Читаем Кровные цепи онлайн бесплатно

Что-то тяжелое, словно могильная плита, давит на грудь, мешая дышать. Открываю глаза и встречаюсь взглядом с маленькими мерцающими в темноте глазками. Смотрят внимательно, зло, с язвительной насмешкой. На мне сидит крыса. Нереально большая, коварная, беспощадная. Шевелит усами, обнажая ряд острых зубов. Вскакиваю, пытаясь встряхнуть намертво вцепившегося в меня зверя. Меня прошибает холодный пот, и я просыпаюсь.

Вот уже многие недели является ко мне по ночам мерзкая усатая тварь, душит меня своей тяжестью и зловонным дыханием, грозит выступающими вперед резцами, насмехается, смотрит с издевкой.

Мыши загрызли мою дочь.

Не в прямом смысле загрызли, разумеется, – я не сумасшедший. Но именно они виноваты в том, что случилось с моей Снежинкой-Смешинкой. Сначала они отняли у нее улыбку, заменив непосредственную детскую радость жизни беспросветным страхом, а потом забрали и саму жизнь.

С тех пор мне и снится этот кошмар. Но мышей я, взрослый здоровый мужик, стал бояться значительно раньше. Бояться и ненавидеть.

Началось же все в тот день, когда я нашел Снежану.

Хотя, наверное, даже раньше все началось: тогда, когда морозным солнечным днем встретил Снегурочку. Она стояла возле наметенного за ночь сугроба и с прищуром вглядывалась вдаль. Снег искрился на солнце, искусственный мех надетой на девушку шубки переливался, на плечо была перекинута настоящая коса с вплетенной в нее серебристой лентой.

Январь 2005 года

Айтишник – крутая профессия: программист и веб-дизайнер без куска хлеба не останется. А в то время, с которого я начинаю свою историю, такие, как я, вообще были нарасхват. Тот, кто не только знал, как собрать системный блок, подключить ПК и установить ПО, но и сам мог что-то создавать (сайт, прогу несложную), имел шанс покинуть малую родину и трудоустроиться в столице. Что я, в общем-то, и сделал.

Пахать первое время приходилось без выходных и праздников. Оставить свое компьютерное хозяйство надолго я не мог, но замены у меня не было. Но потом фирма, где я трудился, расширилась, и у меня появился помощник – Леха Волков. Его образ являл классического сисадмина: он был тощим, точно сидел на ЛСД, имел длинные и часто немытые волосы, забранные в хвост, носил дырявые джинсы и растянутый свитер и, главное, большее время пребывал в своем мире. Иногда казалось, что и мыслит он бинарно. Но, тем не менее, работу он свою знал, и я наконец-то смог на пару недели смотаться домой, где не был уже больше двух лет.

Здесь-то я и встретил ее – мою Снегурочку. Звали ее Анжелой, и было ей чуть больше семнадцати лет – она и школу-то еще не закончила. Родители ее, прогорев на торговле стационарными телефонами, решили, что перспективнее заняться фермерством, тем более что сими были уроженцами села. Продав квартиру в областном центре, приобрели дом в поселке, примыкающем к городу, и стали соседями моей матери. Жили здесь уже почти год, но были, словно чужими.

Хуже всего приживалась на новом месте Анжела, привыкшая к благам цивилизации и шумной городской жизни. Несмотря на то, что до города было рукой подать – минут 30-40 на автобусе, ходившем через каждые полчаса, – по вечерам девушке приходилось оставаться дома: после семи вечера общественный транспорт к нам начинал ходить реже, а последний рейс совершал, когда еще не было и десяти. Так что пришлось Анжеле против воли сделаться домоседкой.

Обо всем этом я узнал, когда познакомился с ней чуть ближе.

Итак, юная красавица стояла возле наметенного за ночь сугроба и с прищуром вглядывалась вдаль. Снег искрился на солнце, искусственный мех надетой на барышню шубки переливался. Искрилась и пушистая вязаная шапочка. В косу, перекинутую через плечо, была вплетена серебристая лента. Незнакомка была похожа на заблудившуюся Снегурочку, о чем я и поспешил ей поведать.

