Читаем Кровоточащие сердца онлайн бесплатно

Эмма Хамм

Кровоточащие сердца

(Встреча с монстром — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

ГЛАВА 1

Сжимая страницу в руке, промокшая девушка стояла под зонтом с множеством дыр. Дождь размывал чернила, сделал имя неясным. Хобарт Хобсводдл или Херберт Хегсвиггл.

Мэв Винчестер раздраженно выдохнула и посмотрела на две таблички с именами перед собой. Кто бы мог подумать, что два человека с похожими именами жили по соседству?

Капли дождя застревали на ее ресницах. Черный зонт в ее руке опустился в сторону. Ей просто придется подойти к каждой двери и узнать, просили ли они ее услуги.

— Это пройдет плохо, — буркнула она. Ее синяя нижняя юбка промокли почти до бедер. Хотя бы кожаный чемодан в ее ладони был водонепроницаемым.

Она жалела, что вся она не была такой.

Мэв открыла врата дома мистера Хобсваддла и прошла по каменной дорожке к входной двери. Все дома в Лондоне были похожими. Дома прижимались друг к другу, слишком плотно, чтобы можно было дышать. Но таким был Лондон.

Каждый в Лондоне хотел, чтобы его увидели. Хотя бы в этом районе города. Они хотели, чтобы другие признали их богатство или статус. Может, они хотели показать, какой милой была их дочь. Не важно, что у девушки не было денег.

Она прошла на крыльцо и закрыла громко зонт. Ее черные перчатки зацепились за скрипучую сталь зонта. Попытка отцепить зонт привела к тому, что перчатка тихо порвалась. Она смотрела на дыру на правом указательном пальце.

Они заметят это. Любой с деньгами заметит ее потрепанный облик и прогонит ее.

Раздраженно фыркнув, она сняла перчатки и сунула их в карман юбки. Лучше без перчаток, чем в рваных.

Мэв скривилась, подняв голую ладонь и постучав в дверь.

Почти сразу же она открылась, стало видно пожилого хмурого дворецкого.

— И кто же вы, мадам?

Ее волосы тоже промокли? Это плохо закончится, какой бы вежливой она ни была. Она уже встречала таких дворецких, и они не любили впускать кого-то в свой дом.

Мэв попыталась незаметно пригладить спутанные светлые волосы.

— Кто-то в этом доме связывался с Церковью для экзорцизма?

Дворецкий, наверное, отреагировал бы лучше, если бы она попросила его ударить ее. Его глаза выпучились, он пытался найти голос:

— Я… я…

Мэв перебила. Ей стоило вести этот разговор.

— Я понимаю, что вопрос для вас необычный, но дождь стер имя на моем письме. Видите?

Она махнула письмом в воздухе. Словно это убедило бы дворецкого впустить ее и позволить ей поговорить с его хозяином.

Не убедило.

— Мадам, это уважаемый дом! Как вы смеете проходить к двери с таким… таким… — его лицо побагровело, он пытался подобрать слова, чтобы оскорбить ее. — Непристойности!

Удовлетворенно хмыкнув, он захлопнул дверь перед ее лицом.

— Ладно, — Мэв раскрыла зонт, проехав при этом по двери, оставив полоску на краске. — Видимо, с адресом я не угадала.

Она не должна была удивляться реакции. Экзорцизм был серьезным делом, и семья редко звала Церковь, только если другого выхода не было. Обвинение уважаемой семьи в укрытии демона было худшим оскорблением.

Жаль, что дворецкий жил по соседству с тем, кто делал это. Мэв прошла за врата и вошла в сад второго дома. Этому зданию не хватало роскоши соседей. Чем ближе она шла к входной двери, тем больше она понимала, что этот дом был потрепанным. Его использовали сильнее, и на него тратили меньше денег, чем на другой дом.

— Херберт, Херберт, Херберт, — бормотала она, осторожно закрывая зонт снова. — Во что ты ввязался, старик?

Или во что она ввязалась? Это ее вызвали исполнить экзорцизм. Она порой ненавидела свою работу. Но это была работа, и раз она уже продала душу Церкви, чем ее мог испугать Дьявол?

Мэв ударила два раза, и дверь приоткрылась. Крохотное личико выглянуло из тени. Слишком юное, чтобы быть дворецким.

