Читаем Круглый год онлайн бесплатно

«Улыбкой ясною природа сквозь сон встречает утро года».

Лучше не скажешь. Для наших широт март — месяц, когда ещё нерешительно, «с оглядкой» звери, птицы, растения стряхивают с себя длительный зимний сон. Вернее, не сон, а ожидание, терпеливое и упорное, ожидание радости, имя которой Весна!

Наши предки терпели зиму и ждали весну вместе с природой, к которой они были ближе, чем мы теперь. Поэтому название первого весеннего месяца звучало на их языке ярче и ближе к жизни, чем чуждое, навязанное нам латинское слово «март».

Ненадёжное это время: поворот зимы на весну. Март и радует, и пугает. Виталий Бианки называл его «месяц дотерпи до весны». Для наших зимующих птиц это самый трудный месяц в году. Семена, ягоды, какие с осени держались на деревьях, на кустах, на сорняках, давно подобрал голодный крылатый народ. А что на землю ветер сбросил — снегом замело, не достать. Насекомых, приютившихся зимовать в трещинах коры деревьев, также голодные птичьи клювики уже повыбирали. Синицы, поползни, пищухи, крапивники догадались, стайкой за дятлом летают, насекомую мелочь подбирают в кусочках коры, что из-под его мощного клюва с деревьев на снег сыплется. Что повкуснее он и сам выберет, а когда за шишки примется, тут уж слабым птичьим клювикам меньше поживы. А март ещё раздумывает: то ли к теплу двинуться, то ли назад оглянуться. Хуже всего, если вдруг ударит оттепель, а за ней мороз. Немногие синички к людям прибьются, кое-где в кормушке покормятся, глядишь, и выживут. Как ни голодно, но и остальных март растревожил. Зимой тоненько попискивали: «Ой, холодно! Ой, голодно!», а теперь нет-нет и песенка польётся. Нежно и тихо большие синицы высвистывают: «Фьють, фьють, гнёзда вить! гнёзда вить!» И парами в лес направляются.

Ещё труднее приходится первым прилётным птицам. Бывает, внутренний зов уже тронул их с зимовки, летят, торопятся. А погода, всем календарям наперекор, вдруг назад попятилась. Птицы в полёте тогда могут задержаться, даже к югу повёрнут. Например, появились скворцы, скворечники осмотрели — всё ли в порядке. И вдруг исчезнут, как их и не было. А на другой день захолодало и снег закрутился. День, два, три, передумал март, улыбнулся и… пожалуйте, скворушки как из-под земли появились, снова у скворечен крутятся, подружек поджидают. Это они без сводок о погоде заранее почувствовали холод и немного южнее повернули, переждали непогоду.

Но если уж птицы в родных местах как следует осмотрелись, то терпят похолодание, даже гибнут, но назад не повёрнут — инстинкт перелёта замолчал.

Всё это бывает. Скажем, термометр показывает с утра -20° и на оконном стекле мороз нарисовал удивительные снежные цветы.

Но что это? К трём часам дня снежные узоры вдруг порозовели и ожили: прямые солнечные лучи упали на окно. И сквозь узоры мороза на стекле что-то замелькало: кап, кап, кап… Значит мороз уже не надолго, солнце уже повернуло на весну…

Март. Чужеземное это слово. Древние римляне так назвали его в честь бога войны Марса. Украинцы сохранили старинное славянское название: березень — месяц, когда оживает природа, берёза готовится распустить молодые зелёные листочки. Климат Татарии суровее, чем на Украине, но и у нас в марте, хоть немного позднее, потихоньку природа начинает пробуждаться. Радостно следить за этим пробуждением. Поля, дороги покрыты снегом, ещё гнутся под слоем снега еловые лапы. Не очень-то по виду март отличается от буранного февраля. Но с каждым утром солнце всё раньше выплывает на небо и вечером позже уходит на покой, точно жаль ему с нами расставаться. Каждый день прибавляется на несколько минуток, и уже скоро оторвём мы двадцать второй листок от мартовского календаря.