– Привет, Снегурка, заблудилась? – крикнул ей игриво. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня изумленно. Глаза у нее были огромными. Цвета их не было видно, но я почему-то догадался, что они – голубые или даже синие. Такими они, кстати, и оказались.

– Это Вы мне? – спросила удивленно.

Мне тогда было двадцать шесть и в ее глазах я, вероятно, выглядел совсем уже взрослым мужчиной – даже на ты ко мне обратиться не решилась.

– Тебе, Снегурка! – кивнул. – Откуда ты здесь взялась? Ищешь кого-то?

– Я живу здесь, – кивнула девушка на соседний дом. – Это я позвонить выходила – в доме связь плохая. А Вы – Сергей?

– Сергей, – согласился я, догадавшись, что юная соседка могла знать обо мне от моей мамы. – А тебя как зовут?

– Анжела, – представилась девушка, и я понял, что это имя ей тоже подходит. Захотелось узнать, насколько ее ангельскому имени и образу внучки Деда Мороза соответствует характер.

– Редкое имя и красивое, тебе идет, – сделал комплимент и поинтересовался: – Чем планируешь сегодня заниматься? Сегодня идеальная погода для лыжной прогулки, не находишь?

– Не знаю, – призналась Анжела, пропустив мой комплимент мимо ушей, – я не лыжница. Я на лыжах только на физре хожу, и получается у меня это так себе.

– Это просто у вас физрук так себе, – ответил я и предложил: – Хочешь, научу тебя? Обещаю, что тебе понравится.

– Я бы попробовала, – согласилась, бросив на меня короткий взгляд, и щеки у нее порозовели.

– Тогда зайду за тобой через часок – будь готова. Лыж у тебя тоже, наверное, нет?

– Нет.

– Какой размер ноги у тебя?

– Тридцать шестой. А это зачем?

– Подберу тебе подходящую пару из своих старых, какими подростком пользовался, – пояснил.

– Ясно, – девушка снова бросила на меня короткий взгляд и потупилась. Получилось кокетливо, будто заигрывает со мной, хотя, не сомневаюсь, что кокетничала она неосознанно.

– Будь дома, я зайду, – подтвердил я свое предложение и, бросив окурок в сугроб, зашел в дом.

– Что так долго, не замерз? – заботливо спросила мама.

– Какое там замерз – наоборот. Я там с такой Снегурочкой познакомился – огонь! – поделился радостно.

– Ты про Анжелу? – догадалась мама. – Держался бы ты от нее подальше, сынок. Она совсем еще девочка, ей и восемнадцати нет. Ты бы лучше с Надей встретился, спрашивает про тебя каждый раз, как мы с ней сталкиваемся. Она девушка хорошая, правильная, и по возрасту тебе подходит.

Надя была моей одноклассницей, умницей и отличницей, причем порядочной: в школе никого к телу не подпускала, даже меня, хоть и считалась в меня влюбленной. Такие девушки всегда нравятся родителям мальчишек, но только не самим пацанам, особенно в период, когда гормоны в крови играют. С недотрогой что делать? На кой черт с ней мутить, когда доступных девчонок, которые сами на шею вешаются, пруд пруди? Только время зря тратить.

– Может, встречусь, потом, – махнул рукой. – Хотя смысл встречаться-то? На фига девушке голову морочить?

– Наде, значит, голову морочить нельзя, а Анжеле можно? – подловила меня мама.

– И Анжеле я голову морочить не собираюсь, она ж девчонка совсем – ты ж сама сказала. Она во мне взрослого дядю видит, а не кавалера. Даже обращается на Вы, – успокоил я маму. – С ней я мутить не собираюсь, разве что чуть веселее время проведу, чем один. Заменю ей на две недели брата. Или у нее уже есть брат?