— И кто ты? — спросил ребенок хрипло, словно вдыхал слишком много дыма.

— Меня прислала Церковь, — ответила она. Она едва смогла выдавить слова, и ее перебил ужасный крик.

Ей хотя бы не нужно было спрашивать, просила ли эта семья об экзорцизме. Мэв знала этот звук. У нее были кошмары про эти крики почти каждую ночь.

Дверь приоткрылась, стало видно ребенка. На нем был плохо сидящий черный костюм, свисающий с его тела, и на голове была шляпка, которая была мала его большой голове. Два зуба впереди торчали так, что верхняя губа выпирала.

— Я думал, они пришлют мужчину для работы лорда.

Мэв подняла кожаную сумку, словно она была тяжелой, но потом оглянулась на улицу.

— Если предпочитаете мужчину, я могу им передать. Но это значит, что крики будут продолжаться еще пару недель. Боюсь, священники сейчас заняты.

— Так они послали… кого? — мальчик окинул ее взглядом. — Монашку?

Она посмотрела на свой корсет и пышные юбки, которые были по моде, хоть ткань и не была такой качественной, как у аристократок. Она приподняла взгляд и поймала недоверчивый взгляд мальчика.

— А я выгляжу как монашка?

— Нет.

— Я не такая. Но экзорцизм порой не требует обучения, — она должна была сказать ему, что ее мать была ведьмой? Или что она росла в монастыре, пока настоятельница не заявила, что она и две ее сестры были прокляты их матерями-ведьмами, и дом Бога не мог их спасти?

Наверное, нет. Это только продлит страдания бедной души.

— Уверена насчет этого? — мальчик не спешил доверять, как делали многие люди, когда она говорила им, что не была монашкой.

Она все еще работала на Церковь. Это считалось в борьбе с демонами.

Мэв открыла рот, уже хотела парировать, но ее перебил еще один оглушительный вопль. В этот раз звук выкатился на улицу и остановил двух прохожих на пути… туда, куда нынче ходило высокое общество.

Глаза мальчика расширились, прохожие показывали на дом.

— Внутрь, — прошипел он. Он вытянул руку из теней, втащил ее в дом. — Пока они не заговорили! Хозяин мне голову оторвет.

Ах, точно. Богатые не могли нынче скрыться.

— С радостью, — буркнула она, прошла в дом с грацией коровы, которую тянули за нос.

Она была во многих богатых домах, ничто не удивляло ее в эти дни. Дом видел лучшие дни. Ковры устарели почти на год. Даже портреты на стенах были со стариками, глядящими на нее свысока. Но ее беспокоило то, как темно тут было.

Она вытащила из кармана маленькие круглые очки и опустила на кончик носа.

— Если в этом доме демон, вы понимаете, что тени только его укрепляют?

Мальчик прижался спиной к двери, его глаза были огромными от страха.

— Нет, мисс. Я не знал об этом.

— Хм, — она искала во тьме движение или моргающие глаза. Как всегда говорила Беатрис? Мертвецы выглядели как сияющие белые сферы. Демоны выглядели как глаза в темноте.

Ничего не шевелилось, и она сняла очки и указала на коридор.

— Ну? Где они?

— Простите, мадам, — мальчик побежал впереди нее. Он остановился перед столиком, где ждали свечи и спички. Он сунул бледную свечу в подсвечник.

Крики снова зазвенели. В этот раз голос стал выше, звучал ужасный непонятный Мэв язык.

Ладони мальчика дрожали. Он попытался зажечь спичку, но не вышло. Он не мог нормально ею чиркнуть.

Она уже такое проходила. Она узнала ужас от незнания, какое безумие могло прятаться в тенях. Это было ужасное чувство, особенно для мальчика, который, наверное, жил на то, что зарабатывал в этом доме. И работу нынче было сложно найти. По крайней мере, для таких, как они.

Мэв взяла у него спичку и чиркнула ею по трутнице в его ладони. Золотой свет вспыхнул внизу, делая его лицо маской ужаса.

— Демоны как все злодеи в историях, — сказала она. Мэв зажгла свечу и взяла ее из его рук. — Они могут навредить, только если ты им позволишь.