Ура! День сравнялся с ночью! Это почти неощутимо. Но и дальше он будет расти, а ночь укорачиваться, пока в конце июня… Кстати, ещё интересный вопрос: два раза в году, 22-го марта и 22-го сентября наступает равноденствие, то есть день сравнивается с ночью, по 12 часов, и в марте и в сентябре в такой день солнце дарит земле тепла поровну. Почему же 22-го марта холоднее, чем 22-го сентября? Мартовский снег отражает щедро льющиеся на него лучи, посылает их обратно в небесную синеву. Но и когда он, наконец, потемнеет, и тут тепло до земли не доходит: солнечное тепло идёт на таяние снега, а холодная, несогретая земля под ним сиротой лежит. Так марту с сентябрём по теплу и не сравняться. Но зиму, хоть медленно, а всё-таки март побеждает.

Первая победа мартовских лучей — приствольные круги, особенно с южной стороны, нагретых солнцем древесных стволов. Прибавим: тёмных стволов. Тоненькие белые берёзки ещё стоят в снегу. Их белая кора, как и белый снег, плохо нагревается. Вторая победа — разрумянились стволы в кроне лип, берёз, зарделись ветки вербы. А кора осин и бересклета на свой лад весну отметила — живой зеленью расцветилась. Правда, ненадолго, вот уже и пропал яркий блеск до нового марта. А всё же и деревья отозвались, весне по-своему ещё до цветения порадовались.

Но мартовские вечера и ночи ещё холодные, отличаются особенным резким весенним холодом.

Для незаметной нам жизни многих насекомых наступает переломная пора. Те, кому полагалось зимовать взрослыми, подготовились к этому с осени. Они перестали есть и пить, соки тела сгустились, придав им большую выносливость к холодам. Они забрались кто куда на зимние квартиры и погрузились в оцепенение. В таком состоянии, постепенно застывая, они могут выдержать сильные зимние морозы, а весной так же постепенно отогреться и вернуться к жизни.

Но вот солнечный пригрев в конце марта разбудил насекомое. На южной тёплой стене, на стволе дерева и на заборе можно увидеть муху, а иногда и пёструю осу. Это обречённые. Солнце разбудило их слишком рано, они уже не смогут заснуть снова. На другой день вы найдёте их в укромных уголках около той же стенки. Они лежат неподвижно, точно опять в зимнем сне.

Они больше не проснутся: сильный мороз был нечувствителен для них зимой, теперь же, после пробуждения, слабый заморозок убил их. Поэтому после весны с неровной температурой (тёплыми днями и крепкими утренниками) обычно бывает меньше насекомых, чем после весны с равномерно поднимающейся температурой, без ранних оттепелей.

Среди насекомых много злейших врагов наших полей и лесов. И зная, как они перезимовали, сколько их будет в новом году, мы можем лучше подготовиться к борьбе с ними.

В марте у нас ещё снег. Но где-то на юге уже скоро зазвенят птичьи голоса, засвистят птичьи крылья в торопливом полёте. Они ещё не долетели. Но ведь это к нам они летят. Из Африки, из Китая, из Индии, с юга Каспийского моря. А пока мы слышим, что новыми, совсем не зимними голосами заговорили-запели наши верные друзья — птицы зимники. Тоже весну славят.