– Одна она в семье, – поняла мой вопрос мама. – И чтоб ходил к ней кто-то, не замечала я.

– Ну вот! Значит, временный брат ей не помешает, как мне – временная сестра, – засмеялся я.

– Не одобряю я это, – поджала губы мама.

На это я ничего не ответил – прошел в свою комнату: переодеваться и готовиться к первому свиданию со своей Снегурочкой.

Разумеется, братско-сестринских отношений с Анжелой не сложилось – они быстро переросли в роман. Но относился я к юной соседке бережно, невинности не лишил, хоть и трудно было сдержаться после долгих томных поцелуев. Даже ей, девственнице, трудно было устоять, а мне, взрослому мужику, и подавно. Но мозги у меня всегда были на месте, и лишние проблемы мне были не нужны. Так что черту я не переступал и ничего Анжеле не обещал. От нее тоже никаких обязательств не требовал, но она их дала сама. Сказала, прощаясь, что будет ждать моего отпуска и хранить мне верность. Я только поблагодарил и сказал, что тоже буду скучать.

И поначалу скучал немного, но не тосковал конкретно, это уж точно.

Январь 2006 года

Слово свое Анжела сдержала: дождалась меня. Наш роман возобновился, и теперь уже нас ничего не сдерживало: моей красавице-соседке уже полгода как исполнилось восемнадцать, и она сама сказала мне, что хочет, чтоб у нас с ней все было по-взрослому.

Ждала меня Анжела во всех смыслах этого слова: я стал первым ее мужчиной. Особой ответственности по этому случаю я на себе не чувствовал. Гордость – да, благодарность – тоже. Ну, и, разумеется, желание не разочаровать, не позволить девочке пожалеть о своем решении.

И я старался. Развлекал Анжелу по полной программе. Возил ее по ночным барам и караоке-клубам, водил в боулинг и на каток: заряжал положительными эмоциями и энергией, которую мы тут же расходовали, сняв сауну или номер в гостинице.

В постели я, конечно, особенно старался. Не было, наверное, ни одной приемлемой позы, которую мы не попробовали, не чурались и оральных ласк. Предохранялись вагинальными таблетками: они не портили удовольствие, не влияли на гормональный фон и считались надежным средством контрацепции.

Разумеется, наш роман не был тайным: скрыть такое было бы невозможно, да и не считали мы нужным таиться. Анжела была уже совершеннолетней, я вообще взрослым. А то, что наши отношения не нравились Анжелиным предкам, да и моей матери тоже, нас только раззадоривало.

У Снегурочки моей оказалось горячее сердце, пылкий темперамент и отзывчивое тело. Страсть поглотила нас настолько, что я даже продлил свой отпуск до конца января, и он стал лучшим отпуском в моей жизни.

Влюбился ли я в Анжелу или только увлекся ей? До сих пор сам не знаю. Но это точно не было настоящей любовью, о которой грезят все сентиментальные особы, причем не только женского пола. Иначе бы я не смог без Анжелы жить. А я смог, да еще как!

И вообще, несмотря на страсть, накрывшую нас, способность мыслить разумно я не утратил. Был в состоянии понять, что мы с Анжелой не пара.

Во-первых, она была совсем еще юна, и сравнить меня ей было не с кем. Я же знал, что не мачо, и есть ребята куда круче меня, да и помоложе. Трудно было ожидать, что молодая темпераментная особа рано или поздно не захочет сравнить меня со своими сверстниками. Становиться же рогоносцем я не имел никакого желания, пусть даже это и случилось бы через пару-тройку десятков лет.

Во-вторых, Анжеле нужно было получить образование, а учебу в столичном вузе она бы не потянула. Точнее, не потянули бы ее родители. Тупицей Анжела не была, но умом тоже особо не блистала, да и особого рвения в учебе не проявляла, так что школу закончила с тройками, и на бюджетное место в вузе претендовать не могла: обучение ее оплачивали родители. И да: взять эти расходы на себя я был не готов.

