Читаем Круг невинных онлайн бесплатно

© Линник З., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Одетый только в бермуды и майку, он без передышки колотил, не давая своему сердцу отдыха и не позволяя себе сбавить ритм. Его кулаки двигались с регулярностью часовых стрелок, но в ритме, который даже отдаленно не походил на их плавное движение. Боксерская груша из мягкой кожи вибрировала на шарнире так, что невозможно было уловить ее движения взад-вперед.

С животной яростью он снова и снова обрушивал на нее град ударов. Это было единственным средством, чтобы как следует освободить голову. Выплескивая наружу энергию, он думал только о цели, стоящей перед ним, о воображаемом противнике, на которого ему предстояло с ожесточением наброситься.

Остановившись, юноша испустил долгий вздох. На его майке возле подмышек проступили широкие полукружия пота. Наконец он позволил себе окинуть взглядом просторное помещение. Гимнастический зал лицея пустовал. В это время, в пятницу вечером, здесь никогда не бывало много народу – большинство студентов разъезжались на выходные, не задерживаясь в учебных корпусах. Единственными, кого ему удавалось здесь встретить, были несколько обитателей общежития. Пользуясь затишьем в конце недели, они приходили сюда потренироваться и хоть ненадолго оторваться от книг по литературе или математике.

Он же всегда находил время выплеснуть энергию на боксерскую грушу или макивары. В остальные же дни просто устраивал пробежку по бульвару.

Окончательно выбившись из сил, он подтянул боксерские перчатки, в последний раз ударил по мешку, чуть заметно закачавшемуся на серебристой цепи, будто висельник, выставленный на потеху толпе, и, вытерев лоб салфеткой, направился к раздевалкам.

ОН уже давно наблюдал за ним, спрятавшись в темном углу возле входа в гимнастический зал. ОН смотрел, как тот делает нечеловеческие усилия, исходя по́том, пыхтя, хрипя, переживая, стараясь как можно красивее наносить удары по груше, лупит по ней с все большим остервенением и, казалось бы, уже выдохшись, находит силы для новых и новых ударов. Подождав еще несколько мгновений, ОН пересек зал с высоким потолком, с которого свисали мощные неоновые светильники. Его ноги плавно заскользили по паркету из светлого дерева. ОН вышел в плохо освещенный коридор и на мгновение остановился перед мужской раздевалкой. Из приоткрытой двери доносился плеск воды. Глубоко вздохнув, ОН вошел в помещение. В раздевалке, пол которой был выложен крупными белыми и голубыми плитками, вдоль стен стояли темные деревянные скамейки.

Никого.

На первой скамейке лежала адидасовская спортивная сумка, наполовину закрытая полотенцем. На полу валялась пара старых кроссовок и носков с черными от грязи пятками. Слева дверной проем, через который можно попасть в душевые.

Медленно двигаясь вперед, ОН наклонил голову и увидел его.

Совсем голый, юноша стоял спиной к нему в помещении, облицованном кафелем, подставляя тело струям воды.

Ни одной живой души кругом. Превосходно.

Судя по всему, юноша проводил много времени в спортивных залах. У него были широкие плечи, хорошо накачанные дельтовидная и трапециевидная мышцы и в то же время очень гармоничная фигура. Особенно хорошо смотрелся на его мускулистой спине прекрасно прорисованный позвоночник.

Юноша смывал с себя недавние усилия, будто освобождаясь после изнурительной тренировки. Очищение в полном смысле этого слова. Опустошив свой разум под струями обжигающе горячей воды, он был не в состоянии ощутить чье-то присутствие за спиной.

Немного понаблюдав за ним в тишине, ОН сунул руку в карман и вытащил оттуда охотничий нож с гладким лезвием и пилой на обухе. Несколько мгновений ОН играл ножом с тяжелой стальной рукоятью, перекидывая его между пальцами, а затем снова убрал. Нет, еще не время. Это должно произойти совсем не так.

Без малейшего колебания ОН покинул раздевалку и вышел через главную дверь.

Закинув спортивную сумку на плечо, юноша вышел из гимнастического зала. Снаружи уже царила ночная темнота. На территории лицея освещения почти не имелось. Единственным, что можно было различить, оставались мрачные силуэты зданий на фоне темно-синего неба. Юноша засунул руки в карманы длинной куртки. Ему не было холодно, просто ощущалось легкое покалывание в кончиках пальцев. Спортивный зал находился в середине здания; поэтому, чтобы выйти на тот же этаж, где располагался выход из лицея, приходилось пройти по лестнице и длинным тесным коридорам.

