то маленькой стаи. Но, несмотря на это, я продолжаю писать прошения и передавать их в Савойю, столицу империи Орниталь, с просьбой убрать лебедей из списка птиц, на которых разрешена охота.

Я заняла очередь – люди стояли в ней с самого рассвета.