И она оставила мальчика в тенях. Она надеялась, что он возьмет выходной. Если тут был демон, негативная энергия только ухудшится. А если не было… хозяин уволит его. Богатые любили так выпускать пар.

Ей не нужно было, чтобы он ее вел. Она могла идти на крики.

Мэв шагала по маленькому коридору, миновала крохотную кухню, покрытую слоем грязи, замерла у двери подвала. Там должно было пахнуть землей и затхлостью. Может, немного пахнуть мукой, если она там хранилась, или винными бочками, которые имели свой запах. Но она ощущала запах тела и пота.

Это был первый знак, что она наткнулась не на логово демона. Они всегда пахли как их дом.

Пахли серой.

Крики продолжались. Ужасный хрип голоса, который звал на помощь слишком долго. Человек, которого оставили гнить в его грязи.

— Господин Хегсвиггл? — позвала она, спускаясь. — Я от Церкви Империума. Вы посылали за помощью?

Осунувшееся лицо появилось из теней. Щеки впали, дикие глаза мужчины были как у духа. Он потянулся к ней, ногти были обгрызены так, что кровоточили. Он завопил с мольбой.

Мэв долго выполняла эту работу. Она знала, кто был болен, кто боялся.

Этот мужчина боялся.

— Прошу, — сказал он, сжимая ее плечи и тряся ее. — Спасите мою дочь. Умоляю!

Если бы она была священником, она взяла бы его за плечи и молитвой успокоила бы его разум. Но она была не такой. Мэв стряхнула с себя его хватку, оставила его и прошла в темный подвал.

Кто-то поставил кровать в дальнем углу и приковал к ней девушку. Руки и ноги. Она была связана, как подношение языческому богу. Бедная девушка была в поту, рвоте и чем-то еще. Ее волосы прилипли ко лбу от пота.

В комнате было темно. Даже Мэв начинала видеть в тенях то, что там не было. В комнате горело лишь три свечи, оставляя другое воображению. В таких тенях росло безумие.

Тусклые глаза девушки посмотрели в глаза Мэв, она перестала кричать.

— Вы пришли меня спасти? — спросила она. Ее голос был испорчен неделями криков и заброшенности. — Вы сделаете мою душу чистой?

Эти слова всегда разбивали ее сердце. Мэв опустила зонт у стены, а рядом — свою сумку. Она порылась в содержимом, улыбаясь девушке.

— Я постараюсь. Но можно я сначала кое-что попробую?

Ее отец нависал за Мэв, заламывая руки, и запах его тела был сильнее запаха его дочери.

— Что вы делаете? Как вы ей поможете? Церковь сказала, ей нужен экзорцизм.

— Да, но часто они говорят это ради денег, и они посылают меня, когда не уверены, нужен ли человеку экзорцизм, — она закончила доставать инструменты из сумки, выпрямилась, прижав ладонь к пояснице. Она давно поняла, что изображение слабости помогало другим доверять ей. — Мы проводим проверки, чтобы убедиться, что это демон, а не болезнь.

Мужчина указал на дочь дрожащим пальцем.

— Она говорила на странных языках. Я знаю, что там не моя девочка.

— Посмотрим, — Мэв села на край кровати и вытащила платок из кармана. Она нежно вытерла засохшую рвоту с подбородка девушки. — Ты — католичка?

— Да, — ответила девушка. — Набожная.

Мэв фыркнула.

— Хотела бы я так сказать о себе, дорогая. Ты ходишь в церковь каждое воскресенье?

— Ходила, пока меня не захватили, — ее глаза стали большими и дикими. — Он возвращается. Я не могу этим управлять.

— Можешь, — она бросила платок на кровать и взяла флакон. — Пока мы не начали, могу я вытереть тебе лицо?

Девушка моргнула, часть паники в глазах пропала.

— Мое лицо? Зачем вам это делать?

— Чтобы очистить тебя. Ты, похоже, давно не мылась.

Лицо смягчилось, девушка смотрела на нее с первыми признаками человечности. Она отчаянно хотела быть чистой.

— Я приму это за да, — Мэв вылила флакон на платок и вытерла им лоб девушки. — Как, говоришь, тебя зовут? Боюсь, я не услышала это от дворецкого, когда вошла.