Ступая мелкими шагами, юноша поднялся по холодным каменным ступеням. После тренировки в ногах еще ощущалась тяжесть, но он совершенно не чувствовал себя измотанным. Душ привел его в спокойное состояние духа. Юноша прошел по наружной галерее, огражденной железными коваными перилами. В нескольких десятках метров, ближе к входу в лицей, показалась небольшая часовая башенка, придающая всему зданию такой особенный вид.

У него было достаточно времени, чтобы понять, что с ним случилось.

Сперва он почувствовал нечто вроде укола в спину, в самом низу. Не так чтобы невыносимая боль, но все же… Просто тепло, которое стремительно распространялось из одной точки во все стороны, будто венчик цветка. На мгновение он подумал, что это мышечный спазм. Но, полуобернувшись и посмотрев назад, юноша моментально заледенел от страха. Громадная темная фигура, буквально излучающая наводящую ужас силу, – вот кто только что уколол его. Нападающий стоял так близко, что можно было ощутить его запах и услышать дыхание. Казалось, от него исходили эманации беспредельной злобы, будто от разъяренного быка или твари, являющейся порождением наихудших кошмаров. Он почувствовал, что ноги у него подкашиваются, но темная фигура держала юношу, не давая упасть. Сжимающая его мощная рука была вовсе не дружеской, а скорее принадлежала тому, кто держит утопающего под водой, не давая ему выплыть наружу.

Незнакомец в упор смотрел на него, но юноша теперь был не в силах разглядеть черты его лица. Единственное, что он мог видеть, – ужасающую черную фигуру.

Второй удар, который настиг его, пришелся прямо в печень. Брызнула кровь; на этот раз все его тело обмякло, стало слишком тяжелым, в то время как силы стремительно покидали его. Но темная фигура еще не закончила с ним. Мертвой хваткой схватив юношу под мышки, она с силой толкнула его через перила. Юноша опрокинулся и полетел, будто плохо закрепленный тюк с корабельного борта. Падение было быстрым и жестким. Пролетев шесть или семь метров, тело ударилось об пол с тем вызывающим содрогание глухим звуком, которое производит еще недавно живая плоть.

Перегнувшись через балюстраду, темная фигура несколько мгновений созерцала мертвое тело, а затем тихо исчезла в непроглядном ночном мраке.

Котре, Верхние Пиренеи

– Нашли его тело.

Когда, появившись в дверях магазина, Камилла произнесла эти ужасные слова, я вешал на стену напротив прилавка фотографию пиренейской серны, затерявшейся на фоне девственных снегов. Вошедшая была в слезах, на лице ее ясно читалось то самое неподдельное горе, которое узнаешь с первого взгляда. Так выглядит человек, только что потерявший кого-то очень близкого. Внезапно я понял, что нисколько не удивлен, как будто мне сообщили что-то совершенно очевидное, то, что я ожидал услышать с самого начала.

Было самое начало двенадцатого. Я это хорошо помню, так как провел утро в ожидании, томясь от скуки за прилавком или занимая время делами, одно пустячнее другого. А что мне еще оставалось делать, кроме как пытаться отвлечься от тревоги, неотступно преследовавшей меня уже в течение целых двух дней?

Как обычно, я открыл магазин без нескольких минут десять, что было довольно рано для такого местечка, как Котре. Туристы, и так немногочисленные в это время года, сюда почти не поднимались.

В одном из своих романов – не спрашивайте меня, как он называется, я читал его очень давно – Грэм Грин написал: «У повести нет ни начала, ни конца; мы произвольно выбираем миг, из которого смотрим вперед или назад»[1]. Эта фраза стала для меня некоей точкой отсчета, наложила свой отпечаток на все последующее. Без сомнения, я мог бы выбрать темой своего рассказа и что-нибудь другое, попытаться двинуться вверх по реке событий, которые и привели нас к этому.

Но некоторым образом моя истинная причастность к этой истории началась именно с произнесенных Камиллой трех слов: «Нашли его тело».

Котре – это коммуна в департаменте Верхние Пиренеи у самых ворот Национального парка. Затерянная в глубине заброшенной лощины, она представляет собой последний островок человеческой жизни по дороге к вершинам. Город, знаменитый своими водолечебницами и лыжным курортом, почти целиком расположен вдоль реки, наклонные берега которой окаймляют ряды лавочек с бесполезными сувенирами, товарами местного производства или специализированными магазинами для горного туризма. Эта бесконечная улица правым концом выходит на большую площадь с непременными ратушей, фонтаном и скамейками. На левой ее стороне, неподалеку от офиса туристской фирмы, вы увидите магазин, мимо которого просто невозможно пройти. Большими голубыми буквами на белом фоне выведено:

Если любопытство побудит вас перешагнуть порог этой лавочки, вы нос к носу столкнетесь с мужчиной тридцати семи лет, скорее высоким, чем низкорослым, с очень темными волосами и карими глазами, которые вспыхивают зеленым, когда этому благоприятствует освещение. Он не так часто улыбается. Этот мужчина и есть я.