Первыми оживились воробьи, в лужицах накупаются и в драке до того осторожность забывают, что даже кошкам на зуб попадаются. Дел у них по горло: два выводка детей за лето надо успеть выкормить. Гнездо строят они ловко, выплетут, как корзиночку, и мягко выстелят. Строят где попадётся: под крышей, за наличником окна, а иной расхрабрится и скворечник занять. Натащит тонких веточек, пёрышек, соломинок, авось скворцам не этот, а другой скворечник понравится, из этого не выгонят. Но чаще скворушка прилетит к своему скворечнику и незваного квартиранта не помилует: сам в драку полезет, своего жилья не уступит. Иногда же просто сядет у летка на ветку и ждёт. Не выдержит в конце концов воробьишка — вылетит. А скворец тут же в скворечник и вмиг воробьиное хозяйство из летка выкинет, чтобы и духом его не пахло. Ну что же? Не удалось. Воробьиная пара не спорит, уже другое место нашла и новое гнездо готовит. Да они и вообще гнездятся не дружно, а какая пара где как вздумает. Воробьи домашние птицы, их лес и весной не манит, только за человеком на новые места летят. В Америку их сентиментальные английские эмигранты сами привезли «в память о родине». На наш север воробьи явились только в двадцатых годах 20 века за русскими поселенцами.

С воробьями зимовали, больше на просёлочных дорогах, овсянки — где просыпанное при перевозке зерно подберут, где в клочке сена семена сорняков отыщут. И чириканьем, и пером особенно от воробьёв зимой они не отличались. А теперь самчик на дерево вспорхнул и весеннюю песню вспомнил: зинь-зинь-зининь! Сам в весенний желтоватый наряд переоделся, а грудка и темечко вовсе жёлтые. Вот другой самчик откликнулся, ещё и ещё. Видно, скоро гнёзда со своими серенькими подружками вить примутся.

Другие птицы, которые к человеческому жилью только зимой на время прибиваются, весной ведут себя иначе. Серая ворона всю зиму около нас кормилась, в мусорных кучах копалась. Но март только задумался — не потеплеть ли, а с ней что-то случилось: сидит на ветке, головой вертит и не каркает, а хрипит непонятно. Не подавилась ли? Нет, это ворона поёт. Тоже радуется весне. Пела-пела, да как с ветки сорвётся и уже со своей подружкой вверх взлетела. Покувыркались, поиграли и дружной парой в лес направились. Этим их весеннее объяснение в любви закончилось, будут в лесу гнездо вить и детей выводить.

Но знаете ли вы, что это не те вороны, что зимой жили около наших домов? Вороны — кочующие птицы. К зиме наши вороны отлетели немного дальше к югу, а к нам прилетели более северные. А теперь все двинулись обратно к тем местам, где сами вывелись и детей выводили. Так что у нас, оказывается, пела-кашляла не зимовавшая, а наша настоящая летняя ворона.

Как часто мы о зверях и птицах, живущих около нас, знаем меньше, чем о животных Африки и Индии. И напрасно. Потому что в жизни наших зверей и птиц есть тоже много интересного.

Оживились и другие вороньи родственники: длиннохвостые сороки настоящими акробатами в воздухе заиграли. И тоже нарами к лесу направились свои удивительные гнёзда с крышами ладить. Стрекочут тоже по-весеннему, понятно: «За мусорку вам, люди, спасибо. Но детей растить лучше от вас подальше».

О гнёздах начинают заботиться и мирные галки. К весне оживились. Иная на крыше, ещё покрытой снегом, пригреется и даже выкупаться захочет: и на спине и на боку поваляется и крылья распустит, снег оботрёт. Хороша весна!

Зиму галки проводят около людей стаей. В стаю и ворон и сорок принимают, но и в стае остаются верными друг другу: смотришь — на провода сели, каждый к своей подружке поближе. Любопытные отношения у них с грачами. Летом особой дружбы не заметно, каждый своим делом занят. Но осенью, когда грачи улетают, галки это так горестно переживают — летят с ними, жалобно кричат, словно уговаривают остаться или просят: «И нас возьмите!» Возвращаются, любой заметит, грустные, словно осиротели.

Биолог К. Яковлев наблюдал, что и весной ко времени прилёта грачей галки ежедневно по утрам собирались стаями, улетали к югу. Возвращались уже в сумерки, а утром опять исчезали. Наконец, галочьи голоса возвестили: «Прилетели! Грачи прилетели!» Галки кричали, носились в грачиной стае, чуть не кувыркались от радости. Они дождались друзей и радовались встрече. Больше утром они стаей никуда не улетали, а занялись своими гнёздами.