— Честити, — прошептала девушка, прильнув к ее ладони. — Это так приятно.

— Конечно, — сердце Мэв чуть дрогнуло. — Почему ты считаешь себя одержимой?

Глаза девушки снова расширились.

— Потому что отец так сказал. Он сказал, что в моей душе тьма, что я была плохой, и демон захватил меня.

Отец был слишком близко для удобства Мэв. Она подвинулась, чтобы ее плечо закрывало ее движения от него. Она осторожно начертила крест на лбу девушки, погладила ее голову, словно гладила ее волосы.

— Думаешь, ты одержима?

— Да, — девушка кивнула, и безумие вернулось в ее глаза. — Я такая!

Это словно толкнуло ее, девушка стала извиваться на кровати. Ее конечности дрожали, голова крутилась. Она так извивалась, что матрац содрогался.

Мэв ждала, пока девушка не успокоилась, а потом встала и убрала вещи в сумку.

— Ты устроила спектакль, но уверяю тебя, ты не одержима.

— Простите, что? — охнул ее отец, словно Мэв сказала ему, что небо было зеленым. — Вы не имеете права говорить мне, что это создание — женщина!

— Она была такой, пока вы не замучили ее. Церкви нет тут места, — Мэв закрыла свою сумку и взяла зонт. — Можете связаться с вышестоящими, но они доверяют моему мнению.

Она не будет слушать этого мужчину. Мэв пошла к лестнице, уже думала, что делать дальше. Придется поговорить с властями. Может, настоятельница отправит кого-то с ней. Она всегда защищала брошенных девушек.

— Стой! — закричал за ней мужчина. — Стой, или я буду стрелять!

Почему они всегда пытались это сделать?

Мэв повернулась, возмущённая. Херберт Хегсвиггл стоял в тускло освещенном подвале с пистолетом в руке. Оружие было направлено на нее.

— Ты вытащишь демона из моей дочери, — прорычал он.

— Нет, — ответила она. — Стреляйте.

Он так и сделал.

Пуля пробила ее грудь над сердцем, чуть левее. Будь она обычным человеком, было бы больно. Но Мэв Винчестер была дочерью ведьмы, от этого было преимущество.

Она склонила голову, посмотрела на открытую рану, а потом на мужчину, раскрывшего рот.

— Это было новое платье, которое я сама купила. Я буду ожидать возмещение его стоимости, мистер Хегсвиггл.

Она повернулась и покинула дом. Мальчика не было видно, и она вышла под дождь.

Мэв не открыла зонт в этот раз. Она прошла во врата, калитка хлопала на ветру. Она вздрогнула от гула грома вдали. Вода хотя бы скроет то, что ее платье уже пропиталось кровью спереди.

— Жуткая рана, — мужчина поравнялся с ней, с его шляпы стекал дождь на его лицо. — Вердикт?

— Он издевается над дочерью. Думаю, это бред из-за ее ранней влюбленности. Никаких демонов, — она прижала ладонь к груди и вздохнула от крови на ее пальцах. — Если это все, Леон, мне нужен мой набор швеи.

— Ты должна теперь звать меня святым отцом, — ответил он.

— Я не буду так тебя звать, — она поймала его мрачный взгляд, приподняв бровь. — Это слишком личное.

Он фыркнул.

— Тебя ждет еще работа, Мэв.

— Нет, — ответила она. — Я истекаю кровью под дождем. Я не буду выполнять работу в ближайшее время.

— Эту ты захочешь, — он протянул ей кожаную папку. Кто-то постарался, чтобы дождь не испортил чернила. — Это может быть последняя твоя работа. Не угроза, Мэв. Это может очистить твой долг, и тебе больше не придется работать на Церковь.

ГЛАВА 2

Воспитанная женщина никогда не пригласит к себе домой холостого мужчину без сопровождения.

Мэв не отличалась воспитанностью, и она знала, что Леон хорошо обращается с иголкой и ниткой. После такого дня она не хотела сшивать свою кожу сама.

Она, спотыкаясь, прошла через парадную дверь в квартиру над мастерской швеи. Хозяйка заведения была не совсем рада тому, что Мэв жила над ее магазином, но, по крайней мере, Мэв была тихой и редко появлялась там. Даже если то, что она делала для работы, не вызывало уважения.