Вот уже три года, как я поселился в Котре. Должен вам сразу сказать: держать магазин – вовсе не то занятие, о котором я мечтал. Я охотно перепоручал все заботы своей молодой служащей, обладавшей врожденным талантом общаться с посетителями, чего при всем желании невозможно было сказать обо мне. Мне же гораздо приятнее было устраивать себе уединенные прогулки на природу с «Никоном» или «Лейкой» на ремне через плечо или проводить время в темной комнате, по старинке проявляя негативы. Я никогда не считал себя фотохудожником, самое лучшее – любителем, чье хобби слишком поздно стало профессией. Короче говоря, едва прибыв в Котре, я и открыл этот магазин после долгих лет заблуждений…

К моему немалому удивлению, предприятие довольно быстро встало на ноги и принесло мне все, что я до сих пор безуспешно разыскивал, – спокойствие и относительное уединение. Никто теперь не указывал, как мне поступать и что делать, не было никакого начальника, который стоял бы над душой, читая мораль и наставляя на путь истинный. Этого у меня уже имелось в достатке.

Но тем самым утром слова Камиллы вдребезги разбили всю гармонию, которую я так долго искал. Я с большим трудом поверил, что, говоря про «тело», которое нашли, она имеет в виду моего брата.

– Вот, возьми, тебе это пойдет на пользу.

Устроившись в протертом до самой основы кожаном кресле, я протянул Камилле чашку травяной настойки. Молодая женщина безропотно приняла ее, слишком утомленная, чтобы высказать хотя бы малейшее возражение. Сегодня Камилла много плакала, глаза ее распухли, поскольку она все время их вытирала. Но ее природная красота, которую я заметил с первой встречи, от этого ничего не потеряла.

Невысокого роста и хорошо сложенная, спортивная, Камилла принадлежала к числу тех активных натур, которые ни минуты не могут посидеть спокойно. Ее тонкое миловидное лицо обрамляли пепельного цвета волосы, остриженные до плеч. Ярко-голубые глаза, может быть, выглядели слишком большими в сочетании с носиком, который так и остался детским. Внешность Камиллы была далека от тех шаблонов, которые навязываются нам глянцевыми журналами, но она удержала бы ваше внимание с самого первого взгляда. Мой брат не остался бесчувственным к ее очарованию, и я очень быстро понял: он готов на все, чтобы разделить с нею жизнь.

Украдкой бросив взгляд на видеомагнитофон, я заметил, что его часы показывают 22.40. В Котре наступила холодная ночь. Этот вечер Камилла провела у меня. Для нас не было ничего естественнее, чем оставаться вместе в трудные минуты, поэтому она согласилась разделить со мной трапезу, к которой, правда, едва притронулась. Вот уже больше года я жил в этой квартире на втором[2] этаже большого шале, отделанного бледно-голубыми рейками. Возвышаясь на сотню метров в центре города, оно, тем не менее, обеспечивало своим обитателям относительное уединение.

На самом деле из всех обитателей там были только я, вечный холостяк, и хозяйка шале, мадам Борденав, занимающая первый этаж. В доме имелись три отделенных друг от друга квартиры. Мадам Борденав, которая на самом деле не нуждалась в деньгах, сдавала их под настроение. Можете не сомневаться, что она положила на меня глаз, так как для меня не составило труда снять весь этаж за весьма скромную сумму.

На несколько минут в комнате воцарилась глубокая тишина. Даже не знаю, чего я ждал, – теперь, когда самое худшее уже произошло. Я поднялся на ноги и взглянул в окно. Направо простиралась длинная площадь, сверкающая в темноте, будто змеиная чешуя.

Я повернулся к Камилле. Мне очень хотелось найти какие-нибудь утешительные слова, но я не смог выдавить из себя ни единого звука. Да и, честно говоря, что я мог сказать? Я и сам поверил в эту новость лишь через несколько часов после того, как услышал ее.

Раз уж я должен описывать эти события в бесстрастной газетной манере, сообщаю, что тело Рафаэля Нимье, исчезнувшего два дня назад, было найдено утром, в начале одиннадцатого, на каменистом мысе в часе с небольшим ходьбы от Котре. Совладелец магазина и бюро проката для любителей горнолыжного спорта, он сам был его большим поклонником. Частенько ему случалось отправляться на горные прогулки, которые длились целый день.