Птицы, зимовавшие в нашем лесу, тоже весну чувствуют. Почувствовал её и дятел, и ему петь захотелось. Да вот беда: голоса для пения природа не отпустила. Как же ему весну прославить?

Ну что ж, каждый старается, как может. И вот по лесу покатилась звонкая барабанная дробь. Ещё и ещё…

Это дятел усердствует. Сидит на обломанной сухой верхушке дерева и клювом бьёт то по одной торчащей щепке, то по другой. Глазом за ударами не уследишь. Постучит и прислушается, постучит и прислушается. Что ему за радость по пустым щепкам барабанить? Ни жуков там, ни червяков…

Кому надо, тот уже услышал это барабанное объяснение в любви. Услышала дятлиха, и это тронуло её сердце. Зиму она и дятел прожили врозь, в угрюмом одиночестве. А теперь почувствовали: пришла пора долбить новое дупло для гнезда. И вот она летит на нежный барабанный призыв. Вместо песни телеграфный разговор, вроде азбуки морзе: точка-тире, точка-тире.

Дятлиха хорошо эту азбуку понимает, ей и песня не нужна.

Дятлы — птицы серьёзные, зря времени не тратят: поздоровались и за работу. Дятлиха знает, какое дерево лучше подойдёт для квартиры будущих детей: выберет гнилую осину и ну долбить. Дятел не спорит, уступает ей первую очередь, потом и сам помогает. А иногда и наоборот, какие характеры попадутся. В гнилой древесине насекомых найдут, тут же и закусят.

Прошлогодние дупла, покинутые пёстрыми дятлами, не пустуют. Их занимают птицы помельче и послабее, которым не под силу выдолбить дупло. Этим дятлы приносят дополнительную пользу: сами вредных насекомых уничтожают да ещё привлекают в лес птиц, которые им в этом помогают.

Лесники уважают дятлов.

— Дятел у нас за охотничью собаку сходит, — говорят они, — покажет, в котором дереве под корой вредители живут, сам выклюет, другим птицам, что не доел, оставит, да ещё и квартиру им предоставит: пользуйтесь, не жалко.

В густом еловом лесу, где потеплее и потише, зимовали синицы: московки, гаички, гренадерки. Там и крошка королёк зиму перетерпел, и он радуется, немудрёной своей песенкой весну встречает. Дивуешься невольно, как пичуга с пятачок величиной с зимой борется!

В'oрон на зиму от нас не улетает, но и у жилья на мусорке его не увидишь. Редкая птица. В глухом лесу ещё можно услышать его негромкий таинственный голос «круу». Падальник он, лесной санитар, но, если повезёт, и от свежинки не откажется. Охотно селится недалеко от бойни — там скорее кусочек мясца найдётся. Вороны раньше всех своих родственников вороньего рода о детях подумали. Ещё снег кругом лежал, а ворониха уже в гнезде яйца грела и ворон о ней нежно заботился, кормил. Нельзя ей самой с гнезда слетать, яйца замёрзнут. Но не только о еде ворон заботится: накормил подружку, а сам ну играть: взлетит над гнездом и вниз нырк! Над самым гнездом — опять круто вверх. И падает, и взлетает, и кричит по-особенному мягко, мелодично, совсем на угрюмое «круу» не похоже. Себя ли он тешит или подружку — пойди разберись.

Правда, ещё раньше, в годы большого урожая шишек на елях, клесты в феврале собрались детей растить, но об этом мы в феврале и расскажем.

Это всё дневные радости. А что ночью в лесу делается, когда вся дневная живность спит?

Тихо. В лунном свете снег между стволами голубеет, и вдруг… как захохочет кто-то. Не то дразнится, не то грозится. Не весёлый смех, с издёвкой. «Пу-гуу, пу-гуу…»