В-третьих, несмотря на то, что мне недавно исполнилось двадцать семь, остепеняться я не планировал. Мне по вкусу была вольная жизнь без каких-либо обязательств. Мне нравилось, что можно возвращаться домой так поздно, как захочу, никого не предупреждая. И в любом состоянии, не опасаясь упреков. И спать, с кем захочу, не перед кем не отчитываясь. И деньги тратить хоть на айпод, хоть на джойстик, хоть на другие приблуды, а не на подгузники и детское питание. А дети, стоит жениться, наверняка появились бы: еще один минус серьезных отношений.

Аргументов было достаточно, чтобы, возвращаясь в Москву, я и не подумал звать с собой Анжелу. Разумеется, никаких клятв давать я ей тоже не собирался. Но она прямо на вокзале объяснилась мне в любви и снова пообещала быть верной мне до гроба. Дабы не делать наше прощание еще более трагическим, я ответил, что тоже ее люблю. Правда, про то, что буду любить вечно и женюсь на ней, врать не стал. Не сообразил, что все это она легко могла додумать.

Декабрь 2012 года

Я плохой сын: дома не был лет шесть или семь, с матерью общался лишь по телефону. У нее даже скайпа не было, пока я не приехал в гости и не установил, не показал, как им пользоваться. Простенький ноутбук стал моим подарком маме к Новому году.

Приехал на январские каникулы буквально вчера и почти весь день убил на то, что обучал маму пользоваться прогами, которые установил ей на ноут. И это хорошо еще, что с компом она и раньше была знакома. Правда, не пользовалась им лет пять – с тех пор, как сгорел винчестер.

Да, вот так бывает: сын – айтишник, а у матери ни компа, ни Интернета, ни нормальной связи. Почти как сапожник без сапог.

О своей Снегурочке, приехав, я тоже, конечно, вспомнил, но спросить о ней у матери постеснялся. Она всегда была против нашей связи, и мне стоило большого труда убедить ее, что она зря волнуется: жениться я не собираюсь, о детях мне думать рановато. Ну, это я так тогда считал, что рановато мне семью создавать – мать была другого мнения, просто Анжелу подходящей мне партией не считала. Или даже наоборот: полагала, что я для нее не подхожу – стар.

Но к тридцати трем годам и сам я начал сомневаться, что задумываться о браке в двадцать семь мне было рано. Пожалуй, что в самый раз было, если даже не поздновато. Потому что холостяцкая жизнь к тому времени начала засасывать меня, как воронка. И я даже не подозревал, куда тащит меня этот водоворот. А когда сообразил, меня что-то в своей жизни уже не хотелось: элементарно лень стало.

Разумеется, те семь лет, что прошли после последнего моего визита в пенаты, отшельником я не был. Уже через пару дней после возвращения в Москву кувыркался то ли с Дашей, то ли с Настей из бухгалтерии (даже не помню, как ее звали). Да и потом этих Даш, Насть, Маш, Наташ было немерено.

Постепенно от коротких романов я перешел к более продолжительным, но до проживания с кем-то под одной крышей пока не дошел. Хотя последняя моя пассия, с которой я спал уже почти три года, все настойчивее намекала, что нам неплохо бы сойтись, пусть даже пока без штампа в паспорте. Мариша пыталась убедить меня, что это как минимум удобно, а еще и экономно. Сейчас каждый из нас снимал по квартире, и ездить друг к другу приходилось, тратясь на бензин или такси, теряя время в пробках. Так что в какой-то степени Зая, конечно, была права, но стоило вообразить, что придется под кого-то подстраиваться, оторопь брала.

Носки я, конечно, где попало не разбрасывал, посуду после еды мыл, банки из-под пива и бутылки не копил, голым по квартире на расхаживал. Но все равно понимал, что окажется, что делаю что-то не так, как привыкла Марина, а она начнет мешать мне. Начнутся претензии, придирки – и в результате мы превратимся во врагов.